Литмир - Электронная Библиотека

Марина Кистяева

Приват для незнакомца

© Кистяева Марина

© ИДДК

Пролог

– Я тебя очень прошу…

Пришлось прикрыть глаза.

– Нет.

– Я не просто прошу, я тебя умоляю.

– Нет.

Голос дрогнул, и отказ прозвучал неуверенно.

– Пожалуйста.

– Я все сказала.

– Прошу… прошу тебя… – Она упала на колени и подползла к обшитому синим гобеленом дивану. – Ты же все знаешь… Все понимаешь! В конце концов, видишь! Помоги!

– Не могу. Просто не могу. Пойми и ты меня! У меня не получится.

Одинокая слеза побежала по розовой щеке.

– Я не могу…

– Можешь, можешь, уверяю тебя, сможешь! Я все расскажу, покажу.

Она покачала головой.

– Нет.

– Ну пожалуйста, иначе… – Глаза наполнились пустотой. – Зачем мне жить… Сама понимаешь.

Тишину, повисшую в будуаре, иначе как гробовой, не назовешь.

– Я… – Ком застрял в горле.

– Ты сможешь.

В отчаянии она встала с дивана и подошла к окну, занавешенному тяжелой шторой.

Тень мелькнула за спиной.

– Сможешь.

Глава 1

Он никого не ждал в гости.

Более того – не желал видеть.

Поэтому, когда доложили, что прибыл гость и просит аудиенции, даже настаивает на ней, ему подумалось, что ночной визитер рискует головой.

Лучше бы ему уйти. Вот право же.

Алекс был не в духе. И это слабо сказано.

День не задался с утра. Любимая кобыла шеринской породы слегла по непонятным причинам, пришлось вызывать лекаря, чтобы тот осмотрел ее. Осмотр, будь он неладен, ничего не дал. Лекарь развел руки в стороны и на всякий случай предусмотрительно сделал пару шагов назад. О дурном характере господина он был наслышан, и, если бы не баснословные гонорары, коими тот оплачивал услуги, ни за что бы к нему не сунулся. От греха подальше. Но вот угораздило лекаря связаться с новой «незабудкой», прелестницей, что вывернула сердце старого ловеласа наизнанку, и теперь на ее содержание требовалась дополнительная сумма, помимо основных расходов. Естественно, о левых доходах ничего не должна узнать его нонна, иначе… Пришлось рискнуть.

Господин махнул рукой – мол, более не нуждаюсь в услугах, – и лекарь поспешил за расчетом. Услужливый слуга уже ожидал его. Всучив туго набитый мешочек с позвякивающими монетами, слуга проводил его до высоких кованых ворот, где того дожидался экипаж. Лекарь мысленно перекрестился, ставя ногу на подножку. Удачно обошлось, очень удачно. Теперь можно и к «незабудке» заглянуть, девочка обрадуется и непременно его отблагодарит. А как же иначе, он пожалует к ней с приличным гостинцем.

Алекс, спровадив нерадивого докторишку, присел на корточки перед кобылой и провел ладонью по ее морде. Кобыла открыла глаза, посмотрела на него разумным взглядом и медленно прикрыла веки.

Придется убить.

Какого черта он посылал за лекарем? Понимал же, что кобылу отравили, и спасти ее не удастся. Ан нет, все на что-то рассчитывал. Точно дитя неразумное. Забыл, в каком мире он живет и по каким законам? Надежда – самое жестокое чувство, что только может овладеть человеком. Именно надежда разбивает жизнь вдребезги, превращая влюбленного юношу в ожесточенного мерзавца, который несколько лет спустя будет безжалостно топтать девичью честь. Именно она, гадюка, ядом отравляет сердце молодой девушки, толкая ее в объятия нелюбимого старца, лелея план мести. Именно она. Всегда только она.

Поэтому Алекс, приглушенно выругавшись, чуть приподнялся. И свернул шею любимой кобылы. После чего встал на ноги и направился к дому.

На его лице застыло нечитаемое выражение холодной решительности.

Далее последовали привычные дела. Просмотрев документацию, отдал соответствующие распоряжения. Выслушав их, секретарь осмелился сделать всего лишь одно замечание, но, натолкнувшись на взгляд серых глаз, поспешил закрыть рот. Господин Бардок был явно не в духе, и перечить ему чревато последствиями. Лучше выслушать, все записать в магический кристалл, а через несколько дней, когда злость поутихнет, попробовать снова с ним поговорить, уже рассчитывая на продуктивную беседу.

