Главные двери знакомого ей склада с тихим гудением разошлись, пропуская мотоцикл Янг и тут же закрылись за ней. Блейк слегка поморщилась, отводя взгляд от раздражающего света искусственного освещения. Янг остановила мотоцикл и Блейк замерла на сиденье, бросив короткий взгляд в сторону опускающейся вниз лестницы на второй этаж.
— Пошли уже, — Янг потянула её за руку, соскочив с сиденья, — мы приехали сюда не для того, что бы сидеть тут.
Блейк нервно кивнула, зажмурившись и шагнув в сторону лестницы. Закатив глаза, Янг опустила ей на плечо руку. Они поднялись по лестнице, и Блейк подняла голову, оглядывая помещение. На первый взгляд, ничего особенного не изменилось — был отодвинут в сторону диван, на кофейном столике располагались разнообразные закуски и графин с пуншем, заранее запрограммированный головизор пускал на стены разноцветные пятна. Освещение было приглушено.
— Прекрасно выглядишь, Блейк.
Она оглядела Адама, стоящего рядом со входом. Строгий, близкий к военному стилю костюм вместо тренча, белая рубашка вместо футболки, брюки и начищенные ботинки.
— Не помню, что бы ты покупал такой костюм, — пробормотала она, ступив ближе.
— Янг заставила меня его примерить, когда ты выбирала платье, — Адам хмыкнул, отведя взгляд и проведя рукой по рогам.
— Да боже мой, — Янг закатила глаза, нажав на клавишу свитка. Включилась аудиосистема, наигрывая мягкую, медленную музыку.
— Яа-х! — Пройдя мимо Блейк, Янг бесцеремонно пихнула её в руки Адама и прижгла его взглядом, — если я закончу переодеваться, а вы не начнёте танцевать — пожалеешь.
Адам моргнул, переведя взгляд на смущённую Блейк в его руках, а затем осторожно кивнул. Недовольно качая головой, Янг прошла в его комнату, хлопнув за собой дверью. Блейк подняла на него взгляд, внезапно хихикнув.
— Полагаю, мне стоит пропустить ту часть, где я приглашаю тебя на танец? — спросил Адам, улыбнувшись и опустив руки на талию Блейк.
— Полагаю, — согласилась Блейк, опуская руки ему на плечи и придвигаясь ближе, практически обнимая его. Удовлетворённо вздохнув, она прижалась щекой к его плечу, прикрыв глаза и медленно переступая в такт музыке.
Адам осторожно опустил подбородок ей на макушку, мягко улыбнувшись.
— Мне жаль, Блейк...
— Тебе должно быть жаль, — ворчливо согласилась она, сердито щелкнув кончиком уха по его носу.
Он тихо рассмеялся, прижав Блейк ближе. Она довольно улыбнулась, мягко пропев тихую, нежную ноту. Наклонившись, он полной грудью вдохнул запах её волос, поцеловав кончик мягкого кошачьего уха. Хихикнув, она снова щелкнула им по носу Адама. Он закрыл глаза. Весь мир ужался до ощущения тонкой, нежной фигуры Блейк в его руках, до мягких, изящных рук обнимающих его за плечи, до музыки, до тихой, предназначенной только ему песни Блейк. В этот раз ему не было страшно. В этот раз, ему не надо было бороться с самим собой.
— Блейк... Любовь моя, — прошептал он.
— Мой Адам... Бедный мой Адам, — ответила ему Блейк, удобно устроившись в кольце его рук.
Музыка затихла и Блейк остановилась, подняв голову и глядя на него с мягкой, тихой улыбкой.
— Я слышала, — тихо прошептала она, — из сторожки наверху открывается чудесный вид...
— Мы можем проверить, — согласился Адам, мягко ведя большим пальцем по щеке Блейк. Она удовлетворённо прикрыла глаза.
В сторожку на крыше склада вела лестница в углу общей комнаты. Внутри был небольшой столик, уютный, маленький диванчик, старый и потёртый, широкие и прозрачные окна, выходящие на все четыре стороны света. А ещё там было множество звёзд, сияющих с неба. Там была луна, бросающая вниз отсветы давно закатившегося солнца. Там был едва заметно шумящий океан, слабо светящийся зелёным в ночной темноте. Был город, сияющий миллионами огней, самыми яркими из которых были огни академии. Там была Блейк.
Волосы нежным бархатом спадали до её плеч, ещё более хрупких в изящном платье, золотистые глаза словно бы горели тихим огнём, а бледная кожа казалась неземной в мягком свете луны.
Её губы были мягче шёлка, кружили голову сильнее чем вино. Тонкие пальцы ерошили его волосы, очерчивая контуры рогов. Сердце Блейк, быстрыми и чёткими ударами билось в её груди, пока он прижимал её к себе, не желая отпускать.
