— Пожалуй, именно сегодня мне на это плевать, — он с улыбкой смотрел на неё.

Гермиона почувствовала, как в груди бешено колотится сердце от его пристального взгляда. Она покачала головой, завороженно глядя на него.

— Ты ужасный эгоист.

— Конечно, — мурлыкнул он, наклоняясь к самому ее уху, — я же слизеринец.

От теплого дыхания на своей коже у Гермионы на миг голова пошла кругом, она чуть отстранилась, заглядывая ему в глаза.

— Либо немедленно меня поцелуй, либо прекрати дразнить.

Том тихо рассмеялся, отступая на шаг, но не выпустил её руки.

— Всему свое время, Гермиона, — шутливо пожурил он, увлекая её за собой в сторону «Трёх Метел». — Сейчас предлагаю выпить сливочного пива и обсудить… — он на миг задумался, вопросительно подняв брови, — напомни-ка, почему мы вместе в Хогсмиде?

— Мы хотели обсудить обязанности старост, — Гермиона рассмеялась, — твоя же идея была.

— Точно, — он усмехнулся. — Обязанности старост. Мы же дежурим в Хогсмиде, — он выпустил её руку. — Какая же удобная отговорка.

*

Гарри закинул в рот апельсиновый леденец, зажмурившись на мгновение от удовольствия. Рядом с ним Луна шуршала упаковкой с конфетами, пытаясь найти самую вкусную. Наконец определившись с выбором, она вытащила ярко-красный леденец и сунула в рот, вернув остальные конфеты Поттеру. Тот убрал упаковку в карман и какое-то время они с Луной в благодушном молчании наслаждались сладостями, рассматривая плывущие по небу облака. Погода для середины ноября стояла на удивление хорошая.

— Клубничные — самые вкусные, — словно бы из ниоткуда, сообщила Луна.

— А мне нравятся апельсиновые, — не согласился Гарри.

— Досадно.

— Досадно? — Поттер с веселым удивлением посмотрел на неё. — Почему?

— Потому что тебе нравятся апельсиновые, а съел ты почти все клубничные.

Гарри на это лишь тихонько рассмеялся.

— Они просто оказались на моём пути к апельсиновым.

— Вот так всегда и бывает, — вздохнула Луна. — Кто-то забирает у тебя самое ценное, преследуя свою цель.

— Звучит, как обвинение, — заметил Гарри.

— Обвинять кого-либо в чем-либо очень глупо и никогда ни к чему не приводит, — Лавгуд пожала плечами и поудобнее уселась на поваленном дереве, где они с Поттером последние тридцать минут поедали сладости, пока остальные ученики гуляли в Хогсмиде. — Нельзя злиться на человека за какой-то поступок, если тот не осознаёт, что делает.

— А если осознает? — заинтересовался Гарри.

— Ты специально съел все клубничные леденцы? — грустно уточнила она.

— Э-э-э, нет, — Поттер почесал затылок. — Это был теоретический вопрос.

— Всё равно нельзя, — подумав, решила Лавгуд.

— Почему?

— Злиться или обижаться на кого-то так же глупо, как выпить яд и ждать, что он отравит другого, — философски отметила Луна.

— Зато злость помогает поставить другого человека на место, — пожал плечами Гарри.

— Злость вредит в первую очередь тебе. Ты ведь можешь даже не заметить, как сам ранишь кого-то.

— Раню?

— Ну тебе же не нравится, когда тебя заставляют делать то, чего ты не хочешь, — протянула она. — Когда тебя принуждают к чему-то.

Гарри нахмурился.

— Не нравится — это точно, — проворчал он. — Я уже рассказал тебе про бредовую идею Гермионы?

— Почему бредовую? — Луна улыбнулась, накручивая на палец прядь волос. — Мне нравится её идея.

— Чем же? — удивленно фыркнул Гарри.

— Неужели ты сам ещё не понял? — брови Лавгуд чуть изогнулись в легком недоумении, когда она посмотрела на него. — Ведь Гермиона предложила тебе третий вариант.

— Третий вариант? — непонимающе нахмурился Поттер. — Какой третий вариант?

— Вариант первый: убить змею, — Луна подняла руку и загнула один палец, — вариант второй — накормить её, — она загнула ещё один палец, — и третий вариант — научить гимзли защищаться.

