Но боль никуда не делась. И это начало его пугать. Гарри хотел поговорить с кем-нибудь, спросить совета или умолять о помощи, но не знал, к кому можно обратиться. Снейп на несколько дней уехал из школы, Сириус бы просто из-за него переживал, а помочь ничем не смог, Ремуса тоже до Рождества беспокоить не стоило, а писать письмо Хельге и несколько дней ждать ответа, мучаясь неопределенностью, было выше его сил. Кто оставался? Том? Гермиона? Глупости. Они бы только замучили его пустыми расспросами. Больше никому довериться Гарри не мог. Боль и бурлящее в душе раздражение сделали его не только вспыльчивым, но и недоверчивым ко всем вокруг, включая лучшего друга, который, к слову сказать, совершенно не обращал внимания на состояние Поттера. Или делал вид, что не обращает. В любом случае это бесило Гарри так же сильно, как и не проходящая мигрень.

С каждым днём злость поднималась откуда-то из глубин подсознания и с каждым ударом сердца растекалась по венам клокочущим, ядовитым потоком, отравляя разум и чувства. В Хогвартс вернулся Снейп, но Гарри уже не хотел обращаться к нему за помощью. Никто не мог ему помочь. Не мог или не хотел. Шли дни, и Гарри всё сложнее было противиться соблазнительному шепоту ярости в душе, который грозил перерасти в оглушительный вопль исступления.

— Мистер Поттер…

— Что?! — Гарри поднял голову, обратив раздраженный взгляд на профессора.

Снейп в холодном равнодушии вопросительно изогнул бровь.

— Не припомню, чтобы я позволял вам использовать подобный тон по отношению к учителю, — прокомментировал он, Поттер лишь молча смотрел на него в ответ, а в изумрудных глазах не отражалось ни страха, ни вины.

Северус опасно сощурился.

— Позвольте узнать, что произошло с вашими манерами за последние дни? — уточнил он.

Весь класс замер, предчувствуя бурю. Ни для кого не было секретом, что за последнюю неделю Поттера будто подменили. Он стал замкнутым и мрачным, почти перестал общаться с друзьями, а если и общался, то чаще срывался на них или огрызался, чем поддерживал цивилизованную беседу. И всё же до этого он ни разу не вел себя так по отношению к профессорам.

— У вас вопрос по поводу моего зелья, сэр? — сдержано поинтересовался Гарри.

— У меня вопрос по поводу вашего поведения, Поттер,— процедил Северус, наблюдая, как в зеленых глазах мерцает совершенно необъяснимая с логической точки рения злость.

— Моё поведение никак не касается урока, который вы преподаете, насколько я могу судить, сэр, — в тон декану отозвался тот, заработав несколько шокированных взглядов от сокурсников, даже Том в ироничном недоумении изогнул брови, быстро переглянувшись с Малфоем и Забини. — Так что если вы не начали совмещать зельеварение с этикетом, то я бы хотел вернуться к своей работе…

— Вы забываетесь, мистер Поттер, — после долгой паузы известил Снейп, чувствуя, что с мальчишкой творится что-то неладное, но не желая обсуждать это в окружении стольких благодарных слушателей. — Это неприемлемо. Отработка сегодня в семь. Так же я ожидаю от вас эссе с классификацией целебных снадобий, в состав которых входят цветки папоротника.

— Как угодно, сэр, — равнодушно бросил Гарри и, как ни в чем не бывало, вернулся к подготовке ингредиентов для зелья.

Снейп ушел к своему рабочему столу, обратив оттуда долгий взгляд на обнаглевшего мальчишку. Гарри, конечно, порой забывался и вел себя заносчиво, но никогда раньше Северус не видел в изумрудных глазах такой пламенеющей ярости. Поттер был не просто зол. Он был взбешен.

*

— Да что с тобой не так? — ворчливо поинтересовался Том за обедом, стараясь не обращать внимания на подозрительные взгляды декана Слизерина, которые тот бросал то на него, то на Поттера. — За один неполный день ты заработал три взыскания.

Гарри комментарий друга проигнорировал, мрачно разглядывая содержимое своей тарелки.

— Поттер нынче в ударе, как я погляжу, — презрительно заметил Драко. — Мы по твоей милости тридцать баллов потеряли.

— И это не предел, судя по его настроению, — весело добавил Забини.