Блейк слегка отстранилась, переводя дыхание и внезапно укусила его за губу.
— Это за то, — хрипло прошептала она, — что заставил так долго ждать.
Адам тихо вздохнул, обнимая её и чувствуя как вздымается её грудь.
— Мне жаль, Блейк, — снова повторил он.
— Всё хорошо, — тихо возразила она, перебирая его волосы, — теперь всё обязательно будет хорошо. Ты же мой рыцарь, Адам и никак иначе.
— Я... — он опустил взгляд, не выпуская Блейк из рук, — я не самый лучший рыцарь, Блейк...
Фыркнув, она извернулась в его руках, поворачиваясь к нему спиной и подняла голову, быстро поцеловав его в шею. Он опустил руки ей на талию, позволяя ей прижаться к нему спиной.
— Адам, мой бедный Адам... — прошептала она, откидываясь на его грудь и смотря на сияющий шпиль башни связи вдалеке, — ты помнишь сказки, которые я читала тебе в детстве? О рыцарях и драконах, прекрасных принцессах и белоснежных замках?
— Я помню, — согласился он, прикрыв глаза и вспоминая как Блейк, совсем ещё ребёнок, читала ему старую, потрёпанную книгу, водя рукой по строчкам и забавно хмуря брови.
— Они надоели мне со временем. Ты знаешь, почему это произошло?
— Нет, — ответил он.
— Это были сказки для детей, в которых все герои были красивы, неуязвимы и, порой, слишком отважны что бы в них верить. В них зло побеждалось без всяких усилий, не заставляя главного героя поднять и палец. Я и сейчас порой вспоминаю эти истории, чистые и невинные, истории тех времён когда мы сами были такими же чистыми и невинными.
Блейк тихо вздохнула, смотря в ночь за окнами сторожки, кончиками пальцев рисуя узоры на тыльной стороне его руки.
— Теперь, вспомни истории, которые я полюбила позже — истории, где герои с самого начала были слабы и бессильны, где не было ярлыков и чётких границ, где нельзя было ткнуть пальцем, указывая кто зло, а кто добро. Истории где персонажи, в которых я влюблялась с каждой строчкой, преодолевали великие трудности, а иногда и теряли тех, кто им дорог. Эти истории многое значили для меня, Адам. Они значат и сейчас, потому что персонажи в них были реальны. Я помню их потому, что сочувствую им, потому, что могу представить себя на их месте.
Развернувшись, Блейк взяла его за руки, пристально глядя в глаза и с нежностью улыбаясь.
— В сказках, рыцарь убивает злого дракона одним ударом сияющего меча. Настоящий рыцарь сражается с драконом до тех пор, пока на нём не начинает плавиться доспех от драконьего жара. Он устал, он истекает кровью, а его меч давно уже затупился о драконью чешую. Но всё равно он стоит, упорствуя до конца, готовый отдать свою жизнь даже за малейший шанс на победу. Доспех его чёрен от сажи, а может, он и с самого начала не был белоснежно белым. Может и его меч не всегда выходил из ножен только для защиты невинных. Может быть... Но знаешь, есть разница между ним и рыцарем из сказки. Первый — реален. Второй, лишь плод воображения. Я говорила раньше, Адам и скажу это сейчас. Ты мой отважный рыцарь — так было, так есть и так будет впредь.
Он смотрел на неё, и видел в глазах Блейк пламя – то пламя тихой, упрямой убеждённости которая была неразрывной частью её характера. Убеждённости и упрямства, в которое он влюбился тогда, годы назад и полюбил снова, прямо сейчас.
— Блейк... Я люблю тебя, — прошептал он.
Блейк тихо засмеялась, всхлипнув и поцеловала его вновь.
— И я тебя, Адам. И всегда буду тебя любить...
Отстранившись, она вдруг тревожно сжала руками отвороты его пиджака и умоляюще заглянула ему в лицо.
— Ты только не бросай меня снова, Адам. Не бросай, ладно? Мне плохо без тебя...
— Любовь моя, — прошептал он, мягко проведя рукой по её щеке, — раньше, я сражался за фавнов, за наши идеи, за громкие, трескучие слова о мести и справедливости. Ты знаешь, чем это закончилось. Я не хочу больше сражаться за идеи, Блейк. Я не хочу больше срывать горло на трибунах, лгать самому себе... Я не стану сражаться за идеи, я буду сражаться за тебя и за всё, что тебе дорого. Ты хочешь сделать этот мир лучше — клянусь тебе, Блейк, я сделаю его таким, где будешь счастлива ты. Где будет счастлива Янг, и вся твоя команда — даже Шни. Но если я снова собьюсь с пути, если я снова начну делать что-то не так, обещай, Блейк — обещай что не оставишь меня, обещай что будешь со мной, что укажешь путь.
