— Надо в центральной таверне узнать. А что?
— Узнай. Есть версия.
Иван вызвал из-за двери своего сотрудника, старшего сержанта, дал ему инструкции, и тот побежал. Тут недалеко.
* * *
Это ввел я недавно еще одно новшество. Не хочу, чтобы мои люди спивались, но и запрещать совсем нельзя, как бы хуже не было. Если запрещать нельзя, то надо контролировать. Открыли еще одну таверну — центральную, государственную. Кроме еды там еще и вино подают, но только там, больше нигде нельзя. Навынос тоже нельзя. Заказывай еду, вино — плати, ешь, пей, не особо дорого это. Но при этом записывают каждого, удостоверения или жетоны есть у всех. Учитывается количество выпитого, приблизительно — мало, средне, много. Но еще важный параметр — как часто человек сюда приходит. Появилась система черных и белых баллов.
Если человек выпивает реже чем раз в два месяца, то черные баллы за выпивку не накапливаются, списываются. Если от двух месяцев до двух недель — хранятся, пока не появится перерыв в два месяца. Но списывается за перерыв ограниченное количество баллов.
Если чаще чем в две недели — баллы удваиваются. Так что если квасить каждую неделю, то за месяц можно получить снижение гражданского класса. Гражданам самого нижнего — шестнадцатого класса, вход сюда запрещен.
Черные баллы еще можно получить за неприличное поведение, а белые — за хорошие поступки, например уборку улицы перед своим домом. За опоздание на работу или небольшой брак — также черные баллы. За серьёзные производственные нарушения комиссия может сразу понизить в гражданском классе.
* * *
Прибежал старший сержант, доложил, что указанный гражданин в числе посетителей центральной таверны не зарегистрирован.
— Так, значит он гонит сам. Веди его сюда. Только тихо, осторожно, не думаю, что он опасен.
Привели. Знакомый пацан из когорты Ефима, один из «рэйда писарей» что переписывали книги из смартфона. Все сразу рассказал, и мне стало стыдно.
У нас же были обширные планы по книгопечатанию: и учебники, и научная литература, и Пушкин. Но мы срочно посылаем торговый караван в Афины, а наша бумага там очень востребована. И я забрал всю наличную бумагу на экспорт, оставил немного на учебники. А пацан этот мечтал что мы напечатаем сборник стихов Пушкина — «самых лучших в мире, а не этих детских сказок!»
Очередь Пушкина и так была после нескольких самых важных учебников, а тут из-за моего изъятия бумаги отодвинулась на неопределенное время. Единственный выход — увеличить производство бумаги после ухода купцов, а они только что ушли.
Пошел он в бумажный цех, помочь рабочим, чтобы больше бумаги делать. Рабочие говорят — мы можем больше, надо больше сырья. Стал разбираться — опилок, извести и серы — много, это основное сырье. Формалина для обработки достаточно. А вот с клеевыми компонентами проблема. Канифоль еще есть, из Чернореченска привезли несколько сот килограммов, и здесь производим немного. Дальше — парафин.
Парафин у нас получают двумя способами: сложным — процесс Фишера-Тропша, и простым — выделяют из нефти, что привозят в кувшинах купцы из Крыма. В кувшинах, до бочек еще далеко, мало там нефти добывают. Из нефти получают парафин двух фракций, и еще жидкие парафины. Их используют как машинную и цилиндровую смазку, для бумаги этот парафин не идет, так как имеет грязно-желтый цвет. Для бумаги делаем чистый синтетический парафин.
Пошел писарь к реактору Фишера-Тропша, поболтал с рабочими, помог им, рассказал интересные истории. Парафина стало больше. Остался крахмал, а его мы делаем из картофельных очисток, с зерном проблема, на еду не хватает. Вот такая история.
Поблагодарил его, отсыпал белых баллов — «за вклад в культуру». Сказал готовить матрицы сборника стихов Пушкина. Как отпечатаем Букварь и Арифметику, напечатаем сто, нет, двести экземпляров сборника. Только мне сначала покажите выбранные стихотворения. А вопрос с крахмалом решается легко — дал указание на кухню в ближайший месяц картошку в мундире не готовить, а то как раз свежий урожай, и в мундире готовим каждый день. Вот если чистить, то очисток будет — завались, еще на спирт останется, про производство пороха тоже нельзя забывать.
