— После капельницы мне куда лучше.

— Я… Я рад, — запнувшись, произнёс мужчина, глядя в потолок. Он недавно спал, и поэтому совсем не хотелось отрубиться, в отличие от омеги, которому из-за болезни и лекарств был необходим сон.

— Эйкен…

— Что?

— Ничего. Забудь.

— Нет, скажи.

Некоторое время Элвис молчал, а потом сжал пальцами простыню и закрыл глаза.

— Зачем ты поставил такой код на дверь?

Эйкен удивился, ведь был уверен, что секретарь спал в это время.

— Не хотел забыть дату, когда моя жизнь кончилась. Это день, когда ты сказал мне, что между нами всё кончено. Я тогда хотел покончить жизнь самоубийством, но решил, что лучше буду страдать всю свою жизнь за то, что поступил так с тобой. Я был уверен, что общество никогда не примет нас. Я даже думать не хотел о том, чтобы сбежать от этого чёртового общества куда подальше. Меня ослепила гордыня, я хотел компанию, хотел денег, признания, но ещё я хотел тебя. Если бы я мог повернуть время вспять, то сразу же ушёл бы из семьи и никогда не возвращался. Я жалел об этом решении все двадцать лет. Каждый день и каждый час я думал о том, что сделал неправильный выбор. Я не должен был отворачиваться от тебя. Но знаешь, даже сейчас я не могу понять тебя. Почему ты не отвернулся от меня, хотя я сознательно повернулся к тебе спиной?

— Я знал, что ты стоишь ко мне спиной и тихо плачешь, страдаешь. Я не смог это сделать и поэтому просто стоял рядом и смотрел тебе в спину, ничего от тебя не ожидая.

— Тогда почему, когда я повернулся к тебе, ты отвернулся от меня?

— Хах, что за вопрос такой… Конечно же, я обижен. Я знал, что ты жалеешь о содеянном, но ничего уже не изменить. Благодаря твоему решению у тебя есть компания и прекрасный сын. Ты ни в чём не нуждаешься, имеешь власть и деньги. Возможно, нам суждено было идти именно по такой дороге. Такова судьба.

Эйкен коснулся руки омеги, переплетая с ним пальцы.

— Эта судьба слишком жестока к тебе. Из-за меня ты столько страдал…

— Но я также был счастлив. Все самые счастливые моменты я провёл именно с тобой. Ты моё наказание, но ты же — моя награда. Так уж вышло, что мы истинные, этого не изменить.

Эйкен замолчал, чувствуя, как его руку сжимают в ответ. Он не стал сдерживаться и выпалил то, что чувствовал, хоть это и было не к месту:

— Я люблю тебя.

Элвис полуулыбнулся, ничего не отвечая. Вскоре он уснул.

========== Часть 14 ==========

Элвис приоткрыл глаза. В комнате было темно, только ночные огни большого города и луна освещали спальню. Омега приподнялся, жмурясь от неприятных ощущений. Больше всего ему не нравилась нарастающая боль в области паха и влажность между ягодиц, хотя головокружение, высокая температура и кашель были не лучше.

Избавиться от груза проблем он мог только одним способом. Если бы месяц назад ему сказали, что он по доброй воле переспит с Эйкеном, он бы ни за что не поверил. Однако сейчас Элвис сам приблизился к спящему мужчине, забираясь на него сверху. Кофейно-ликёрный запах немного отдавал ванилью. Удивительно, что он учуял это только сейчас, в самом чувствительном состоянии. Если раньше он не мог позволить себе как следует наслаждаться этим запахом, то сейчас отрывался по полной, утыкаясь носом в шею, которую стал облизывать и прикусывать.

Как же давно он этого не делал. Только сейчас Элвис понимал, как сильно ему не хватало близости с Эйкеном. Неожиданно он ощутил, как одна рука альфы легла на его талию, а другая сжала ягодицу. Омега взвыл от желания быть оттраханным.

Эйкен приподнялся, садясь на кровати. Омегу он прижал к себе, впиваясь в губы настойчиво, страстно, грубо. Он не представлял, как можно быть нежным с течным омегой, которого не касался долгие годы.

Доктор сказал быть нежным. Эйкен и сам уверял себя, что сможет сдержаться. Но как это вообще можно сделать? Его любимый омега прижимается к нему, стонет, отвечает на поцелуи и пахнет так, что он готов не отпускать его из объятий всю свою жизнь. Разве он сможет ограничиться одним разом, чтобы успокоить на время организм Элвиса, да ещё и быть при этом аккуратным?

