Конечно. Ведь одно дело, если какой-то странноватый, но в целом безвредный слизеринец с весьма высоким баллом по всей школьной программе согласился помогать с учёбой, и совсем другое, если скрытный субъект с крайне противоречивой репутацией из вражеского лагеря заявил, что научит их защищаться. Можно ли доверять такому человеку и быть уверенным, что он не действует им во вред?

Гарри присел на стоящий позади него стол и почти с облегчением выдохнул. Похоже, индивидуальные занятия все же не состоятся, что в общем-то было неплохо. Если чуть-чуть подождать и не вмешиваться, они решат, что такой учитель им даром не нужен и все наконец смогут разойтись по своим делам. И вдруг в этой какофонии голосов послышался чей-то отчаянный возглас:

— Гарри, а ты правда на стороне Сам-Знаешь-Кого?!

Этот вопрос заставил остальных притихнуть, и Поттер неожиданно для себя оказался под прицелом настороженных и подозрительных взглядов.

«Интересно, — с веселой обреченностью подумал он, — а что будет, если сказать «да»? Меня быстро разорвут на части?»

Он в молчании переводил взгляд с одного лица на другое, не зная, кто именно задал этот вопрос, но понимая, что ответа от него теперь ждут все собравшиеся. Включая Дафну и Блэйза. И если ответ «я на стороне Дамблдора» вполне устроил бы большую часть аудитории, то насчет двух своих однокурсников он не был так уверен, плохо представляя, чем для него — и, если уж на то пошло, Тома, — может обернуться такое признание. Ну что ж, раз так…

Гарри сделал глубокий вдох.

— Я на своей стороне, — негромко сказал он.

— И что это означает? — воинственно поинтересовался Захария Смит.

Гарри обратил на него тяжелый взгляд.

— Это означает, что мне безразлично, кем были или являются ваши родители, кем станете вы сами, какой точки зрения вы придерживаетесь или на чьей стороне окажетесь, — твердо сказал он. — Это означает, что я не разделяю и не хочу разделять мир на черное и белое и буду поступать лишь по совести и по справедливости. Ещё это означает, что я не хочу принимать решений или судить о ком или о чём-либо на основании слухов и домыслов и, если однажды я приму какую-то из сторон, я приму её осознано, а не из жажды мести или безысходности. Потому что, если я приму решение сам, а не под влиянием угроз или давления со стороны, я не проведу оставшуюся часть жизни, жалея себя или ругая свою судьбу.

— Гарри, — почти прошептала Гермиона, — ты что сейчас говоришь о том, что не уверен, готов ли ты поддержать Дамблдора?

— А с чего бы мне его поддерживать? — Поттер поднял брови. — Что такого он сказал или сделал, чтобы я принял его сторону? С большей частью его решений я вообще не согласен.

— И что же, — процедил Рон. — Взгляды Того-Кого-Нельзя-Называть тебе ближе?

— А что, Рон, у нас только два варианта: Дамблдор или Волдеморт? — уточнил Гарри, не обращая внимания на то, какой резонанс вызвало имя Тёмного Лорда в рядах слушателей. — Иного выбора нет?

— И что ты предлагаешь? — нахмурилась Джинни.

— Вам? — Гарри вопросительно поднял брови. — Ничего. Но лично я не хочу выбирать меньшее из зол, — равнодушно сказал он. — Кто-то из вас, быть может, абсолютно согласен с политикой Тёмного Лорда или боготворит директора, — Гарри развел руками. — Я не разделяю взглядов ни того, ни другого.

— Дамблдор пытается защитить тебя, — напомнила Гермиона.

— Он пытается заставить меня бороться за его идеи и убеждения, — жестко отрезал Гарри. — Я этого не хочу.

— И тебя не трогает, что он всеми силами хочет оградить тебя от человека, мечтающего о твоей смерти? — поразилась она.

— Оградить, чтобы потом отправить сражаться и умирать? — Поттер фыркнул, сделав вид, что задумался: — Вообще-то нет, не трогает.

— А как же тот факт, что он борется за то, чтобы сделать этот мир лучше? — заметила Джинни.

— Он борется за то, чтобы устройство магического мира осталось прежним, — покачал головой Гарри.

— Вот уж не правда, — нахмурилась Гермиона. — Он пытается сделать магический мир лучше для всех! Хочет добиться равных прав как для магглорожденных, так и для чистокровных.