Хотя картошка в мундире полезней, если не старая и не зеленая. В кожуре витамины и клетчатка. На витамины мы пшеницу проращиваем, но ее жевать труднее, и невкусно. Но ничего, потерпим. «Искусство требует жертв»
* * *
Сегодня спустили на воду первый стальной корабль «Гефест»! Сначала диакон Нифонт освятил корабль, святой водой окропил. Потом кувшин с вином разбили о борт — все как положено, и выбили упоры. А корабль стоит на слипе, никуда не едет. Но тут раздался протяжный громкий скрип, и коричневая громада корабля потихоньку поползла. И к кромке воды корабль подошел уже со скоростью пешехода. Начали выбираться разложенные на берегу якорные цепи, это чтобы корабль далеко не уплыл. Корабль воткнулся кормой в воду и остановился, так и не сойдя со слипа. Но это продолжалось только несколько секунд, за которые я успел придумать два способа сталкивания корабля со слипа. Потом корма всплыла, и море вытянуло корабль с берега. Ураа! Надо было наклон слипа делать больше, чуть не опозорились.
Экипаж корабля на яликах подскочил к штормтрапу, и забежал на борт. Команда капитана — «Осмотреться в отсеках!» Осмотр обнаружил потекший сальник дейдвуда, то ли плохо набили, то ли потек сейчас, при спуске. Но это легко устранить. Крупных течей в бортах не обнаружили, а мелкие сами закоксуются.
«Гефест» притянули к новому причалу, завтра начнут устанавливать машины и котлы, ставить мачту.
* * *
А по ночам приходят радиограммы от посла на Родосе, идут переговоры с Орденом. И первые ночи, все кто имеет допуск — толпились в помещении радиостанции. Людям не верилось, что сообщения приходят мгновенно за тысячу верст. Следили, как под карандашом радиста появляются буквы и слова, недоверчиво посматривали на рацию и на меня. Но мой диалог с послом был осмысленный, хотя и опосредованно, через двух радистов. И люди удостоверились, что это обычное чудо, а не что-то сверхъестественное.
Для устойчивой связи с Родосом пришлось к антенне добавить еще один элемент, с направлением не на запад, а на юго-запад. И сделать антенный переключатель.
Переговоры прошли относительно успешно, заключили с рыцарями тайный военный союз против осман. Объяснили, что наша сила во флоте, и мы можем помочь только тем, что будем уничтожать османский флот на подступах к острову. Для этого Таврическая республика будет держать на острове не менее двух военных кораблей, а в угрожающий период — не менее четырех. Ставить артиллерию на крепость мало смысла, османы могут высадиться на остров в любом месте.
Чтобы прикрыть эти намерения Таврическая республика якобы арендует бухту на острове для стоянки своих кораблей. Нашли небольшую бухту на восточном берегу, в километре от родосской крепости, это будет наша база. Никакую крепость там строить не будем, построим деревянные дома. В случае войны гарнизон уходит в родосскую крепость и защищает ее. Да там и некому будет особо уходить, моряки там будут, уйдут в море воевать.
Мы, конечно, надули щеки, заявляя, что два корабля могут потопить флот осман. Но наши скорострельные пушки и самодвижущийся корабль произвели на рыцарей сильное впечатление. Пообещали прислать еще более мощные корабли.
Вот огневую мощь наших кораблей надо увеличивать. (Четыре пушки на корабль — записал я себе в память).
Для правдоподобности этого прикрытия мы даже приняли реальное условие — не торговать в своей зоне, торговым кораблям стоять можно, а торговать только в столице, со всеми пошлинами. Но рынок на Родосе мелковат, и мы на это согласились.
Еще симметрично выделяем место в Себастополисе для посольства и поселка рыцарей. Не в Мавролако — там османское посольство, да и других посторонних много. А Себастополис еще как рубеж между османами и Адлером.