— Надеюсь, этому малолетке Лиэлю как следует надерут задницу, — дьявол, стоная, перевернулся с живота на спину. — Ох, стрелы огненные, как же всё дико болит. Ещё пару дней… Всевышний… не дай мне погибнуть от этих мук, о-ох… Где же ты, Фэнриэль… — но это были только слова. Дьявол знал, что ангел ему ещё и добавит на орехи, если выяснит, в чём заключалось дело. Так что пусть уж остаётся в неведении. И так тяжело. — О-ох…

Потом прошла ещё одна неделя. Жизнь вроде бы наладилась, но только не у Даниэля. Физическое здоровье его, конечно, выправилось, а вот душевное… Его любовь к Рэю настолько усилилась, что он начал серьёзно страдать. Особенно покоя не давали две фотографии, которые дьявол выбрал из свадебных — где альфа был в костюме, с бабочкой, причёсанный, смешной и до невозможности красивый. Хотя он всегда был красивым, но тут получился особенно симпатягой. Даниэль заключил две лучшие его фото в рамочки, и теперь они стояли у него на столе, а он их разглядывал. И опять сидел задумчивый, молчал и вздыхал, но иногда переворачивал фотокарточки, чтобы не видеть их, а иной раз даже кидал в ящик стола — прям со злостью, но тут же опять доставал и вновь любовался ими, а грудь разрывало на части от непривычных чувств. Настоящая земная любовь, и как Даниэля угораздило вляпаться в неё? Но сожалеть было поздно. Хотя мучительно было ужасно, особенно по ночам, когда выть хотелось, как тело желало другого — любимого тела, душа рвалась к милой душе, и сердце стучало так, что Даниэль задыхался.

— А может какие-нибудь таблетки есть? — пришла ему однажды в голову спасительная мысль. Но увы, лекарство были только от страсти, и то — сомнительного действия, а вот от любви лекарств не было. Даниэль очень насмешил бету-аптекаря, когда задал этот вопрос. Ему и самому стало смешно, ну хоть настроение поднялось.

А на следующий день дьявол снова оказался у Рэя во сне — ну невозможно было больше терпеть. И теперь они встретились на берегу холодного моря, а это было очень красивое место в адских чертогах. Там всегда царил полумрак, в небе светили сразу две луны, свет их был очень интимный, мягкий, а море, прозванное Ледяным, было сиреневого цвета. Пляж был усыпан мелкими, гладкими льдинками, похожими на алмазы, но земля всё равно была тёплой, хотя и прохладной одновременно — от льдинок, которые почему-то не таяли, а ещё приятно пересыпались под ногами. Стоять, лежать, ходить по ним было очень комфортно, а пространство вокруг было густо насыщено запахом северных цветов, аромат которых в больших количествах мог вызвать даже лёгкое наркотическое опьянение. Что и происходило. Одним словом, обстановка в этом месте была приятной и праздной, а под шум набегающих волн и шелест алмазного льда — ещё и располагающей к любви.

Здесь-то Даниэль с Рэем и встретились, и сразу, без лишних слов, тут же вцепились друг в друга, как два одержимых влюблённых: но дьявол-то понятно — он так исстрадался за эти дни, а Рэй… а он просто изголодался по новому увлечению, поэтому когда его всего зацеловали и завалили на прохладный песок, он уже не противился, а лишь расслабился и полностью отдался страсти, позволив делать с собой всё, что угодно. И это был незабываемый сон, особенно когда дьявол плакал от чувств, целуя альфу в полном, любовном экстазе, и нашёптывал ему такие слова, которых Рэй в жизни своей не слышал. Возможно, потому что обычно он сам их говорил, но тут — говорили ему, и это было… необычайно волнующе. Даниэль был невероятно страстный и в самом деле очень и очень опытный, и Рэй таял в его руках. Или горел, или сходил с ума, или молил о пощаде, умирая от наслаждения, а с телом его творили такое, чего он не испытывал никогда. Насытиться этим было никак невозможно — хотелось ещё и ещё, до сумасшествия, до отчаянных криков, и только под конец их встречи Даниэль, наконец, избавил его от страданий, дав разрядиться так, что Рэй потерял сознание. И после этого сна очнулся лишь в три часа дня.

Ади уже давно встал, но не будил мужа, а закопался с каким-то невероятно вкусным обедом, «достойным самого короля», и вот этот-то упоительный запах альфу и разбудил. Он примчался на кухню голодный, счастливый, выспавшийся, а Ади вдруг захотелось любви. Тогда Рэй быстро стащил из кастрюльки пару умопомрачительных по вкусу кусочков, проглотил их, чтобы не умереть с голоду, и доставил омеге такое нежное и продолжительное удовольствие, что тот потом долго ещё нежился в объятьях любимого, прямо на полу кухни, куда оба они завалились, и благодарил его так, что альфа стонал от счастья. А потом омега накормил его потрясающим обедом, и они вместе поехали на прогулку, а после — в театр. Один словом, день удался, всё было просто чудесно, и только один Даниэль по-прежнему страдал.

Ему было мало — он хотел Рэя целиком и полностью, всегда и везде, но понимал, что не имеет на это права. Но сердце так болезненно требовало этих встреч, что дьявол начинал походить на умалишённого. Очень захотелось поддержки Фэнриэля, но по понятным причинам дьявол и заикнуться ему не смел. А поэтому, пострадав пару ночей, снова пришёл к Рэю в сон. Потом опять и опять, но однажды утром Ади стало так плохо, что пришлось вызвать скорую. Его выворачивало наизнанку, голова раскалывалась на части, лезла температура, и фельдшер, приехавший по вызову и сделавший ему укол, сказал, что если до вечера состояние не выровнится, то придётся ехать в больницу. Ади сразу расплакался, но врач утешил его, сказав, что это лишь мера предосторожности, но к счастью, она не потребовалась. Омега к вечеру оклемался, пришёл в себя, ночью спал уже более менее спокойно — у Рэя в объятьях до самого утра, днём ему ещё полегчало, а на следующий день он уже выздоровел. Участковый врач заходил каждое утро и контролировал состояние, правда, с диагнозом так и не определился. И всё же поставил Ади на учёт, чтобы периодически присылать медбрата и проверять состояние омеги — всё-таки положение его было особенным. Но главное, что после этого случая дьявол перестал являться во снах совсем. Уже почти месяц прошёл, а Рэй так ни разу его и не видел.

И теперь уже он начал скучать. А точней, тосковать по страсти и этим мистическим ласкам. Всё-таки Даниэль так здорово удовлетворял его во снах, что Рэй снова зажил нормальной жизнью. И таблетки пить перестал, а они для альф были менее щадящие, чем для омег, да что уж там — просто вредные, поэтому Рэй и чувствовать стал себя лучше. Но Даниэль пропал, и однажды альфа не выдержал и приехал к нему сам.

— Привет, — он вошёл в кабинет и уселся на стульчик напротив стола дьявола. Тот сидел в своём кресле и задумчиво играл карандашом, глядя в одну точку.

— Здравствуй, — Даниэль кивнул, но глаз на альфу так и не поднял.

— Ты чего такой? — Рэй тронул его руку, дьявол поймал его пальцы и мягко пожал.

— Рад тебя видеть…

Альфа не убрал руку, а даже поудобней перехватил ладонь Даниэля, слегка подёргал его.

— Эй, ты чего? — он попытался заглянуть ему в глаза.

— М? — дьявол взглянул на него. — Ничего. Просто устал. А что ты хотел?

Рэй немного подумал, потом залез с ногами на стул, облокотился на стол.

— Послушай, я просто хотел спросить кое-что… Только ты не смейся… Скажи, а когда мы виделись последний раз?

Дьявол улыбнулся.

— Ты что забыл? Когда я показывал тебе свой портрет…

— Да нет же, — Рэй взял его руку, приложил к своей щеке. — Честно скажи, Даниэль. Это точно? То есть… после портрета мы больше не виделись, да?

— Ну… — дьявол слегка усмехнулся. — Если ты имеешь ввиду интимную встречу под соснами, у райского водопада…

— Да! — Рэй сразу просиял. — Точно… — он обрадовался, отпустил Даниэля, слез со стула. — Всё верно. Так значит, это правда… Ты снился мне, и мы с тобой встречались… — Рэй так радостно улыбался, что Даниэль вздохнул от этого ещё печальней.

— Да… — покивал он. — Было здорово…

— Но почему «было»-то? — Рэй всё никак не мог понять. — Что произошло? Ты чего такой убитый?