— Дело не только в этом. Ты знаешь, что говорят об отце, о твоих отношениях с ним.
— О, «почему» у меня отношения с ним, — исправила его Кассандра.
— Да.
— Что сказал Кайл?
— Что он имеет право сказать нашему отцу, когда его используют, особенно если это кто-то, кто не может быть потерянной королевой.
— Что еще?
— Что он разрушает свою карьеру из-за тебя.
Ее глаза неотрывно смотрели на него.
— Я уверена, что он это не так сформулировал.
— Он так и не закончил это.
— Дело едва не дошло до драки!
— Нет, но почти, папа сказал ему не возвращаться, — Лукас от разочарования прошелся рукой по волосам. — Послушай, Кэсси, у папы и Кайла всегда были сложные отношения. Кайл всегда был ближе к маме, и когда она умерла… я даже не знаю, как это объяснить. Кайл не «военный», он мыслитель, жаждущий знаний.
— Больше похож на меня, — вставила она.
— Да, наверное. Он пытается…
— Он знает, что у вас с отцом много общего, вы выбрали одни и те же карьеры, оба преуспели в них, нашли призвание. И вот он, второй сын, пытается влиться, завоевать внимание и одобрение отца. Зная, что он никогда не сможет конкурировать с тобой, первым сыном.
— Это не справедливо. Папа никогда не играл с нами друг против друга.
— Конечно, он этого не делал. Он не такой человек. Но Лукас, дело не в том, чтобы быть «справедливым», а в правде. У вас с отцом особая связь, в которой Кайл не участвует, и он это знает. Думаю, у него была связь с твоей матерью, ее смерть оставила пустоту в его сердце.
Лукас ошеломленно смотрел на Кассандру.
— Как ты можешь знать, что между ним и мамой была такая особая связь?
Кассандра грустно на него смотрела.
— Потому что моя мама и я… Я тоже второй ребенок, и несмотря на то, что мы были матерью и дочерью, и несмотря на то, что мы были так похожи. Когда она умерла, — Кассандре пришлось тяжело сглотнуть, чтобы продолжить. — Я пыталась найти ту же связь с моим отцом, но ее там не было. Это не его вина и это не значит, что он любил только Питера, он просто любил меня по-другому. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что это нормально. Похоже, Кайл еще этого не понял, и мое появление, когда я заняла место его матери с твоим отцом, заставляя людей выспрашивать у него, не помогает.
— Он не знает, что происходит.
— И кто в этом виноват? Не Кайл, мы должны были сказать ему, а не Дадриан. Ему доверяли, он семья, Лукас.
— Я не уверен, что папа это видит таким образом.
— Он знает. Лукас, он его сын, он всегда будет любить его. То, что они поссорились, подумаешь, семейные разборки. Они должны держаться вместе. Мы с Питером постоянно ссорились, но это не значило, что я не любила этого придурка.
— Кайл может не видеть тебя такой, может никогда не увидеть тебя частью своей семьи, — он чувствовал, что должен предупредить ее.
— Может быть, и нет, но он будет членом нашей семьи, частью этого Дома, который мы строим. Если меня не будет рядом, когда он будет с тобой и твоим отцом, пусть будет так. Уильяма не заставят выбирать между мной и Кайлом, это разобьет ему сердце, и я этого не позволю. Он мой, я его тоже защищаю, Лукас, никто ему не навредит.
Лукас ухмыльнулся на мысль, что маленькая Кассандра защищает его большого и сурового отца.
— Он об этом знает? — Лукас усмехнулся.
— Да, и перестань смеяться надо мной, придурок. Я ведь завалила Фалько, не так ли?
— Да… да, — но он все еще смеялся.
— Семья, Лукас, есть та, в которой ты родился, и та, которую ты создаешь, наполненная людьми, которых ты любишь. Ты защищаешь его, потому что, в конце концов, когда все вокруг рухнет, это все, что имеет значение.
Веселье исчезло из глаз Лукаса на слова Кассандры. Он знал, что она говорила о том, как их мир взрывался из-за них, оставив, только их друг другу.
— Мы должны вернуть его сюда. Скажи ему, что происходит на самом деле. Пусть сам выбирает во что верить.