Дафна, сидящая напротив Гарри, лишь молча бросила на того оценивающий взгляд и опустила глаза в журнал «Ведьмина мода», потеряв интерес к разговору.

— Спорим, три не предел? — продолжал развлекаться Блэйз. — У нас после обеда ЗОТИ.

Драко болезненно скривился.

— Так мы и до пятидесяти балов за день доберемся, — тоскливо протянул он.

— А то и до шестидесяти, — подхватил Нотт, враждебно покосившись на Поттера. — Может, его оглушить? Пускай в лазарете полежит до вечера.

Гарри в полной тишине отложил вилку, сокурсники мгновенно свернули дискуссию, почти опасливо воззрившись на него. Но вопреки их ожиданиям, тот лишь окатил всех присутствующих ледяным взглядом, после чего поднялся из-за стола и покинул Большой зал. Блэйз поежился, провожая его взглядом.

— У меня одного от него мурашки по коже? — поинтересовался он.

— И какая муха его укусила? — задумчиво выразил общее мнение Малфой, после чего обратил вопросительный взгляд на Тома: — Арчер, ты не в курсе?

Тот смерил Драко высокомерным взглядом.

— А я что, похож на его персонального психоаналитика? — колко осведомился он.

— Ну так вы вроде как лучшие друзья, — недоуменно напомнил Блэйз.

— Вроде как, — прокомментировала из-за журнала Гринграсс, бросив на Арчера ядовитый взгляд, — да, Том?

— С чего вдруг такие странные намёки, Дафна? — «ласково» улыбаясь, мурлыкнул Арчер.

— Даже и не знаю, — она снова сосредоточилась на своём журнале. — Мне казалось, тебя должны беспокоить подобные перемены в поведении друга, — она мимолетно усмехнулась. — Если, конечно, ты всё ещё считаешь его своим другом.

Малфой напряженно уставился на сокурсницу.

— Что ты имеешь в виду, Дафна?

Она лишь безразлично повела плечом.

— Ничего, Драко, совершенно ничего.

Малфой на это ничего не ответил, лишь бросил осторожный взгляд на Тома, который крутил в руке кубок с тыквенным соком, наблюдая за Гринграсс с опасной задумчивостью. В его тёмных глазах застыл могильный холод.

*

Снейп смерил стоящего напротив него мальчишку долгим, колючим взглядом.

— Объясните мне, Поттер, как можно было за один день заработать четыре взыскания и потерять шестьдесят баллов? — процедил он.

— Я проснулся пораньше, — плоско пошутил Гарри, безразлично разглядывая декана.

— Перестаньте паясничать, Поттер! — прорычал Северус. — Что с вами творится всю последнюю неделю? Вы отвратительно справляетесь с заданиями, на вас жалуются учителя, вы на каждом шагу грубите окружающим, загоняли квиддичную команду до такой степени, что мистер Забини от переутомления едва не упал с метлы…

— Дело не в усталости, сэр, он просто криворукий идиот, который…

— Поттер! — сердито перебил Снейп. — Если вас что-то тревожит, вы можете…

— Что? — резко оборвал его речь Гарри. — Вам рассказать?

— Именно так, — стараясь не сорваться, согласился Северус. — Я ваш профессор и ваш декан. Если с вами что-то происходит, я должен знать.

На какое-то крохотное мгновение Снейпу почудилось скользнувшее в глазах мальчика глухое отчаяние, но оно так быстро сменилось злостью, что он не успел ухватиться за это чувство и как-то среагировать, когда тот дрожащим от гнева голосом процедил:

— Сэр, если ваша отработка не включает в себя душеспасительные беседы, то прошу вас дать мне уже какое-нибудь задание. У меня полно домашней работы на завтра.

Северус поджал губы, раздраженно рассматривая упрямого идиота.

— Что ж, раз вы так настаиваете, — бархатистым голосом произнес он, — то отправляйтесь в кладовую и разберите сложенные там травы. И упаси вас Мерлин, если вы их неверно разложите.

Обычно подобная унылая, монотонная работа приводила мальчишку в ужас, но на этот раз тот лишь резко кивнул и, не проронив ни слова, скрылся за дверью кладовой. Снейп откинулся на спинку кресла и, сцепив пальцы замком, в мрачной задумчивости уставился на то место, где минуту назад стоял Гарри. Он видел, что в последние дни мальчишку буквально переполняет ярость. Но откуда она взялась и что её вызвало?