Послышался тонкий хруст, последняя ветка не выдержала и треснула под весом мальчугана. Будто предчувствуя это, Аня уже держала за руку своего брата. Ее собственная ветка заметно прогнулась от увеличившегося веса.
– Спускайся, блин, дурак! – он был необычайно тяжелый. Благо, что сам держался за ствол.
– Не могу, ноги свело, – пропыхтел Кир.
– Тогда другую хва..! – сестра не успела закончить мысль. Ветвь отломилась и полетела вниз.
Вместе с Аней и Киром. Детские крики заполнили весь берег, падение заняло какую-то долю секунды, но дети забылись от страха, они что было мочи кричали во все свои детские глотки. В голове у девочки пронеслись сумбурные мысли, мальчик почувствовал дикое, безумное волнение в животе. Земля уже было встретила их, когда падение остановилось: оба повисли на толстенной ветви у основания дерева, зацепившись капюшоном кофты Кира. Да, в течение всего «полета» дети руки не разжали.
– Прыгай быстрей, не могу держать! – простонал мальчик. Он ощущал, что рука сестры высказывает у него.
Она глянула вниз: почти «приземлились». Прыгать было не опасно, что она ловко и сделала. За ней последовал брат, то есть мешком плюхнулся на землю.
Аня дрожала от пережитого падения, полная впечатлений от него. Нервно засмеялась: отсюда снизу высота, на которой они находились мгновение назад, казалась не такой уж и страшной. Кир тяжело дышал и размазывал сопли.
– Ты как? – выдохнула сестра.
– Нормально, – последовал ответ, – Зачем ты мне руку тянула? Я бы и сам забрался!
Слова брата зацепили ее.
– Да ну?! Если бы не я – ты бы разбился! Я тебя спасла, так-то!
– Ни фига! Я вон ухватился! Вот почему не разбились!
По правде если, то он смутно помнил каким образом зацепился, но знал, что именно он удержал сестру.
– Ой, ничего не ты, случайно фуфайка твоя цепанула ветку, делов-то! – парировала девочка.
Но как-то спор сошел на нет, они шустро пришли в себя и глуповато заулыбались. Вероятно, не стоит больше залезать на это дерево? Нет, куда там! Желание его покорить у обоих лишь увеличилось.
– Знаешь, давай завтра со стороны обрыва попробуем. Кочек больше выпирает, по ним проще карабкаться, – предложил брат.
Аня задумчиво зашла за дерево, проверяя сказанное братцем, оценила кору.
– Можно. Тогда кроссовки надену другие, а то в этих неудобно, – проговорила она, но мысли ее были уже не о дереве и не о глупых играх.
Поднялся ветерок, шум океанских волн зашуршал ощутимее обычного, богатая листва дерева задрожала, зашелестела, древесина потрещала, но ветер унялся, и сонная теплая тишь вернулась в это место.
– Кир, – позвала девочка. Тот закинул пухлые, короткие руки за голову, загнул пухлую ногу на ногу и лежал на земле.
– Чего?
– Ты спросил вчера у бушки и деда почему нам сюда нельзя?
Брат сорвал травинку и стал ее лениво пожевывать. Точь-в-точь как корова, подумала Аня.
– Ничего нового, – тут он придал своему голосу бабушкину интонацию, – «подрастешь – поймешь».
Девочка скривила мину, поковыряла кору, прошлась вокруг столба и плюхнулась рядом с братом.
– И мне они говорят то же самое. А ведь вообще-то мне тринадцать.
– Я у ребят поспрашивал. Толком никто не знает почему берег с деревом этим так уж запретны. Возможно, из-за Дурачка. Хотя он спокойный обычно… В детстве, когда маленький был, думал, что здесь монстры водятся.
– А мне в детстве здесь призраки мерещились. Ксюша недавно говорила, что ночью тут кто-то стоит иногда, – сказала Аня.
– Кто? – мальчик приподнялся.
– Говорит, не знает. Силуэт видится чей-то.
– Типа призрак что ли? – спросил Кир деланно ровным голосом.
– Призраки просвечивают, – ответила сестра, – А тот плотный.
– Призраков не существует. Как и прочих привидений, – ответил брат и лег обратно.
Девочка ничего не ответила. Вместо этого тихо наклонилась к брату, резко схватила его за плечи и страшным голосом крикнула: «Бу!».
Кир встрепенулся, неловко повалился на бок. Она засмеялась.