Гарри несколько мгновений только растерянно моргал, не понимая, о чем она вообще говорит, а потом вдруг вспомнил их разговор в Хогвартс-экспрессе.

— Чтоб меня, — выдохнул он, пораженно глядя на Луну. — А мне это и в голову не приходило, ведь…— он замолчал и отвернулся, разглядывая свои руки, — это же решит столько проблем. Если я научу их сражаться, мне самому не нужно будет никого защищать.

— Если только ты сам этого не захочешь, — задумчиво согласилась Луна. — Учитель несет за ученика ответственность, лишь пока учит его.

— А что если они потом применят это против меня? — Поттер нахмурился.

— Если ты научишь гимзли защищаться от змей, они будут защищаться только от змей.

— А если они и меня примут за змею? — Гарри скривился. — Что случится тогда?

На это Луна лишь пожала плечами, вновь поднимая голову к небу, которое постепенно затягивали серые тучи.

— Если в тебе увидят учителя, то перестанут считать спасителем. Ты же не хочешь никого спасать, так?

— Но и учить я никого не хочу, — проворчал Гарри. — Да и не умею я учить.

— Откуда ты знаешь, что не умеешь? — уголки её губ дрогнули в лёгкой полуулыбке. — Ты же никогда не пробовал.

— Я ведь не профессор, — тихо напомнил Поттер, наблюдая за спокойным лицом собеседницы, в тайной надежде, что та скажет нечто такое, что разом решит все его проблемы, но Луна никогда не говорила ничего наверняка, оставляя слишком большой простор для пространных размышлений. — И потом, мне совершенно неохота потом разбираться с последствиями.

— Последствия — это важно, — согласилась она. — Всегда нужно думать о том, куда приведут твои действия. Не делай, если не знаешь, что получится. А если не хочешь — тем более не делай, — она замолчала, а Гарри приуныл, так и не получив конкретного ответа, но вдруг Луна заговорила снова: — Но если ты согласишься, то дашь другим знания, которые позволят им спастись самим. Тебе совсем необязательно рассказывать им всё, что знаешь ты. Всё, что нужно сделать, это заставить их поверить, что они способны защитить себя. Порой достаточно лишь вселить в другого немного смелости и позволить самостоятельно принимать решения, — внезапный порыв ветра взъерошил её светлые волосы, но Луна этого будто и не заметила. — Разве это не развеет твои тревоги?

Гарри отвел взгляд, рассматривая серые стволы деревьев и заснеженную полянку, на которую раньше часто приходили фестралы. После прошлогоднего турнира, когда тут организовали вольер с драконами, фестралы ушли и больше не возвращались. Теперь это место, где до этого Гарри так умиротворенно себя чувствовал, навевало только грусть, а мысли его тем временем бродили по замкнутому кругу.

Тревожит ли его вообще судьба этих людей? Не особо. Скорее его тревожит глупое чувство вины из-за того, что он отказался помогать им. Но он ведь ничего им не должен, разве нет? Так с чего бы ему чувствовать себя виноватым? Пусть разбираются сами. Да. Всё именно так. Это не его проблема, что они не умеют защищаться. И он не должен никого спасать. Том ведь прав. Его желание всех спасти — просто навязанное Дамблдором чувство ответственности. Ведь так, да? Да.

Рядом с ним пошевелилась Луна, поворачивая к нему голову.

— Не думай об этом слишком много, — сказала она. — Ты только ещё больше запутаешься.

— Я не стану никого учить, — угрюмо заявил Поттер, Лавгуд в ответ только улыбнулась, разглядывая его хмурое лицо. — Я ведь правильно поступаю? — нервно добавил он, не зная, как расценить это молчание. — Я не умею никого учить! И не хочу потом быть виноватым в том, что какой-нибудь «гений», выучив пару проклятий, возомнит себя героем, устроит охоту на Пожирателей и погибнет!

— Но это ведь будет не твоя вина.

— Если именно я вселю в них «немного смелости, и позволю самостоятельно принимать решения», то косвенно буду к этому причастен, разве нет? — с нажимом заметил Гарри.

Луна продолжала загадочно улыбаться, почему-то напомнив Поттеру сфинкса, которого он повстречал в лабиринте на третьем испытании.

— Что делаешь, делай хорошо, — заметила она, усиливая свое сходство со сфинксом этим непонятным высказыванием.