— Хм, — Таурус задумчиво прищурился, — весьма рудиментарно. Но в целом, достаточно верно. Проявление?

— Проявление? — повторил за ним Жон, — ну, у большинства опытных охотников они есть. Это нечто вроде особой суперспособности, на использование которой тратится аура. Нет ауры — нет проявления.

— Суперспособность, — повторил за ним Таурус, усмехнувшись, — проявление — воплощение души. По крайней мере, таково общее определение. На самом же деле — никто не знает, что оно такое. Почему оно позволяет нам влиять на мир, нарушая большинство известных законов физики. Выбери любое из определений — будешь настолько же прав, насколько и ошибёшься…

Он презрительно фыркнул.

— Некоторые считают ауру и проявление даром богов. Их спасением от гримм… Что же, если кто-то хочет вручить свою судьбу безответным идолам — их проблемы. Я же всегда предпочитал рассматривать проявление как продолжение воли. Как решимость разума, обретшую форму. Мы жаждем изменить мир — и мир покоряется нашей мысли. Незыблемые законы становятся лишь навязчивыми советами. Постоянные константы, держащие мир в равновесии смещаются перед решимостью творящего. Впрочем…

Подняв на Жона взгляд, Таурус покачал головой.

— Не думаю, что моя точка зрения критически важна в этом разговоре. Я хочу обратить внимание на то, что большинство твоих друзей и знакомых используют свои проявления долгие годы. Они привыкли к ним, они считают их частью себя — относятся к ним, словно к своим конечностям. И из-за этого могут не обращать внимания на то, что кажется им самим собой разумеющимся… Ответь мне, Жон Арк, как ты используешь ауру?

— Использую? — повторил Жон, — ну, Пирра сказала что мне ещё рано… Ай!

Его щёку обожгло огнём. Адам, молниеносно сместившийся из поля его зрения, провернул в руке клинок.

— Что ты делаешь?! — Жон прижал руку к неглубокой царапине на щеке. Адам поднял бровь и занёс клинок во второй раз. Жон заслонился рукой, и клинок зазвенел об наруч, отскочив от него в белой вспышке ауры.

— Интересно…

— Что интересного?! — Жон отнял руку от начавшей затягиваться царапины, — ты напал на меня!

Адам с презрением покосился на него.

— Ты будущий охотник, или фермер? Эта царапина — ничто.

— И разве это повод атаковать меня? Дважды!

— Во второй раз, ты использовал ауру для защиты, — заметил Адам.

— Ничего я не использовал! Я просто пытался не дать тебе оторвать мне голову!

Усмехнувшись, Адам вновь положил руку на ножны. Жон напрягся, готовясь разложить щит.

— Поверь мне, Арк. Если бы я хотел тебя убить — ты был бы мёртв.

— Это должно меня успокоить?

— Разве я собирался тебя успокоить? — Адам хмыкнул, — все охотники, Арк, используют ауру для того, чтобы защитить себя. Её практически невозможно постоянно поддерживать активной — ты не продержишься и часа. Искусство усиливать ауру там, куда направлен удар противника, достаточно просто, но, всё же, для полноценного овладения им потребуются месяцы. Ты же используешь его неосознанно. С другой стороны, это не пассивное проявление, поддерживающее защиту со всех сторон.

— Хм… — Жон тревожно покосился на него, следя за положением ножен, — и что это значит?

— Проявления, Арк. Иногда они состоят из двух частей — активной и пассивной. Взять, для примера, Янг. Активная часть позволяет ей впитывать силу ударов, возвращая их вдвойне. Пассивная — ты замечал, что температура её тела заметно выше, чем у других людей? Я даже не говорю о волосах, способных пылать огнём. Или о меняющейся радужке глаз. Фокс — абсолютно слеп, если ты не заметил. Ориентируется по слуху и благодаря своему проявлению, оно даёт ему возможность читать надписи и воспринимать голоэкраны. Пассивный эффект — его контроль ауры недостижим даже для меня или Кроу Бранвенна.

— О! Точно, — Жон согласно кивнул, — Нора впитывает электричество, становясь сильнее — но она и просто так крайне сильна. Так у всех бывает?

— У многих, — Адам пожал плечами, — иногда пассивная часть настолько слаба, что её не замечают.

Жон задумчиво нахмурился.

