— Эй, Самсонов, ты меня вообще слышишь? — ворвался в сознание насмешливый голос Саши.
Отбросив затуманившие рассудок мысли подальше, Игорь посмотрел на подсевшего к нему за столик друга.
— Задумался. Ты какого хрена опаздываешь?
— В пробке застрял.
Хищно потерев ладони, Суханов взял в руки нож с вилкой и с аппетитом накинулся на еду. И этим, ему удалось вывести Игоря из себя ещё больше. Мужчина уже две недели не может нормально есть, а этот уплетает жаркое за обе щеки.
— Значит, выезжать надо было раньше! Какого хрена я должен тебя здесь сидеть и ждать?! У меня своих дел, что ли нет?
— УУУ, какие мы злые! Чего, с контрактом, что ли заминка?
— Нормально всё с ним — раздражённо буркнул себе под нос Самсонов, еле сдерживая желание разнести весь 'пиршеский' стол к чертям.
— Чего тогда такой бешеный? Опять напился что ли?
— Слушай ты жрёшь вот и жри. Только жри молча, пожалуйста!
— Понятно. Баба.
— Чего? Какая к чертям баба?!
— Ну, твоя, наверное, я по крайне мере больше этот крест на себя вешать не стану. Тебе кстати тоже не советую.
Достав из кармана брюк телефон, Самсонов нервно прокрутил его в руках. Показалось. Показалось, что завибрировал. Да и нужно ей ему звонить после всего того, что он наговорил? Она и номера-то его, наверно, не знает…
— Самсонов, ау! Я со столбом, что ли говорю?! — пощёлкав пальцами прямо под носом у мужчины, Суханов отложил, столовые приборы в сторону, криво улыбнувшись. — Как девку зовут, спрашиваю?
— Дашка, твоя девка, понял?
— О, как нас занесло, это надо…
— Саш, вот скажи мне, чтобы ты сделал, если бы девушка, которая тебе сильно нравится, сначала завела бы тебя до безумия, практически довела бы до сумасшествия, а потом взяла бы и обломила?
— Ну…
— Вот и я бы послал, нажрался и трахнул бы другую!
— Погоди…
— Только вот эта зараза из головы всё никак не выходит! Вроде бы забыть уже надо, а никак… Как думаешь, скоро это пройдёт?
— Мне, кажется что…
— А может извиниться стоит? Нет, просто извиниться, ну чтобы хотя бы не обижалась. Может цветы подарить? Девушки ведь цветы любят, правда, я ей уже однажды дарил, и, по-моему…
— Самсонов, ты мне дашь сказать или нет? О какой девчонке речь?
— Знаешь, я думаю, ты прав. Надо извиниться. Простит — не простит, конечно не знаю, но попробовать-то стоит. И цветы куплю. Розы. Белые розы — вскочив из-за стола, Игорь накинул на себя плащ, в каком-то трансе похлопав друга по плечу. — Спасибо, Сашка!
Осторожно трогая белые бутончики нежных цветов, Самсонов, нервно дрожащими пальцами несколько раз нажал на звонок. В голове у мужчины царил настоящий хаус. Что он ей сейчас скажет? Как извинится после всего того, что наговорил? Может, не стоило приходить? Может она даже не одна…От последней мысли на затылке мужчины выступили холодные капельки пота. Нет, Мира не такая. Не такая как он…
Звук открывающегося замка, и скрипуче отворяющейся двери, пронзил Самсонова, как удар молнией.
Мирослава стояла на пороге квартиры, осторожно поглядывая на мужчину сквозь копну разметавшихся густых волос. В её взгляде читалось так много чувств: удивление, настороженность, испуг, недоверие…радость. Будь он проклят, но в её изумрудных глазках светился тусклый огонёк радости. Крепче сжав запотевшие пальцы на букете, Самсонов нервно взглотнул, пройдясь по девушке жадным взглядом. Мира была одета в узенькие, коротенькие, джинсовые шортики, совсем не скрывающие её стройных ножек, и широкую, болтающуюся на ней балахоном майку. От девушки веяло чертовски притягательным ароматом жасмина. Её влажная кожа была окружена горячим паром. Наверное, она только что из душа…
— Зачем ты здесь? Ещё не всё сказал в прошлый раз? — голос девушки был хрипловатым, и до ужаса притягивающим.
В эту минуту Самсонов проклял себя за решение прийти и извиниться. Нужно срочно сматывать. Потому как ещё секунда и он наброситься на неё! Только сейчас он понял как же сильно по ней скучал! Он встречался с этой девушкой всего несколько раз, но его так сильно к ней тянуло…
— Я… — прокашлявшись в ладонь, Игорь изо всех сил постарался собрать в себе остатки самообладания. — Я хотел извинить. Прости меня. Всё, что я наговорил тебе тогда…я идиот вообщем. Эта была полная чушь. Не знаю, что ещё сказать. Держи, это вот тебе.