Элвис зарылся пальцами в тёмные волосы мужчины. Даже в кромешной темноте было видно, что некоторые из них седые. Возраст ничуть не испортил Эйкена. Наоборот, он относился к той категории мужчин, которым шла седина и морщины.

Эйкен забрался руками под рубашку омеги, лаская его тело. Мужчина чувствовал, как Элвис елозил на его ноге, усиливая приятные ощущения. Альфа решил уложить больного на спину. Под голову он подложил подушку, а сам навис над ним сверху.

Эйкен заглянул в блестящие глаза и понял, что Элвис сейчас в бессознательном состоянии. Вдохнув побольше воздуха, он немного успокоился. В штанах было тесно, но он как альфа обязан был терпеть.

Председатель расстегнул пуговицы на чужой рубашке, стянул штаны. Омега поджимал ноги и дрожал. Его руки норовили скользнуть вниз, к бежевым трусам. Элвис провёл рукой по плоскому животу и залез в мокрые трусы, а когда вытащил руку, от неё тянулись паутинки смазки. Он поднёс пальцы ко рту и облизал их.

Эйкен не знал, как сохранять контроль и дальше. Он нервно сглотнул, а потом приспустил нижнее бельё, которое осталось висеть на одной ноге омеги. Альфа нагнулся, целуя шею возлюбленного. Руками он поглаживал красивое и стройное тело (хотя он назвал бы его худым), ощущая кончиками пальцев мурашки от его ласк.

Элвис стонал постоянно. В зависимости от действий Эйкена это были мычания, охи, ахи, иногда даже вскрики или просто протяжные стоны. Это очень возбуждало, вынуждая председателя искать чувствительные точки на теле омеги, чтобы услышать какой-то новый звук.

Альфа опустился ниже. Он некоторое время ласкал отвердевшие розовые соски. Неожиданно секретарь громко вскрикнул и вздрогнул всем телом. На его животе появились белёсые капли: он не выдержал стольких ласк и кончил.

Эйкен облизнулся и стал слизывать капли, поглаживая бёдра омеги. Приподнявшись, мужчина окинул взглядом влажное от пота и смазки бледное тело. Лишь лицо омеги было бордово-красным.

Квин коснулся рукой ануса, ощущая лёгкую пульсацию после оргазма. Он надавил на вход и проник двумя пальцами внутрь. Элвис снова задрожал и зажмурился, прогибая спину.

— Боже, — произнёс альфа, вытирая свободной рукой бисеринки пота со лба.

Эйкен вынул пальцы и увидел, как омега снова лёг, переставая изгибаться. Грудь Элвиса часто вздымалась, рот был приоткрыт, а глаза закрыты. Руками он сминал простыню, видимо всё ещё изнывая от желания наполненности внутри.

Эйкен раздвинул ноги истинного в стороны и потянул его на себя, чтобы было удобнее. Нащупав подушку, он подложил её под спину Элвиса, а потом расстегнул ширинку.

Альфа провёл рукой по влажной внутренней стороне бедра, собирая смазку, а потом коснулся своего члена, растирая её по всей длине. Мужчина подставил головку ко входу и надавил, подаваясь всем телом вперёд.

Элвис распахнул глаза, сжимая несчастную простынь руками ещё сильнее. Из его груди вырвался громкий протяжный стон. Когда альфа вошёл полностью, омега затаил дыхание, ощущая только то, как внутренние мышцы сжимаются и разжимаются, с трудом привыкая к размеру после стольких течек в одиночестве.

Элвис приобнял Эйкена за шею. Было больно, но было и приятно. Чувство единения с истинным сложно передать словами. Он был уверен, что нет ничего лучше, чем занятие любовью с тем, кто создан для тебя.

— Эйкен, — прошептал омега на ухо председателю, царапая его спину ногтями.

Альфа улыбнулся, крепче сжав талию омеги. Он начал медленные и нежные толчки, всеми силами сдерживая себя, ведь Элвис болел, к тому же он очень давно не был с альфой.

Они наслаждались близостью. Все проблемы и дела были отброшены куда-то далеко. Существовали только они двое. Эта комната, наполненная их смешавшимися запахами, была для них целым миром.

Элвис прижимался к любимому, касался его волос, проходился руками по мускулистому смуглому телу. Толчки Эйкена и правда были осторожными, но благодаря этому он мог ласкать альфу в ответ. Приближение пика он чувствовал с каждым ударом бёдер о ягодицы, и это действительно сводило с ума.