— Ага. Ага! То есть ты думаешь, что то, что я использую ауру, совсем не думая о ней, и это часть моего собственного проявления?

— Это наиболее вероятно.

— Здорово! — Жон оживился, забыв про недавнюю царапину, — то есть ты собираешься помочь мне открыть проявление? Пирра уже над этим работает, но у нас пока ничего не получается.

— Медитации и работа с аурой, не так ли?

— Да, — согласно кивнул Жон.

— Проявления достаточно затруднительно предсказать. Они могут открыться во время медитации или тренировки. Могут проявиться, спасая жизнь в случае внезапной угрозы. Есть и более неприятный способ. Проявления обретают силу в час нужды, когда охотник напрягает все свои силы, все свои навыки на то, чтобы спасти жизнь — свою или чужую, защитить всё что ему дорого… но этого всё ещё недостаточно для победы.

— Мне не нравится, куда ты клонишь, — опасливо пробормотал Жон.

— Ты решил поступить в академию охотников без опыта, без тренировок, даже без открытой ауры. Более того, ты решил помочь нам в борьбе с Синдер Фолл, а значит — сражаться с противником, превосходящим тебя во всём. С беспощадным противником, который не действует по правилам турнира и не отступит, если у тебя останется меньше пятнадцати процентов ауры. У меня нет ни времени, ни желания делать тебя своим учеником. Всё что я могу — дать тебе возможность приблизиться к своему проявлению. И дать тебе возможность понять, каково это — сражаться с тем, кто сильнее тебя во всём.

Нервно выдохнув, Жон сделал шаг назад.

— Готов поспорить, той же Янг или Руби ты такого не говорил.

 — Пользуясь метафорами — они клинок, обретший форму. Его можно заточить, сделав ещё опаснее, но не перековать полностью. Ты же — ещё заготовка, которую только предстоит обработать.

— Кузнечный молот. Огонь. Холодная вода. Ещё огонь, — напряжённо перечислил Жон, — ох, что-то мне это всё не нравится.

Адам чуть усмехнулся, поправив Багрянец.

— Это был твой выбор, разве нет?

— Ну да… — согласился Жон. Он прикрыл глаза и задумался на некоторое время. — Ладно, что мне надо делать?

— Тренировка заканчивается только по моему слову. Я не приму оправданий — больно ли тебе, страшно ли — оставь их для себя. Первое, чему тебе предстоит научиться — умению подниматься и идти в бой, несмотря ни на что.

— Ох… — Жон нервно выдохнул, — ладно, думаю, я понял. Что делать-то?

Адам в первый раз улыбнулся. Коротко и жёстко — Жону совсем не нравилась такая улыбка.

— Ничего конкретного. Просто… Постарайся не умереть.

Коротко рявкнув, ножны Адама выбросили Погибель в лицо Жону. Он отшатнулся, рефлекторно прижимая руку к пострадавшему от удара рукояти носу. Перехваченная Погибель с хрустом врезалась ему в ухо плоской стороной, отбрасывая на песок. Жон замотал головой и спешно, не глядя, развернул щит, спасаясь от неминуемого удара сверху.

Вместо этого, кончик ботинка ударил по нижней грани щита, подбрасывая его вверх и чуть не вырывая руку из сустава. Кончик ножен ударил его в солнечное сплетение, отшвыривая ещё дальше. Жон перекатился по песку и поспешно поднялся на ноги, пошатываясь и надсадно кашляя. Адам шёл к нему обманчиво медленным шагом, всё так же держа руку на ножнах. Вскинув щит на уровень груди, как учила Пирра, Жон выдохнул и бросился вперёд, вскидывая клинок для удара и издавая нечленораздельный боевой клич. Адам не повёл и бровью, всё так же продолжая идти вперёд. Жон обрушил меч вниз, против здравого смысла надеясь, что его удар достигнет цели. Красный клинок тускло вспыхнул, стремительно вырываясь из ножен и отводя его меч в сторону, мимо плеча Тауруса. Жон, ведомый инерцией меча, сделал шаг вперёд, оставляя Тауруса позади себя, и рухнул на одно колено, зашипев от боли — красный меч стремительно ударил его по лодыжке опорной ноги. В следующую секунду в глазах расцвели звёзды — на затылок обрушился тяжёлый удар, бросивший его лицом в песок.