Протянув замявшейся в дверях Мире букет белых роз, Самсонов едва смог сдержать прерывистый вздох, почувствовать её тоненькие пальчики на своей ладони.
— Красивые. Спасибо — мягкий голос Миры, в одну секунду снял с мужчины гложущий его всё это время груз. — Ты пришёл только извиниться?
— Да. То есть нет, конечно нет! Мира, можно мне войти?
Руки Игоря дрожали. Взгляд потемнел. Дышать стало ужасно трудно. Казалось бы от её ответа сейчас зависит вся его жизнь.
— Проходи.
Мира отошла чуть в сторону, пропуская его вглубь квартиры. А Игорю хотелось кричать от счастья. Наверное он бы и закричал, если бы смог оторвать голодный взгляд от её хрупкой фигурки.
— Мира, я подумал…ты ещё не против?
Отступив на пару шагов назад, девушка прислонилась спиной к стене, не сводя с мужчины волнительного взгляда.
— Не против чего?
— Отношений…
— Отношений? — одними губами произнесла девушка, прикусив острыми зубками свою полную нижнюю губу.
Один бог знает, чего Игорю стоило удержаться на месте, а не заключить малышку в объятия. Сорвать с неё всю одежду, и покрыть поцелуями каждый миллиметр её совершенного тела!
— Ну, да…цветы по поводу и без. Плюшевые игрушки, безделушки там всякие.
— Просмотры футбола вместе и яичница на завтрак? — её глазки засветились от восторга.
— Да, и я тут подумал, пока, наверное, без секса…ну, я в смысле, когда сама захочешь, тогда и будет.
Боже, что он несёт? Да он сейчас готов выть от желания, а обещает, что сможет продержаться лёжа с ней в одной кровати!
Неожиданно Мирослава быстрым шагом преодолела разделявшее их расстояние, и, взяв своей крохотной ладошкой большую ладонь Самсонова, повела его вглубь квартиры. Мужчина совершенно перестал, что-либо понимать. Он, просто молча, шёл за ней. Куда она его введёт? В спальню…а зачем? Может в прихожей не нашла под рукой тяжёлых предметов и хочет отмутузить его в комнате?
Несильно оттолкнув Игоря на кровать, Мирослава на несколько долгих секунд скрылась за дверью спальни. Что только мужчина не успел себе напридумывать, пока ждал её. А когда она вошла…он лишился дара речи. На ней не было ничего. Абсолютно ничего. Присев на краешек кровати, она обвила руки вокруг его шеи, неуклюже поцеловав мужчину в щетинистую щёку.
— Только можно одну просьбу? Сделай так, чтобы в этот раз я не потеряла сознание. Хочу присутствовать при своём первом разе.
Одна фраза, произнесённая чуть подрагивающим голосом, свела его с ума. Несколько долгих секунд он с невиданной жадностью смотрел на откинувшуюся на кровать Мирославу, не упуская взглядом не единый кусочек её совершенного тела. Игорю не верилось, что всё это происходит на самом деле. Не верилось, что после всего того, что он ей наговорил, она доверилась ему…САМА. Мирослава провела своей крохотной ладошкой по его щеке, и этого сполна хватило для того, чтобы тело мужчины пробила волна крупной дрожи. Судорожно сглотнув слюну, Игорь склонился над девушкой, жадно впившись в её сладкие губы, властным поцелуем. Он вторгался языком в её маленький ротик, жадно поглощая её прерывистое дыхание. Она отвечала. Поначалу робко и неумело, но с каждой секундой этого чувственного безумия, её мягкие губы отвечали ему всё более страстно и неистово. Она отдавала ему всю себя. Зарывалась пальцами в его волосы, несильно оттягивая их назад, с жадностью выпивала ртом его рваные стоны. С трудом оторвавшись от таких манящих губ, Игорь начал прокладывать дорожку чувственных поцелуев на её шее, постепенно спускаясь ниже. Стоило ему провести языком вдоль хрупких ключиц, как тишину комнаты разрушил хриплый стон, сорвавшийся с её губ. Зарывшись маленькими ладошками под ворот его рубашки, Мирослава царапнула ноготками влажную кожу его спины. В эту секунду Игорь чуть не задохнулся от желания немедленно овладеть ей. Тело мужчины пробивала крупная дрожь. На висках выступили маленькие капельки пота. Окаменевшая в брюках плоть требовала немедленной разрядки. Он сходил с ума от дикого, граничащего с болью желания, но уже не мог вот так наброситься на неё. Ему хотелось, чтобы она задыхалась в его объятиях, чтобы её голос охрип от жаждущих стонов, чтобы она дрожала в его руках и хрипло просила его ещё и ещё. Он хотел упиваться ею долго и неистово. Хотел впитать её тело в своё. Хотел заставить её потерять себя в сокрушающем наслаждении.