Когда за секретарем закрылась дверь, Алекс дал четкие указания его не беспокоить.

Он будет пить.

Много.

Мысли в голове копошились самые разные. И все сводились к тому, что кто-то довольно сильный и наделенный властью решил с ним поиграть втемную. Отравить его любимую кобылу было не простым делом. Посторонних в конюшню не пускали. Значит, отраву в корм положил кто-то из слуг или тех гостей, что он принимал у себя в доме. И в первом и во втором случае было отвратно.

Алекс успел осушить бутылку. Проклятое опьянение не наступало! Разозлившись, швырнул пустую бутыль в стену. Та, не долетев, упала на белоснежный ковер и с глухим звуком покатилась дальше, пока не натолкнулась на ножку кресла.

Когда в последний раз Алексу удавалось напиться? Так, чтобы не помнить себя? Не помнить причин, по которым он вливал в себя бесконечное количество фужеров дорогой гадости? Чтобы опьянение завладело разумом и отпустило напряжение? Позволило упасть прямо на ковер или кровать и ничего больше не помнить?

Давно это было.

Вечность назад.

Алкоголь больше не брал его. Совсем. Он пил вино, бренди, виски, как воду. Пил не хмелея. В обществе приходилось имитировать легкую степень опьянения, чтобы не задавали лишних вопросов, дома же он мог хоть обхлестаться вином, хоть залить им ванную, что, кстати, он проделывал как-то. Он оставался трезвым, и желанное забытье не приходило.

Вот и сегодня, чем больше он пил, тем сильнее становилась его злость. Хотелось сорваться, пойти в Нижние кварталы и выплеснуть всю ярость. Неважно на ком. Неважно почему.

Ему просто было надо.

И он так и намеревался сделать, когда лакей, коротко постучав и получив вместо ответа недвусмысленный рык «войди», сообщил, что к нему посетитель.

– Пусть проваливает. – Алекс не выбирал выражений.

Он поднялся на ноги и направился к шкафу, намереваясь переодеться без помощи слуги.

Лакей прочистил горло и отважился продолжить. Зная вспыльчивый характер хозяина, он не зря беспокоился. Сейчас не скажет, уйдет, а потом останется без работы, выяснится, что гость был важной персоной.

– Это девушка, господин, и она просила вам передать вот это.

В руке лакея, преломляясь искусственным светом, сверкнул драгоценный камень.

И тотчас Алекс почувствовал, как в его спину вонзили одновременно несколько десятков стилетов. Стилеты вспороли кожу, пустили кровь.

Мужчина замер.

– Девушка, говоришь…

– Да, господин. – Чутье лакея не подвело, и слуга по-тихому радовался.

Алекс развернулся и скрестил руки на мощной груди. Ему не требовалось смотреть, что именно держал в руке лакей. Он знал.

Свой подарок.

Челюсть свело от внутреннего напряжения. Пальцы сжимались в кулаки. Как не вовремя… Неужели его ночная гостья окончательно потеряла чувство самосохранения и заявилась к нему вновь? Он же ей четко сказал: «Встретишься на пути – сверну шею».

И он не шутил.

Он на самом деле намеревался ее убить. По крайней мере, именно такого исхода заслуживала эта лживая, изворотливая тварь, что сегодня ночью осмелилась явиться к нему.

Что ж…

Вот и не надо ему ехать в ночи в Нижние кварталы.

Вот и нашлось ему развлечение.

Пусть пеняет на себя.

Она знала, к кому шла.

Отступить назад он ей не позволит.

Только не сегодня…

Улыбнувшись улыбкой, от которой даже у видавшего вида лакея застыла кровь в жилах, сказал:

– Зови.

– Сюда? – Ни один мускул не дрогнул на лице лакея.

– Именно.

Он примет ее в спальне.

Давно пора.

Время потекло мучительно медленно. Алекс, как ни пытался отрицать очевидное, занервничал в ожидании гостьи.

Пришла… Она пришла…

Его ладони предвкушающе зачесались. От чего? От мысли, что сомкнутся на ее очаровательной шее и сожмут ее, перекроют кислород? Глупость, конечно. Он ее не убьет. По крайней мере, не сегодня. А вот то, что поимеет, не вызывало сомнений. Никаких. Он ее предупреждал. И если Вивьен Сапьен настолько самоуверенна, что отринула прочь чувство самосохранения… На губах Алекса появилась зловещая улыбка. Ее проблемы.

1
{"b":"650642","o":1}