Георгий снова налил в рога и в стаканы, встал.

– Всевышний всем дал нам родителей и учит, что мы обязательно должны их уважать. Родителей не выбирают, они даются свыше. Поэтому мы всегда должны выражать им особое уважение. Тот, кто не любит и не уважает свои родителей, в глазах Всевышнего большой грешник. Я предлагаю всем выпить за наших родителей и наших предков. Только благодаря им мы живем на этом свете.

– Аминат, аминат, – снова сказали все.

Все подняли рога и стаканы и выпили. Хадизат тоже выпила…налитого в стакан яблочного сока. Снова принялись за пироги и мясо. Снова потянулись разговоры. Начали вспоминать Предгорное, односельчан.

– Интересно, – сказал Георгий, – а Бежан еще живой?

– Живой, живой! – воскликнул Денис,– Я звонил последний раз домой, спрашивал о нем, ведь он лечил моих однополчан – моего зятя Батрадза и ингуша Башира, мы вместе были в Афганистане, их обоих тяжело ранили. Врачи ничего не могли сделать, а Бежан их вылечил. Батя смеется, что ему, мол, сделается. Пьет свои травы и бегает, как молодой. Юсупа, ингуша из Тимурюрта, отпоил своими травами, тот тоже прямо молодым стал.

– Так ему уже за девяносто! – удивилась Циала.

– Значит, нужен он Богу на земле, а не на небе. Дай Бог ему еще столько же прожить или два раза по столько.

– Молодец. Он говорил как-то мне, – начал рассказывать Георгий, – что на Кавказе есть корень, который ничуть не уступает знаменитому жень шеню и даже превосходит его. А если настойку этого корня сделать в смеси с другими травами и потребить ее, то человек может жить очень долго и ничем не болеть.

– Он большой знаток трав и народных методов лечения. Рак и тот лечит. Дай Бог ему многих лет жизни. Он людям помогает, а таким всегда Бог помогает.

Георгий еще раз наполнил рога и стаканы, для Хадизат налил сам соку. Поднялся.

– Люди рождаются мальчиками и девочками. Потом вырастают в мужчин и женщин. Но, ни мужчины, ни женщины не полные существа друг без друга. Недаром в народе говорят о жене или муже – моя половинка. Только когда мужчина имеет жену, тогда он полное существо вместе со своей половинкой. Мы выросли мужчинами и нам Всевышний дал особую обязанность – жить для наших жен, обеспечивать семью всем необходимым и помогать женам растить детей. Выпьем же за наших прекрасных жен, пусть они всегда будут с нами, в радостные и горькие минуты, пусть они во всем помогают нам. Выпьем за наших детей, пусть они растут настоящими людьми и никогда не огорчают своих родителей,

– Аминат, аминат, аминат, – произнесли все сидящие за столом и выпили.

Застолье продолжалось в разговорах и в удовольствии общения, каким и должно было быть настоящее застолье.

Пришли Николай с Радейгуль, потом Саша с Сергеем, обе семьи с детьми. Всех обзвонила и пригласила Хадизат.

– Знакомьтесь, – представил Денис своих друзей,– это Сергей и Саша, с Сергеем мы вместе работаем. Они с женой из Волгограда. А это мой однополчанин Николай, вместе служили и в плен вместе попали. А Радейгуль из того кишлака, где мы были в плену. Она жена Николая.

Хадизат всех рассадила. Застолье продолжилось. Николай, Саша и Сергей с удивлением и интересом наблюдали это застолье. Оно совсем было не похоже на разухабистое русское застолье, с песнями и танцами. В проходившем застолье все было чинно и спокойно. Наливалась арака, произносились тосты, выпивались рога и стаканы, потом велась спокойная беседа. Радейгуль ничему не удивлялась, она еще не видела осетинского застолья, поэтому воспринимала происходящее как должное, полагая, что это все по-русски. Григорий снова налил в рога и в стаканы араку. Встал, поднял рог.

– Люди идут по жизни, – начал он новый тост, – теряя что-то и находя что-то. Потери бывают горькими, а находки сладки, как горный мед. Но самая сладкая и важная находка в жизни это обретение друзей. Настоящий друг не тот, кто много говорит красивых речей и слов. Настоящий друг это тот, кто всегда придет на помощь в трудную минуту, без всяких лишних слов. Таких друзей нужно ценить и беречь, и нужно самому всегда быть готовым помочь таким друзьям. Я предлагаю выпить за настоящих друзей. Пусть они будут у каждого.

