Впрочем, немного посидев и даже успев чуть-чуть подмерзнуть, а главное умять и выпить все захваченное, мы с моей подругой заторопились… нет, не домой, а попудрить носики. Причем, наш с Киоко порыв был поддержан и мужской частью компании, поэтому сборы прошли быстро и мы довольно быстро собрали пледы, а после, утыкав их в рюкзаки парням, пошли к выходу из парка. По пути нашли, куда скинуть мусор и где облегчить наши страдания. Еще час и мы уже окончательно решили идти домой, а все дело в моем состоянии, нужно было сменить повязку и заново обработать рану. Эхх! Знали бы мы, кто нас ждет у Тсуеши-сана, точно бы не торопились назад! Ибо стоило переступить порог и… нам на встречу выступила Нана, поправочка, взбешенная Нана.

— Тсу-чан? — ласково пропела она, а за ее спиной я увидела отца Такеши, который облегченно вытирал пот со лба.

— Рада тебя видеть, ка-чан, — мгновенно чувствую, что дело запахло жареным и пытаюсь найти пути отступления.

— А уж я, как рада! — еще более ласково прозвучало в ответ.

— Правда? — осторожно уточняю я, смотря, как мои друзья стараются незаметно рассосаться, один Кея ничего не понимает. — Это, хорошо… наверное?

— Конечно, хорошо, — согласно кивает Нана и, посмотрев на ныкающий народ, рявкнула. — А ну, стоять!

— Хай! — судорожно вырвалось у них, а вот Хибари лишь недовольно сверкнул глазами. Похоже, кое-кто никак не может понять, в чем дело и сильно этим недоволен. Отдать его маменьке на растерзание что ли? Это идея! Правда, стоит придумать, как это сделать незаметно.

— Проходите, проходите, — ласково пропела в это время Нана и указала рукой на двери гостиной, — я сейчас чайку сделаю, и вы мне все расскажете.

— Как скажешь, ка-чан, — начинаю кивать, как китайский болванчик и отправляюсь на место казни в указанное место, сопровождаемая остальными. Самое удивительно, игнорировать эту просьбу не стал даже Кея, послушно войдя в комнату и устроившись на подоконнике.

— Ешииии! — жалобно протянула Киоко.

— Спокойней, она нас не убьет, — стараюсь вложить в свои слова, как можно больше уверенности, которую сама не испытываю и с гордостью замечаю, что мой голос тверд.

— Мне бы твою уверенность, — бормочет Рёхей.

— Ха-ха, да все нормально! — пытается нас всех подбодрить Такеши, не очень удачно, но я чувствую настоящую благодарность. Мне и правда стало спокойней, а это хорошо. Выкручиваться будет проще, только нужно дать себе установку не врать и говорить только правду… угу, только часть подробностей стоит упустить, иначе плохо будет всем. — Нана-сан добрейшей души человек!

— Когда дело не касается ее дочери, — закончила за него Киоко.

— Вот именно, — на сей раз поддакнули парни хором и так же синхронно вздохнули.

— Отставить упаднические настроения! — тихо, но как можно более внушительно заявляю я и, поймав на себе четыре скептичных взгляда, твердо заявила. — Говорить буду я.

— Говорить? — нет, ну вот как можно одним словом и взглядом выразить весь скептицизм мира? Я тоже хочу так уметь! — Ты хочешь сказать правду, Зверек?

— Ее родимую, — покивала я. — Ка-чан все равно поймет, если ей соврут, поэтому говорим правду и ничего кроме правды.

— Вао! — прозвучал ответ и по мне опять проехались таким взглядом, что я ощутила себя умственно отсталой. Причем, самое обидное, остальные Кею поддержали! Гады! Совсем меня не ценят и в меня не верят!

— В общем, не важно, — отмахнулась я от них, прислушиваясь тихим шагам и негромкому голосу Наны за дверьми гостиной. — Первой говорю я, а вы слушаете и киваете.

— Ладно, другого плана все равно нет, — обреченно соглашается Киоко, остальные просто кивают и рассасываются по комнате.

Вскоре к нам присоединился и Тсуеши-сан, который благородно помог дотащить матушке поднос чашками и пузатым чайником. Он осторожно примостил свою ношу у низенького стола и тут исчез, чтобы спустя пару минут вернуться с ароматной выпечкой и не только. Однако опять же не остался с нами, сославшись на занятость в своем суши-баре, он по-тихому свинтил. Вся наша компания проводила его завистливыми взглядами, но подавать голос никто не решился. Ну, а Нана решила пошаманить с горячим чаем и стала аккуратно его разливать, отдавая полные чашки лично в руки. Отказаться не посмел никто, как и его пробовать, уж очень улыбка с взглядом у матушки была впечатляющей.

— Ну, теперь можешь рассказывать, — передо мной опустилась чашка с дымящимся чаем.

— Ка-чан, а что ты хочешь услышать? — все еще надеясь, что обойдется, уточнила я.

— Ну, как о чем? — картинно всплескивает руками Нана. — Стоило мне вернуться и мне столько рассказали! — резкое движение и она впивается мне в больное плечо рукой, сжимает она не сильно, но мне хватает. Едва успеваю задавить порыв вскрикнуть и отшвырнуть чужую руку. Мне это удается и сквозь зубы вырывается лишь сдавленное шипение, а на надетой поверх повязки бежевой рубашке, с которой сползла не застегнутая толстовка, расползается алое пятно. Маменька меня тут же отпускает, но взгляд становится жестче, а голос требовательнее. — Что это?

— Ка-чан, сядь, пожалуйста, я все расскажу, — с трудом выталкиваю слова, чувствуя, что боль вгрызлась в плечо с новой силой, а взгляды ребят стали тревожными.

— Вначале поменяем повязку, заодно и расскажешь, — не терпящим возражения тоном, прерывает мой лепет Нана. — Киоко-чан, поможешь.

— Да, Нана-сан! — тут же подскочила моя подруга, помогая подняться мне.

— Тсуеши-сан, где мы можем перевязать Тсу-чан? — крикнула в сторону двери маменька.

— Ванная комната, аптечка со всем необходимом там же, — мгновенно нарисовалась мужская фигура на пороге комнаты. — Такеши вас проводит и все покажет.

— Спасибо, — благодарно улыбается Нана, а Тсуеши-сан, коротко кивает и опять уходит.

— Ни-сан, принеси мой рюкзак с одеждой, — попросила я.

— Во имя ЭКСТРИМА, сделаю! — прозвучал довольно энергичный ответ, и он промчался мимо нас.

— Идем, — меня осторожно тянут в сторону выхода, и я не успеваю ничего сказать Кее, хотя и хотелось. Впрочем, у меня есть шанс, что он дождется нас и не уйдет.

— Так, а теперь осторожно приподними руку, — скомандовала Нана, стягивая толстовку вначале со здоровой руки, а теперь готовясь убрать с больной. Послушно выполняю команду, закусывая от режущей боли губу. — Вот хорошо, теперь рубашку, — успокаивающе погладив меня по голове, произнесла матушка. С меня начинают стягивать рубашку и остается только порадоваться, что на майку моих сил утром не хватило, даже с учетом действия обезболивающего. Они закончились на спортивном бюстгальтере, но с ним проще, моделька напоминает короткий топ и снять его будет не сложно. — Нужно смыть кровь, — посмотрев на припухшие края ранки, решительно заявила, матушка, — Киоко-чан?