— Что в целом бредовая идея, — негромко заметила Дафна.

— Вот как? — тут же ощерилась Грейнджер. — И отчего же?

Гринграсс пожала плечами.

— Как можно поставить на одну ступень наследников древних чистокровных родов, которые являют собой саму суть нашего наследия и культуры и тех, кто пришел в магический мир, не понимая его законов и не желая им следовать? — ласково улыбаясь, заметила она.

— Хогвартс на то и существует, чтобы учить здесь магглорожденных волшебников нашей культуре! — напомнил Рон.

— Нет, душа моя, — мурлыкнула Гринграсс, — в Хогвартсе нас всех учат лишь волшебству. Многие ли из магглорожденных знают нашу истинную историю? Ценят наши обычаи? Разделяют взгляды? Возможно, магглорожденным помогают тут освоиться на первых курсах? Или для них существует специальная программа, предназначенная для того, чтобы они не чувствовали себя чужими в магическом мире?

— Я не чувствую себя здесь чужой, — мрачно напомнила Гермиона.

— Но и признанной ты себя не чувствуешь, — лаконично заметила Гринграсс.

— Возможно, у Дамблдора и верные цели, — поторопился добавить Гарри, заметив опасный блеск в глазах Гермионы, — но он не очень рвется к их осуществлению. А из этого я заключил, что он не намерен ничего менять, не хочет ничего улучшать, не предлагает реформ или развития. Он только твердит на каждом углу о том, что у всех должны быть равные права. Но ведь просто сказать недостаточно. Поэтому я не стал бы поддерживать такой подход. Возможно, он прав, я ни на чём не настаиваю и не осуждаю его. К тому же сам я не могу похвастаться тем, что веду активную деятельность, чтобы как-то улучшить наш мир. Но всё это не означает, что я хочу к нему присоединиться, — он сделал небольшую паузу. — Или что я должен это сделать.

— Но он готов бороться с Волдемортом, — напомнила Гермиона. — Он хочет защитить всех нас.

— И это очень благородно, — Поттер кивнул. — Но действовать по принципу «враг моего врага — мой друг» я не планирую.

— Ну с Дамблдором все ясно, — вклинился Дин. — А что насчет Сам-Знаешь-Кого?

— Его идеология меня тоже не привлекает, — признался Гарри. — Он, может, и прав в том, что магический мир не совершенен, и его нужно изменить, но я не сторонник радикальных мер и не согласен, что для достижения этих целей обязательно нужно устраивать кровопролитие. К тому же у меня нет предубеждений насчет полукровок или магглорожденных.

— Но раз ты не в восторге от Дамблдора и не поддерживаешь Того-Кого-Не-Называют, получается, ты вообще не станешь сражаться? — уточнила Джинни. — Просто отойдешь в сторону и будешь смотреть, как убивают твоих родных?

— Всех моих родных уже убили, — равнодушно напомнил Поттер, Джинни покраснела, осознав, что сказала глупость.

— Извини.

— Не извиняйся. Они погибли за то, во что верили, — он помолчал. — И возможно, если бы им в головы не вложили такой взгляд на мир, они остались бы живы.

— Ты винишь в этом директора? — ужаснулся Рон.

— Не меньше, чем Волдеморта, — не стал отрицать Гарри. — Очевидно, что они хотели бороться с диктатурой Тёмного Лорда и именно он спровоцировал их на воинственные действия, но и Дамблдор мало чем им помог. Даже не смог их защитить.

— Но откуда ему было знать?..

— Он знал, — перебил Гарри, холодно взглянув на Гермиону. — Он прекрасно знал, что они в опасности и знал по какой причине. Но он не помог им, предоставив разбираться самим. Он решил остаться в стороне и из-за этого моих родителей предали и убили. Он остался в стороне, когда моего крестного обвинили в преступлении, которого тот не совершал. Он ничего не сделал, когда была открыта Тайная Комната. Он не смог вычислить Пожирателя смерти, который находился у него под носом целый год. Дамблдор со своими гениальными тактиками и решениями больше говорит и наблюдает со стороны, предпочитая вмешиваться лишь когда ему это выгодно, и то порой делает это чужими руками, — Гарри помолчал, обводя взглядом своих слушателей. — Так объясните мне, с какой бы радости мне ему доверять?