О том, что на этом крохотном островке со временем обживется не одна тысяча людей, Всезнающий Бог прознал заранее, поэтому и снабдил снизу доверху корабль русичей лесом и всякой всячиной от продуктов питания и тканей, до прочей - всякой всячины по - чуть-чуть.
Высокими, ровными рядами бревна, выгруженные моряками из полузатонувшей посудины , легли на берегу одно на другое. Двое матросов принялись закреплять древесину веревками, чтобы бревна не поехали и кого не придавили. Но не успели! Наспех уложенная гора леса двинулась с места. Не ожидавшие такого поворота событий мужчины, толком не успели ничего предпринять. Только к вечеру их раздавленные, изуродованные тела сумели извлечь из-под груды деревяшек. Несколько человек уже взялись долбить могилы, когда к горстке моряков, подошел отец Никифор и попросил дозволу помолиться над их усопшими друзьями. Противиться никто не стал. По просьбе Никифора все отошли в сторону. Тогда воззвав к Господу, монах, возложив руки на покойных, громко возгласил:
- Пробуди их Господи силою Твоего животворящего креста!Спаси и сохрани от пагубы великой! - и трижды перекрестил мертвецов. Не прошло и минуты, как тела покойников судорожно задергались, а их глаза резко открылись и заморгали. Оробелые зрители в ужасе отступили назад. Несколько секунд все пребывали в сильном шоке. Первым опомнился здоровенный детина с закрученными кверху усами.
- Чур, меня! Чур! Сгинь нечисть поганючая, сгинь!- налагая на себя крестное знамя, иступленно завопил он. Недолго думая, кто-то схватился за ружье и стал палить куда непоподя.
- Антихристы! Антихристы!- поддержали остальные. Вооружаясь первыми попавшимися под руку предметами, от булыжников до топоров, обезумившие матросы кинулись на своих бывших товарищей, с твердым намерением избавиться от дьявольщины. И если бы ни отец Никифор, загородивший собой еще плохо соображающих
" новопреставленных", радоваться жизни им обоим пришлось бы недолго.
- Опомнитесь, безумцы! - сурово закричал он.
- Что творите? Своих же соплеменников изжить хотите? Или не видите, бессмысленные люди, что они не призраки?! Чудо сотворил вам Господь, дабы вы уверовали, что Он единый Владыка, над жизнью и смертью! Не позорьте себя и не грешите! Торжествуйте и славьте Бога! Он сотворил великую милость! Или не читали об Его чудодейственных исцелениях! Господь силен восставить любого! Се Он с нами отныне и до скончания века!
Никто из матросов не понял ни слова из того, что сказал монах по французски. Ситуацию спас подоспевший к этому времени граф Ордынский, стоявший с дамами, неподалеку. Он от начала видел все, как было. Изумленный происходящим Ордынский поспешил перевести простым матросам слова монаха с французского на русский. Услышав о столь великих, неведомых до ныне, деяниях, испуганные люди тут же поостыли. В страхе и трепете весь присутствующий на острове, народ пал ниц пред чудотворцем.
- Не меня благодарите, безумцы, а Всемогущего Бога!- возмутился Никифор поведением людей.- Его милость к грешникам велика и безгранична!
Совершив прилюдно, хвалебный молебен на своем языке, затворники с еще большим рвением, снова принялись за дело. Вдохновленные дивом, русские последовали их примеру. На протяжении долгого времени, велись изнурительные, строительные работы, и в течение всего строительства Бог был с ними. Народ получал еще ни одну травму, и ни одно чудо, совершаемое Владыкой через трех своих помазанников - Мифидома, Никифора и Никодима. С тех самых пор люди стали почитать монахов за Божьих пророков и безоговорочно следовали их воле и советам. Мечта монахов исполнилась. На месте каменных пещер со временем был воздвигнут большой монастырь. А святые старцы, прожив долгую, безмятежную жизнь внутри своих пещер, явили миру множество дивных, великих чудес. Когда же пришло время и Господь забрал Своих верных рабов к Себе, их тела забальзамировали и поместили в монастырском склепе. Даже после смерти, мощи святых не утратили своей чудодейственной силы, многие исцелялись лишь от одного прикосновения к их гробу. А монастырь оброс великой славой и уже в двадцатом столетии стал местом паломничества, куда съезжались все страждущие в поисках утешения. То ли это было самовнушением, то ли предрассудками самих паломников- неизвестно! Только благочестивое место и вправду было уникальным! Ни единый человек не уезжал оттуда без ответа. Бесконечные толпы жаждущих чудес, день и ночь стекались к монастырю из разных концов земли. В его дворах было не протолкнуться! А в праздничные дни и того хуже! Правдами - неправдами каждый старался проникнуть внутрь и если не прикоснуться ко гробу, то хотя бы получить благословение отца Агриппы, который пользовался не меньшей славой, чем мощи святых. Считалось, что в великие праздники сила священника возрастала и приумножалась.