И снова прозвучали слова подтверждения, сказанные сидящими:

– Аминат, аминат, амен.

Николай, Сергей, Радейгуль и Саша тоже произнесли эти слова, научившись у хозяев. Радейгуль тоже не пила, помня наставление Хадизат.

– Были мы в гостях, – начал рассказывать Георгий, – у кого бы вы думали? У местных осетин. Это потомки ушедших в эмиграцию осетин, которые служили в белой армии. Но и хлебнули горя их предки! Скитались по всему миру, потом осели в США. Село, а вернее это небольшой американский городок, называется Батакокау. Но вот осетины эти от настоящих осетин уже резко отличаются. Даже язык у них не такой, как у нас. Я сперва, не подумав, после встречи с ними назвал их не осетинами. Обычаи они все забыли, сохранили только имена и язык. Потом подумал и решил, что я не прав. Нет, это осетины, только это уже осколки осетинского народа. Их мало, и они сохранили то, что могли. Но в поколениях они потеряют и это.

– Где вы их нашли? – спросила Хадизат.

– Случайно я и Владимир встретили их в магазине, потом побывали у них в гостях. Живут они недалеко от Сиэтла.

– Интересно как, – произнес Денис.

В это время из соседней комнаты раздался писк Милы и веселый хохот Алана. Зарема вскочила и пошла туда. Открыла дверь. И все услышали тонкий голос Милы, кричавшей по-русски.

– Дурак, он же с ума сошел совсем.

– Сама дура. А ты не дразнись.

Зарема сразу поняла в чем дело: Мила сидела рисовала за низким столиком у кровати, а Алан взял и завязал ее косички за спинку кровати. Когда Мила попыталась встать, она не смогла это сделать.

– Зачем ты это сделал? – накинулась Зарема на Алана.

– А пусть не дразнится. Она меня котом обзывает, а сама как обезьяна.

– Ну-ка замолчи! И чтобы я никогда больше не слышала таких слов. Быстро развяжи косички.

Алан насупил брови, как он всегда это делал, и начал развязывать косички Милы, развязал. Мила встала. Посмотрела на Алана и показала руками, как будто закручивает усы.

– Котяра усатый! Погоди, ты у меня еще попляшешь.

Зарема только всплеснула руками.

– Мила, нехорошо так. Он же тебе как брат, если нужно, то он и защищать тебя будет.

Помирив детей, Зарема снова пошла за стол.

– Что там? – спросила ее Циала.

Зарема рассказала. Все посмеялись.

– Дети, что ты хочешь, – сказала Радейгуль, она говорила уже по-русски довольно неплохо. Парваз не отходил от нее. Потом ушел тоже к детям.

– Так вот, – продолжал Георгий, – я вам рассказал про потомков осетин в США. Но постоянно думаю и боюсь того, что если мы останемся здесь насовсем, то наши дети и внуки станут такими же, а могут потерять все.

Все задумались. Радейгуль подняла голову.

– Я чувствую, что уже многое теряю даже не в детях и внуках. Мне часто хочется домой, к своему народу, хотя там намного тяжелее жить. И мы уедем отсюда. Сперва в Россию, а потом, может быть, в Таджикистан. Все-таки русские намного ближе к нам, чем канадцы и американцы.

– Я согласен с этим, – сказал Георгий, – осетины жили по всему Советскому Союзу и живут сейчас по всей России. И всегда они чувствовали себя в России дома. Русские добрый народ, хороший, только когда его выводят из себя, он становится злым к врагам. Поэтому ты, Радейгуль, в России не будешь чувствовать себя чужой.

– Мы еще год-два и уедем, – сказал Николай, – мои старики уже в том возрасте, когда им нужна помощь. Мы сейчас помогаем деньгами. Мои братья и сестры все взрослые, разлетелись. А я самый младший. Обязанность младшего заботиться о родителях до самой их смерти. Россия сейчас начинает подниматься с колен. Трудно, тяжело, но поднимается. Думаю, что поднимется.

Владимир и Георгий согласно кивнули головами. Сергей и Саша промолчали, потом Саша заговорила.

– А мы не знаем, что делать. Мы тоже много раз говорили об этом и тоже скучаем по дому. Но и жить так, как мы живем здесь, в России, я боюсь, не получится.