— Папа никогда не пойдет на это. Это подвергнет тебя риску.
— Как он может подвергнуть меня риску? Он не узнает о предателе, пока мы ему не скажем, не узнает, кто он. Единственное, что находится под угрозой, — это отношения Кайла с отцом.
— Я поговорю с Кайлом, посмотрю, что можно сделать. Что касается папы — зависит от тебя.
— Это все, о чем я прошу.
Когда они возвращались в крыло, Кассандра остановилась. Она с потрясением заметила беспокойство в глазах Лукаса.
— Насколько все плохо? — ее глаза встретились с его глазами. — Только честно. Насколько упала популярность Уильяма из-за меня?
Лукасу хотелось бы успокоить ее, но он не мог лгать.
— Довольно сильно, слухи множатся, а Валериан ничего не делает, чтобы остановить их. Во всяком случае, он им не препятствует распространятся.
— Чтобы твой отец выглядел слабым, чтобы предатель напал на меня.
— Да, я тоже так решил.
* * *
— Куинн, что случилось? — адмирал вошел в кабинет.
— Было несколько дополнений к ужину короля, — Куинн наблюдал, как выражение глаз его друга ожесточилось, когда он прочитал два дополнительных имени. — Ты хочешь, чтобы я что-то предпринял, Уилл? Ты имеешь право оспорить эти дополнения.
— Оспорить появление Верховного Адмирала и моего сына? Это только покажет, что нам есть что скрывать. Зачем он это сделал?
— Мое предположение? — адмирал кивнул. — Верховный Адмирал потребовал, чтобы его включили. Джотэм не мог отказаться, чтобы это не выглядело, что он удерживает его от членов Ассамблеи.
— Кайл просто хочет сравнять счет, он будет дружелюбным к тебе. Джотэм знает об утреннем инциденте.
— Инцидент? — холод тона адмирала зашкаливал.
— Черт возьми, я знаю тебя почти тридцать циклов. Ты любишь этого мальчика.
— Не лезь не в свое дело, Куинн. Есть еще что-нибудь?
— Нет, адмирал.
— Я буду в своих апартаментах.
* * *
Уильяма приветствовала тишина, когда он вошел в апартаменты. Тишина сказала ему, что Виктории и Кассандры не было. Уильям прошелся по комнатам и остановился, чтобы заглянуть в комнату Виктории. Кровать была застелена, несколько не аккуратно, но застелена, очевидно, самой Викторией. Тут же была пара туфель, одна из которой была опрокинута на бок рядом со стулом, и полотенце, перекинутое через спинку. Сняв полотенце, он отнес его в ванную и повесил его там, где ему было место.
Ему пятьдесят циклов, у него есть сыновья, он никогда не задумывался о том, чтобы иметь еще детей. Но это было до Кассандры. Она хотела ребенка, его ребенка. Эта мысль наполняла его тоской и ужасом. Кассандра такая маленькая, хотя она так не думает, но это так. Если она родит его ребенка, выживет ли она? Она больше важна для него, чем любой ребенок, которого они еще не зачали. Но если она решит стать королевой, ей придется родить дочь.
Это вернуло его к мысли о дочери. Насколько это будет отличаться от сына? Виктория уже покорила его сердце. Он не смог бы любить ее больше, даже если бы она была его собственной. Каково это, держать ее в руках, зная, что однажды ему придется позволить другому мужчине защищать ее?
Глубоко задумавшись, он вошел в спальню, чтобы найти Кассандру, что убирала одежду, оставленную Жавьерой на кровати. Она переоделась из своего белого наряда в длинный черный халат с поясом, что был длиной до пола. Шелковистый материал цеплялся за ее округлые формы, заставляя его пальцы покалывать от необходимости прикоснуться к ней.
— Как давно ты вернулась? — он прошел через комнату и увидел удивление в ее глазах.
— Я не слышала, как ты вошел.
— Ты оставила дверь открытой, — напомнил он.
— Только спальни, а не наши апартаменты, — она знала, что не оставила бы дверь открытой.
— Я был в комнате Виктории.
— Что-то случилось? — глаза Кассандры мгновенно наполнились беспокойством.