Вот и тянулись люди, каждый со своей болью и нуждой. Несмотря на холод, занимали очередь и дежурили с вечера. Грелись все как могли. Повсюду виднелись тесно сгруппировавшиеся кучки вновь прибывших, ютившиеся возле небольших костров. Пищу готовили там же в походных котелках. Эти костры никогда не угасали, потому, что появлялись новые и новые желающие занять место предыдущих счастливчиков.
Наступал новый день, день великий и многообещающий - праздник Крещения. Несмотря на очень раннее утро, людское сборище заполонило все на десятки километров вокруг. Громадные, многоярусные стоянки кишели невероятным количеством транспорта. Подходы к монастырю блокировали прочные пробки. Высунув посиневшие носы, водители, нервничая, весьма и весьма медленным темпом, все же двигались вперед, дабы кое - как втиснуться в освободившееся на парковке место. Всем хотелось непременно попасть внутрь. Мужчины, женщины, дети - не поймешь где - кто! Несмотря на жгучий, нещадный мороз, никакого сочувствия к орущим малышам, все между собой равны - таковы жесткие правила, установленные самими паломниками. Впрочем, и самих родителей, в погоне за дивом, не слишком смущали капризные ребятишки, уставшие толкаться и стоять на месте. Никто и не помышлял о простуде и гриппе, т.к. считалось, что в поисках благодати заболеть невозможно. И не болели! Никто из народа не покидал своих позиций ни на минуту, а временные неудобства большинством воспринимались как плата за положительный результат. Вся эта густая, масса, плотно стиснувшись, грела друг друга своими телами. В такой толкучке немудрено и кого - то задавить. Но об этом никто и не заботился! Тех, кто ищет милости у Всевышнего для себя, мало заботит милосердие к другим! Такова логика толпы и с этим ничего не поделаешь! Тут уж людям было не до сентиментальных проповедей отца Агриппы, без конца призывавшего прихожан к милости, любви и состраданию к ближним. Своя рубашка ближе к телу!
Следовали этому принципу и люди в военной форме, которые резво выпрыгнув из зеленого, большого автобуса с автоматами в руках, принялись грубо расталкивать толпу. Как только путь был свобожден, из автобуса один за другим стали выскакивать люди в наручниках, конвоируемые все теми же военными. Растянувшись длинной цепочкой, солдаты сопровождали заключенных внутрь монастыря. Обиженная толпа с удивлением и завистью сопровождала странный кортеж, который очень быстро скрылся в стенах самого монастыря. Для них уже был приготовлен специальный бассейн в отдельном зале, где их и ждал сам Агриппа. Обменявшись несколькими фразами с одним из полицейских, Агриппа не замедлил приступить к делу. Его консервативную, благочестивую душу, слегка смущал один факт. У всех этих людей имелся пастор -сектант. Он -то и принял у них покаяние. А это было против всяких правил и строго каралось церковным законом. Однако если есть желание принять святое, водное крещение, он не вправе никому мшать. - так рассудил Агриппа и отдал ситуацию в руки Божьи. Где - то в глубине души Агриппа не мог понять такого энтузиазма заключенных. Буквально еще недавно, братья, из монастыря посещая места заключения, были откровенно осмеяны и отвергнуты самими же зэками. Впрочем, семя посеянное Богом никогда не возвращается к нему пустым и раз эти люди здесь, значит вероятнее всего, они уже на правильном пути. Успокаивал священник свою совесть, которая никак не давала ему покоя. Если бы ни уговоры его зятя, он, возможно, никогда бы не согласился на эту авантюру. Проведя несколько долгих часов в молитве и посте, Агриппа попросил у Бога разрешение провести этот обряд. И как ему показалось, Бог сильно не протестовал, поэтому, когда в бассейн вошел первый из длинной очереди заключенных, Агриппа смело спросил:
