— Она мне прислала это, — сзади подошёл Даня, протягивая мне телефон. Смс от Ксюши. За минут десять до того, как я вломилась в квартиру. Да, зашла я красиво. Ксюша не брала трубку. Я звонила её много раз, но абонент был вне зоны действия сети…

Я обхватила холодными пальцами айфон парня и начала читать. После первых же строк по коже пробежались мурашки. Она делала очень больно, бросая нас. Да, возможно, я эгоистка, но делала больно она мне. А мне так нужна была поддержка. Хотя, ей она тоже была нужна. Почему я не замечала того, что с ней что-то не так? Она действительно ходила темнее тучи последние несколько дней. Но это её обычное состояние, она вечно в депрессиях.

— Это всё из-за меня. — протянула я, возвращая телефон владельцу. — Я во всём виновата…

Ноги сами начали подкашиваться. Я не люблю таких спектаклей: слёзы на публику, обмороки, всё подобное. Но сейчас это другое. Когда тебе действительно плохо.

Когда начинает кружиться голова, а ком в горле мешает дышать.

Я поняла, что потихоньку начинаю задыхаться.

— Лис, ты ни в чём не виновата, прекрати! — сказал мягко Даня, обхватывая мои плечи руками, помогая стоять на месте ровно, а не падать на холодный больничный кафель.

— Ты не понимаешь. — сипло сказала я, выпадая из его рук. — Я должна была предотвратить это.

Я села на пол, опёршись о стену и из глаз потекли слёзы. Я ненавижу плакать перед кем-то. Показывать слабость. Гордая, всё же.

Эмоции — это удел слабых.

Я ненавидела себя. За всё. за то, что я не заметила во время, что что-то не так. За то. что слишком увлеклась своей жизнью. Сколько раз себе говорила, что нельзя поддаваться эмоции.Влюбилась, дура. На, получай, мразь! Ксюша чуть не убила себя потому, что ты отвлеклась! Я ненавидела себя за то, что дала слабину…

Мне хотелось самой умереть. Но это выпендрёж. Никому не нужна твоя смерть. Да и жизнь тоже.

— Так, всё будет хорошо, Алиса! Вставай! — Даня попытался меня поднять, но я уселась мёртвым грузом. Да, я хотела простудиться. Такая, как я, должна мучиться. Гореть в аду. За бедную Ксюшеньку…

— Уйди, Дань! — резко ответила я и откинула голову на стену, больно ударившись головой. Это нервное. Когда я начинаю ненавидеть себя, я стараюсь сделать себе как можно больнее. Психушкой попахивает? Да, именно. Я Алиса. По-другому и быть не может…

— Так, заканчивай! — Демеев рывком поднял меня с пола и, рассказывая что-то успокаивающее, завёл меня в палату и уложил на соседнюю с Ксюхиной койку.

Через пару минут зашла медсестра и вколола мне успокоительное. Или яд. Надеюсь, что яд. Надеюсь, я сдохну. Мне надоело, что стоит мне только начать жить для себя, так всё вокруг идёт наперекосяк. Почему я просто не могу быть счастливой? Почему?

***

Она очнулась. Она рассказала ситуацию. А Даня рассказал свою. И мне, и Ксюхе.

Демеев в долгах. По уши. Из-за карт. Он игрок. Деньги брал у дочери одного крупного акционера, но, как видите, не совсем чистого. Когда мы с Ксю уехали во Львов, Даню побили. Сильно. И сказали, что в конце января деньги должны быть полной суммой. И теперь Даня вынужден заключить сделку, которую не хотел заключать.

Злата, дочь акционера, по уши влюблена в Демеева. Играет с ним, как с мышкой. А Таня просто выслушала и не осудила Даньку, что бы сделали мы с Ксюшей. Теперь мы втроём в одной связке. мы обязаны найти эти деньги. Я обязана.

А ещё мне пару раз звонили из команды. Говорить с кем-либо не было ни желания, ни сил. Хотелось, чтобы этот ад закончился побыстрее. Пожалуйста, господи. Дай мне сил!

========== 39. Мемы не лечат ==========

— Лис, да хорошо всё будет, — звук аппарата прервала фраза Дани, стоящего рядом.

Сил не было ни на что. Даже на ответ ему. Я была опустошена. Будто меня изнасиловали, ей Богу.

— Дань, ты можешь ехать домой, я тут останусь, — осипшим голосом сказала я, теребя краешек своего свитера, что так кстати был великоват на меня и я могла в нём спрятаться, как в коконе.

В голове невольно всплывали кадры истерики. Внутренней. В подобных ситуациях я всегда остаюсь «покер-фэйсом» и не выдаю своих переживаний. Может стоило бы? А то эта дура наверняка думает, что мне насрать, когда она мочит что-то подобное. Хотя, в данном случае она превзошла саму себя…

— А вещи у тебя тут какие-то есть? Езжай ты домой, а я подежурю! — парень попытался меня легонько подтолкнуть к двери, потянулись за моей курткой, но я оставалась на месте и не собиралась никуда уходить.

— Я Ксюхе много шмота взяла. Заодно и себе самое необходимое захватила. Потому едь отдыхать, нас завтра ждёт серьёзный разговор, — я взглянула на настенные часы, что противно тикали напротив мирно спящей подруги.

Час ночи. Даже и не верится, что мы так долго провозились с Ксюшей. Такое впечатление, что и минуты не прошло.

— Ну ладно, оставайся. С тобой спорить бесполезно, — Демеев одобрительно обнял меня, взглянул на Ксюшу и вышел.

Прекрасно было видно, что уходить он не хотел. Но Данька понял, что мне нужно остаться с Лукьяненко наедине.

Потому через минуту в комнате были только мы с Ксюшей.

Я выдохнула и тяжёлым шагом подошла к койке спящей подруги, пододвинув стул и сев на него.

— Зачем? — тихо спросила я после долгого молчания и задумчивого залипания в окно.

Ответа, естественно, не последовало. Девушке сделали все нужные процедуры и вкололи успокоительное, благодаря которому она выспится вдоволь, увидев массу разноцветных снов.

На её лице будто застыло умиротворение. Последнее время я слишком часто просыпалась от её вскриков, потому сейчас смотреть на спокойный сон Ксюши — бальзам на душу!

Я снова уставилась в темноту зимней ночи, задумавшись.

Как давно всё пошло по пизде?

Как давно я проебала контроль?

Как вообще я могла не уследить?

Та, кто следит за порядком больше всех?

Что вообще произошло?

Ах да. БочАров произошёл! Три месяца назад.

Я окончательно потерялась в отношении к нему именно в тот момент, когда он припёрся бухущий и полез целоваться.

И как я должна реагировать?

Родители давят, стоило мне только рассказать им о том, что я хочу заниматься музыкой по жизни.

Так ещё и Ксюха на грани…

И не поймёшь до конца что случилось!

Даня сказал, что расскажет завтра. И мне, и Ксюше. Когда она очнётся.

Отвлёк меня от размышлений звук падения снега с крыши прямо перед окном.

Не плохо было бы лечь спать. Эта конечная проснётся только к утру, потому мне нет смысла тут сидеть и гипнотизировать ветки на улице.

Стоило мне только встать со стула, как резкая боль схватила где-то в районе сердца, от чего рука машинально зажала центральный участок грудной клетки.

Далее последовал лёгкий кашель, перерастающий в приступ удушья. Еле нащупав в сумке косметичку, я дрожащими руками раскрыла молнию и вынула Сальбутамол — мини-версия ингалятора.

Пшик, резкий вдох, медленный выдох. Успокоилась.

Грёбаные нервы. Ксюша, ты меня в гроб загонишь.

Вдруг телефон в сумке завибрировал и я сразу ринулась к нему. Родители Ксюхи не знают, что она в больнице. Они могли звонить, а телефон Ксении остался дома.

Кто-то написал в телеграмме. Так как у меня стоит блок на сообщения в телеге, увидеть сразу, кто писал, нельзя.

Сердце уже замерло в любопытстве. Очень не хотелось бы беспокоить родителей из-за этой дурёхи!

Мем. Блядский мем от блядского Мэловина. У меня чуть сердце не встало.

— Ну и нахер ты мне такой вообще сдался? — воскликнула я, уже не переживая, что разбужу подругу: от моих задыханий она почему-то не проснулась!

Парой нажатий на дисплее, телефон погас. Я его отключила. Видеть и слышать никого не хочу. Даня знает где мы. Ксюхины родители если что позвонят Дане. А я устала!

Знаешь, милый Мэл, мемы не лечат разбитую вдребезги душу!

Комментарий к 39. Мемы не лечат

Кого винить?

Даню? За то, что скрывал? И что он скрывает?