В числе представителей духовенства{1058} находились высокопреподобный Вильям Делани, О. И., доктор права; преп. Джеральд Моллой, доктор богословия; преп. П. Дж. Кавана, Общины Святого Духа; преп. Т. Уотерс, викарий; преп. Дж. М. Айверс, приходский священник; преп. П. Дж. Клири, ордена францисканцев; преп. Л. Дж. Хикки, ордена братьев-проповедников; высокопреп. брат Николас, ордена францисканцев-капуцинов; высокопреп. Б. Горман, ордена босоногих кармелитов; преп. Т. Махер, О. И.; высокопреп. Джеймс Мэрфи, О. И.; преп. Джон Лейври, викарий по назначению; высокопреп. Вильям Догерти, доктор богословия; преп. Питер Фейган, ордена марианцев; преп. Т. Бранган, ордена августинцев; преп. Дж. Флавин, викарий; преп. М. Э. Хеккетт, викарий; преп. В. Хэрли, викарий; монсеньор Макманус, генеральный викарий; преп. Б. Р. Слэттри, ордена Непорочного Зачатия Девы Марии; высокопреп. М. Д. Скалли, приходский священник; преп. Ф. Т. Перселл, ордена братьев-проповедников; высокопреп. Тимоти Горман, каноник, приходский священник; преп. Дж. Фланаган, викарий. В числе же мирян находились П. Фэй, Т. Кверк и многие, многие другие.

– Кстати, насчет силовых упражнений, – говорит Олф, – вы не были на этом матче Кео – Беннет?

– Нет, – отвечает Джо.

– Как я слыхал, мистер Такой-то сделал на этом чистую сотню фунтов.

– А кто? Буян небось? – Джо спрашивает.

Тут Блум влезает:

– Вот, например, в теннисе, там нужны ловкость и верный глаз.

– Буян, кто же, – говорит Олф. – Распустил слух, будто бы Майлер пьет без просыпу, чтоб на него не ставили, а тот на самом деле целыми днями потел, готовился.

– Знаем мы его, – говорит Гражданин. – Сын предателя{1059}. Знаем, откуда у него английское золото в карманах.

– Что верно, то верно, – соглашается Джо.

Тут Блум опять влезает про лаун-теннис и про кровообращение и спрашивает у Олфа:

– А вы так не считаете, Берген?

– Майлер его по полу растер, – гнет свое Олф. – Матч Хинен – Сейерс – это детская шутка, если сравнить. Отлупил так, что тот папу с мамой забыл. Это надо видеть, один – стручок, едва до пупа тому, а другой, каланча, знай молотит по воздуху. Эх, а под конец еще в поддых двинул. От такого выблюешь, чего и не жрал. Правила Куинсбери{1060}, все как надо.

То был памятный и жестокий бой, в котором Майлер и Перси оспаривали приз в пятьдесят соверенов. Любимец Дублина сумел с лихвой возместить весовое преимущество противника своим высочайшим техническим мастерством. Фейерверк финального раунда едва не стал роковым для обоих чемпионов. В предыдущем раунде артиллерист-тяжеловес для начала слегка пролил красного винца, четко обработав любимцу нос, так что Кео, Главный Получатель и с правой и с левой, выглядел как под мухой. Солдат продолжил дело мощным коротким слева, но тут ирландский гладиатор ответил молниеносным прямым, целясь Беннету в челюсть. Красный мундир сделал нырок, но наш дублинец настиг его левым хуком, отличнейшим ударом по корпусу. Противники перешли в ближний бой. Майлер, развив бурную деятельность, подавил своего соперника, и к концу раунда здоровяк висел на канатах, осыпаемый градом ударов. Англичанин, правый глаз которого совершенно заплыл, удалился в свой угол и, освежившись изрядным количеством воды, к моменту гонга был снова бодр и полон отваги, не сомневаясь, что живо пошлет в нокаут бойца из Эбланы. Это был бой до победы, и победа ждала сильнейшего. Оба дрались как тигры. Волнение зрителей достигло предела. Судья сделал Вояке Перси два предупреждения за захваты, однако любимец был ловок, и как работали его ноги – это стоило видеть. После беглого обмена любезностями, в ходе которого у Майлера кровь полилась изо рта ручьем от элегантного солдатского апперкота, любимец вдруг резко перешел в наступление по всем фронтам и нанес Беннету ошеломляющий левый в живот. Вояка рухнул на землю как сноп. То был нокаут, чистый и мастерский. Среди напряженного молчания над портобелльским тузилой начали отсчитывать секунды. Но тут Оле Пфоттс Веттштейн{1061}, секундант Беннета, выбросил на ринг полотенце, и парень из Сентри был объявлен победителем под бешеные овации и крики зрителей, которые хлынули на ринг и в бурном восторге едва не затоптали героя.

