В самом центре кроны, там, где пересекались стволы деревьев, располагалась небольшая кабинка, построенная из досок, прибитых и присверленых прямо к стволам. Внутри находилась небольшая лежанка и крючок, на котором висел объёмный, тяжёлый даже на вид рюкзак. Под потолком исходил ароматным дымом подвешенный на проволоку репеллент от насекомых.

Вздохнув, Шёпот устроился на самом краю кабинки, свешивая ноги на проходящую внизу ветку, образующую своеобразный порог. Задумчиво хрустнув шеей, он потянулся к своему свитку — может ему стоило ещё раз пересмотреть выступление того фавна? Не то, чтобы Шёпот интересовался политикой — но осознавание того, какой шторм дерьма творится сейчас в рядах организации, приятно грел ему душу.

Словно бы предугадав его желание, свиток требовательно звякнул, отчитываясь о принятом сообщении.

Шёпот пробежался глазами по тексту. Ухмыльнулся. Перечитал его внимательнее. Поднялся с места и начал торопливо скатывать спальник.

Надо же — ему нашли лекарство от скуки.

*

Прах был поистине великолепной субстанцией. В чём-то даже мистической — и да простят его коллеги-учёные за такие слова. Столько свойств, свойственных праху и только праху. Столько видов — от молнии и ветра, до огня и самой гравитации. Столько возможностей, столько перспектив и открытий!

Профессор Иоганн Блиц высунул язык, прикусывая его между зубов и медленно опустил кристалл нежно-голубого праха в раствор другого — тёмно зелёного. Кристалл спокойно опустился на дно пробирки, никак не реагируя с окружившей его жидкостью.

Иоганн довольно кивнул самому себе — всё в пределах ожидаемого. Затем он сделал предупредительный шаг назад, подхватывая с белоснежного лабораторного стола защитные очки и закрепляя их на лице. Удостоверившись что он, а так же присутствующие в лаборатории образцы находятся на должном удалении от проводящегося эксперимента, профессор достал свиток и подключился к пульту управления микроволновой установки, чьи излучатели находились по обеим сторонам от пробирки. С едва слышным щёлканьем, по обеим сторонам от пробирки опустились створки бронестекла, защищающие излучатели от возможной детонации.

Ещё одно нажатие и излучатели медленно загудели, выходя на полную мощность. Сначала кристалл не реагировал. Затем — начал покрываться облаком почти неразличимых пузырьков, подбрасывающих его вверх со дна пробирки.

— Ага! — Торжествующе выкрикнул Иоганн, в волнении сжимая в руках свиток, — Оно есть работать! Давай, мой хороший, ты успешным будь!

Лязгающий атласский акцент, легко различимый даже в обычной его речи, обострился от волнения ещё сильнее.

Кристалл праха, теперь уже полностью покрытый бурлящими пузырьками начал медленно растворяться, окрашивая окружающую его жидкость в светло — жёлтый. Профессор нервно заломил руки, не отрывая взгляда от творящегося эксперимента.

Как только последняя песчинка, оставшаяся от кристалла праха, исчезла в растворе, он торжествующе вскинул руку.

— Это есть успех! Теперь — выпаривать продукт!

— Мои поздравления, профессор Блиц.

Раздавшийся за его спиной голос заставил профессора вздрогнуть и развернуться, рефлекторно хватаясь за грудь.

— Кассия! За что меня так пугать? Я уже не есть молод!

Стоящая перед ним женщина вздохнула, чуть покачав головой. На голову выше сухощавого профессора, она была одета в чёрную, деловую блузу и такого-же цвета юбку — наряд, подходящий для деловых переговоров, но никак для удалённой лаборатории рядом с Мистралем. Тёмные волосы женщины были сжаты в плотный пучок на затылке, зелёные глаза скрывались за линзами тонких, изящных очков, а холодное, искусственное освещение лаборатории ещё сильнее подчёркивало природную бледность лица, которую не могли свести даже лучи мистральского солнца.

Она нахмурила бровь чётким, отточенным движением, призванным вызвать у собеседника чувство вины.

— Вы оставили дверь открытой и вновь совершенно не обращаете внимание на происходящее вокруг.