– Тоже мне, скептик.
С легкой улыбкой Аня следила как братик отряхивается. Он немного покраснел.
– Шутки у тебя дурацкие. Сама сюда ночью сходи.
Аня сладко зевнула.
– Фиг нас кто ночью куда отпустит, ты же знаешь. Мимо бабули не проскользнешь, не раз пыталась. Она будто не спит никогда.
– Эх… Вечно взрослые чего-то скрывают! Надоели, – проворчал Кир, – Подрастешь – узнаешь, вырастешь – поймешь. Если я сейчас хочу все узнать? Знание не должно быть запретным, блин! А, да, чуть не забыл: я же вчера из дедовской библиотеки стырил две книги.
– Ну?! И ты молчал? Какие? – поинтересовалась сестра. Нельзя сказать, что она много читала или испытывала к такому времяпрепровождению хотя бы мизерный интерес, но порой в ней просыпалось отдаленное подобие любови к познанию. Да и Кир, несмотря на то, что был младше на три года, по многим вопросам стал на порядок осведомленнее, что девочку, разумеется, порядком бесило.
– Чего-то про историю развития административно—правовых актов Республики за девятнадцатый век… Или восемнадцатый, не помню. Толстенный том, думал что-то интересное, а оказалось это. Пролистал: сплошная нудятина, цифры, слова непонятные, – недовольно проговорил Кир, – А понятные же так поставлены, в таком как бы значении, что становятся непонятными. Бессмыслица добавляется и от старых правил. Например, чтобы раньше переехать в другую страну, тебе требовалась настоящая куча документов. Самых разных. Я читал, читал, но не до конца понял сколько. Представляешь? Мировая Республика, а мир для людей закрыт.
– Мы в лицее проходили, да, – нетерпеливо кивнула Аня, – Ты лучше скажи о чем второй?
– Второй? – переспросил Кир, но наигранно, как-то по-детски придавая себе важности, – А ну второй так, ерунда. Про вторжение Баха, – спокойно ответил брат и спокойненько так потянулся.
Аня за секунду оживилась, аж подскочила.
– Да ладно?! – воскликнула она, – Про войну? Первую или вторую?
– Я ее сразу под подушку спрятал, прочесть не успел особо, но вроде про первую, – улыбнулся Кир, – С картинками, с фотографиями, с картами. Там такое…У-у-х!
Глаза у Ани окончательно загорелись.
– Здорово! Дашь почитать?
– Конечно, – не мудрствуя лукаво ответил мальчик, – Но сам сначала закончу ее. Там реально именно то, про что нам не рассказывают и про что сейчас материалов не найти… Но будь внимательнее, пожалуйста. А не как в прошлый раз с «Черным списком джиханов». У меня до сих пор отметины от бабушкиного ремня. Делов-то было – ее поглубже в матрац пихнуть!
– Да, знаю, не бурчи, – примирительно проговорила девочка и легонько стукнула братца по пухлому плечу.
Пару недель назад дед с бабушкой (если говорить на прямоту – бабушка) нашли у них одну из книг, которые дети при первой возможности брали, а точнее «заимствовали» из шкафа. Глупо говорить, что им сильно влетело, намного сильнее обычного, особенно Киру, – именно в его кровати, в особом тайнике, как ему казалось, нашли чтиво. А нашли, потому что Аня плохо спрятала. Почему последовала столь строгая реакция, дети не очень понимали: в книге не нашлось ровным счетом ничего особенного или мало-мальски любопытного, кроме упоминаний каких-то людей, с краткими биографиями, нечеткими фотографиями, да цифрами рядом с фамилиями. Насколько дети смогли выяснить, книга предоставляла перечень тех самых бандитов, пиратов, бунтарей и некоторых революционеров, которые когда-то устроили Великую Войну. Но почему из-за всех этих давно канувших в прошлое персонажей причинное место Кира отведало плотнейшую порцию ремня, – все равно детям ясным не представлялось.
– Не бурчи, – повторил брат недовольным тоном, – Сидеть до сих пор нормально не могу!
– Ой, прекрати. Ты мальчик или кто, елки-палки? Разнылся прямо, – ответила сестра. Ей и впрямь было его искренне жаль, бичевание происходило на ее глазах, она сама потом помогала обработать его ссадины и с легким ужасом оценила жестокосердную руку бабули. Но не говорить же о своей жалости ему открыто и уж, конечно, не извиняться!