– Уж он-то своей выгоды не упустит, – говорит Олф. – Я слышал, сейчас он устраивает концертное турне по северу.

– Я тоже слыхал, – говорит Джо. – А что, разве нет?

– Кто? – говорит Блум. – Ах да. Совершенно верно. Нечто типа летних гастролей, понимаете. Так, отдохнуть.

– Миссис Б. будет яркой и несравнимой звездой{1062}, не так ли? – Джо спрашивает.

– Моя жена? – говорит Блум. – Да, она будет петь. Я думаю, все должно быть успешно. Он просто отличный организатор. Отличный.

Хо-хо, так вот оно что, сказал я себе, сказал{1063}. Вот собака-то где зарыта. Буян исполняет мелодию на флейте. Концертное турне. Сынок вонючего симулянта с Айленд-бридж, старого Дэна, который тех же лошадей продавал правительству по два раза во время бурской войны. Мистер Чего-чего. Я к вам насчет налогов, водного и на бедных, мистер Бойлан. Насчет чего? Налога, водного, мистер Бойлан. Чего-чего? А этот хлыщ, уж он организует ее, это я вам ручаюсь. Все между нами, цыпочка.

Гордость скалистой Горы Кальпы{1064}, дочь Твиди, дева с волосами черней воронова крыла. Там возрастала она, там расцветала ее краса, где мушмула и миндаль наполняют воздух своим ароматом. Сады Аламеды{1065} знали легкую ее поступь, оливковые рощи узнавали ее и кланялись, клоня ветви. То непорочная супруга Леопольда, роскошногрудая Мэрион.

И се, зрите, грядет муж из клана О’Моллоев, пригожий и белолицый, с легким румянцем, советник его величества, в законах всеведущий, и с ним принц и наследник благородного рода Лэмбертов.

– Привет, Нед.

– Привет, Олф.

– Привет, Джек.

– Привет, Джо.

– Спаси вас Бог, – говорит Гражданин.

– Спаси и вас Он по Своей доброте, – говорит Дж. Дж. – Чего вы возьмете, Нед?

– Половинку, – Нед отвечает.

Дж. Дж. заказывает им выпить.

– В суде толкались? – Джо спрашивает.

– Да, – отвечает Дж. Дж. – Он все устроит, Нед, – это он Неду.

– Будем надеяться, – говорит Нед.

Значит, какие у этой пары делишки? Дж. Дж. устраивает, чтобы того вычеркнули из списков присяжных, а тот ему помогает перебиться. Его имя-то уже у Стаббса{1066}. Картеж да кутеж с шикарными вертопрахами при моноклях, шампанское рекой и, ясно, завяз по шею в счетах да повестках в суд. Закладывал свои золотые часы у Камминса на Фрэнсис-стрит, где никто не знает его, а я там возьми да и окажись с Сикуном, тот как раз сапоги из заклада выкупал. Как ваша фамилия, сэр? А он отвечает: Палл. Ага, думаю, этот крепко попал.

Ей-ей, однажды он горько обо всем пожалеет, могу ручаться.

– А вы там не видели этого чокнутого, Брина? – Олф спрашивает. – К. К.: ку-ку.

– Видели, – отвечает Дж. Дж. – Искал частного детектива.

– Ага, – это уже Нед, – он было прямиком собрался к судье, только Корни Келлехер его завернул, сказал, что надо сначала провести экспертизу почерка.

– Десять тысяч фунтов, – смеется Олф. – Эх, я бы дорого дал за то, чтоб полюбоваться на него перед судьей и присяжными.

– Небось твоя это работа, Олф? – Джо спрашивает. – Говорите правду, всю правду, ничего, кроме правды, и да поможет вам Джимми Джонсон{1067}.