— Действительно? — Озадачился профессор, заглядывая ей за спину. Так и есть — плотная, бронированная дверь, отделяющая его личную лабораторию от жилых помещений была приоткрыта, открывая вид на рабочий кабинет.

К удовлетворению Иоганна, беспорядочно разбросанные записи и документы вновь были прибраны в соответствующие папки. Те же в свою очередь заняли свои места на полках, протянувшихся вдоль стен.

— Возможно мне стоит проявлять внимание, — задумчиво признал Иоганн, бросая короткий взгляд на колбу с раствором праха.

— Возможно. Вам сообщение от Адъютанта.

— Действительно? — Удивился профессор, пытаясь заглянуть в планшет, находящийся в руках у Кассии, — Этот достойный юноша — чем я мочь помочь?

Слегка поморщившись, Кассия покачала головой.

— Профессор...

— Я знаю, что вы хотеть сказать, Кассия, — Иоганн наставительно поднял палец, — Профессор, вы есть уважающий себя человек. Зачем вы позориться своим общим языком, хотя мы мочь говорить на атласском?

— Абсолютно, — Коротко наклонила голову Кассия.

— Практика есть суть овладения языком, — Самодовольно произнёс Иоганн, — Я звучать смешно — но если я не знать язык совсем, это есть ещё смешнее.

Кассия раздражённо выдохнула воздух через нос, но воздержалась от дальнейшего спора.

— Вам известно о действиях Тауруса?

— Разумеется, — Иоганн недовольно оправил халат, — Я не настолько игнорировать обстановку. Дерзкий ход, это есть — сговор с киберпреступниками. Действенность я отрицать не могу.

— Адъютант объявляет общий сбор. Все незанятые специалисты, — сухо произнесла Кассия, — Операция — эвакуация Хан. Ожидается, что в ближайшее время до Мистраля доберутся ударные группы Белого Клыка, настроенные на военный переворот.

Удивлённо хмыкнув, профессор прошёлся туда и сюда по лаборатории, стуча каблуками ботинок по белоснежной плитке.

— События есть серьёзны. С вашей стороны очень мило сообщить мне без утайки. Прошлая секретарша быть не столь предупредительной.

В ответ на его слова, Кассия раздраженно нахмурилась.

Профессор Иоганн Блиц был гениален — факт не подлежал никакому сомнению. Как и у большинства гениев, его талант шёл вместе с эксцентричностью — в случае профессора, этой эксцентричностью была негасимая любовь к участию в сражениях, вечное стремление протестировать свои открытия не в условиях безопасного полигона, а в гуще битвы, а так же хроническая неуживчивость с любым возможным начальством. После нескольких досадных инцидентов, профессор торжественно съехал в Мистраль, подальше от приказов и указов, вольный творить всё, что ему взбредёт в голову при двух условиях. Первое — он делится своими открытиями с министерством обороны Атласа. Второе — так Кассия и получила своё новое назначение.

Остановившись на месте, профессор возбуждённо потёр руки.

— Настало время полевых испытаний!

С энтузиазмом кивнув самому себе, он торопливо выбежал из лаборатории, даже не обратив внимания на злополучную дверь.

Вздохнув, Кассия опустила руку с планшетом, провожая взглядом своего подопечного. Затем протянулась к скрытой кобуре на пояснице, прикрытой от посторонних глаз тканью блузы.

В её руке показался небольшой, тонкоствольный пистолет с высокотехнологичным прицелом, поднимающимся над корпусом тусклым голографическим огоньком. Едва заметное движение запястья и он с коротким щелчком провернулся вокруг себя, превращаясь в короткий кинжал с узким, игольчатым лезвием, тускло блеснувшим в свете галогеновых ламп.

Несколько секунд специалист Брайар взвешивала клинок в руке. Затем она вновь сложила его в форму пистолета резким, почти незаметным движением и с едва слышным вздохом последовала за профессором.

Предстояло много работы.

*

“Полуночная Лилия” медленно и неспешно резала водную гладь, упрямо тарахтя мотором. Над паровой трубой противно орали чайки, охочие до свежей рыбы. Море лениво пихало её в борт, поднимая и опуская на изумрудных волнах. Стайка рыб шла прямо под корпусом яхты, спасаясь от воздушных хищников в тени корабля.