Литмир - Электронная Библиотека

Часть I

Комната на третьем этаже

Моя спальня находилась на третьем этаже нашего огромного, как мне казалось, дома. Я сам ее выбрал. Ну, т.е., когда я был совсем крошкой, родители поселили меня в одну из спален второго этажа, но как только я немного подрос, сразу попросил переехать в эту. Моя комната была большой, просторной и очень светлой: все окна выходили на южную сторону. Пол был деревянным, из какого-то темного дерева, или просто сильно потемнел от старости. Стены тоже были деревянными, очевидно, из той же породы, что и пол. Потолок был сделан мансардой, скос приходился на правую сторону. Как раз там, в правой стороне находилась тяжелая дубовая дверь, которая была всегда заперта. Родители говорили, что у них нет ключа от этой комнаты. Странно. Я был уверен, эта комната не более, чем простая кладовка, ведь размер ее должен был быть просто крошечным. Но все же, она меня привлекала. Не могу объяснить чем, но привлекала. Жили мы не слишком богато, поэтому обстановка была довольно скромной, только самое необходимое. Старая деревянная кровать, которая досталась от прошлых жильцов, пахла сыростью, на ней были высечены какие-то надписи, я не знал этого языка, а родителям не рассказывал, у каждого человека должны быть свои тайны. Эта кровать была большой и очень нравилась мне. Она имела свою историю, историю, которую я еще не знал, но очень хотел узнать. Единственное, что мне не нравилось – это матрац: старый холодный, весь в светло-бурых разводах. Мама сказала, что это от протечек в крыше, к слову, нам пришлось всю крышу перекрывать, но я знал – дело в другом, поэтому родителям пришлось раскошелиться на новый. Так как они считали, что это все просто детские капризы, матрац я получил в подарок на Рождество. Представляете, получить на Рождество матрац? Ужас. Но тогда были такие времена, мы получали в подарок практичные вещи. Еще в комнате был платяной шкаф, письменный стол со стулом и книжный шкаф. Из всей мебели купить пришлось только шкаф для книг, остальное появилось здесь еще до нас. Мебель была старинной, возможно даже антикварной, и, наверно, очень дорогой. Но нравилось мне в этой комнате совсем другое: моя подруга Лора. Ей было лет 8, а мне 4. Она рассказывала всякие интересные истории про бледную даму. Что-то вроде сказок, но очень реалистичных. Я не знал, как она попадает в эту комнату, но в силу возраста, ничему не удивлялся. Родителям я ничего не рассказывал о Лоре. Да-да, у каждого человека должны быть свои секреты. Каждый вечер после ужина я отправлялся в свою комнату, там меня уже ждала Лора. Мы играли вместе, читали книжки, слушали радио. Перед сном Лора рассказывала мне свои истории. Когда папа или мама приходили проведать меня перед сном и пожелать мне спокойной ночи, я уже мирно спал. Но в тот день все изменилось.

Двадцатое октября, этот день я запомнил на всю жизнь. После ужина я, как обычно, отправился к себе в комнату. Все было как обычно, но я предчувствовал неладное. Поднимаясь, шаг за шагом по скрипучей лестнице, я чувствовал, как волнение накатывало на меня все больше. Вот передо мной уже коридор третьего этажа: прямо – моя комната, левее по коридору – вторая спальня, точнее, это была не спальня, т.е. теперь не спальня, ее переделали под кабинет. Я немного задумался, как вдруг услышал крик, который доносился из моей комнаты. Я застыл. Потом решил, что Лора просто слишком громко включила радиоспектакль. Успокаивая себя этой мыслью, я сделал шаг вперед и повернул ручку двери, та открылась, и я не узнал свою комнату, я словно очутился в прошлом, комната как будто была недавно построена, или только что отремонтирована. Теперь я знал, изначально она была выполнена из светлой древесины, мебель тоже была светлой. Я взглянул на свою любимую кровать: о ужас, на ней лежала женщина в белой ночной рубашке, сквозь плотную ткань проступала кровь. Спинка кровати, пол, стены…все было покрыто бурыми брызгами, под женщиной разливалось бурое пятно. Я понял, дама была мертва, здесь только что произошло страшное преступление. Я хотел закричать, но не смог. Мои глаза были широко раскрыты, сердце бешено колотилось в груди, в голове, в ушах, во всем теле, я стоял с раскрытым ртом, пытаясь выдавить из себя хоть один звук. Знаете, так бывает во сне, ты пытаешься кричать, но твое горло словно сковано, ты словно потерял дар речи. Я повернул голову направо: дубовая дверь была открыта, но внутри было очень темно, я понял, что преступник прячется там, больше негде. Я уже собирался бежать, как вдруг увидел Лору. Она стояла на пороге этой потайной комнаты, была спокойной и невозмутимой. Ее светлые волосы были завиты локонами, как у старинной куклы, светло-розовое платье было забрызгано кровью, в руке она держала огромный мясной нож. Лезвие ножа тоже было в крови.

– Ну что же ты стоишь, Стиви? Пойдем, я покажу тебе, что находится за этой дубовой дверью. Ты же всегда хотел.

Я стоял на месте, оцепенев от ужаса. Я понимал, что нужно убегать прочь, но не мог. Лора сделала шаг вперед и я увидел ее лицо: она смотрела изподлобья и широко улыбалась, неестественно широко – от уха до уха.

– Пойдем со мной Стив! – проговорила она, после чего бросилась ко мне, направив острие ножа прямо на меня. Доли секунд я так и не мог пошевелиться, я стоял и смотрел, как она приближается ко мне. Смотрел и не мог вымолвить ни слова, словно кто-то держал мои голосовые связки. Смотрел и не мог пошевелиться, словно кто-то держал меня за ноги. Когда Лоре оставалось до меня пара шагов, я словно выпутался из оков, я помчался со всех ног и вопя во все горло. Не помню, как я преодолел два этажа. Опомнился я уже внизу, когда папа тряс меня за плечи:

– Стив, что с тобой? Что случилось? Мэри, вызывай врача! Стиви, Стиви успокойся.

– Папа! Папа! Там убили. Убили.

– Кого убили? Что с тобой Стив?

– Там Лора, в комнате, Лора. Убили. Женщина мертва.

– Стив, здесь никого нет.

– Она кричала. Вы слышали. Должны слышать.

– Мы ничего не слышали. Пойдем, покажи что случилось.

Я дрожал от страха и не мог идти, к тому же просто боялся возвращаться туда.

– Пойдем, посмотрим Стив. У тебя слишком бурная фантазия. Я буду наказывать тебя за эти выдумки. Идем.

Отец взял меня на руки и понес в мою комнату на третьем этаже. Он шел быстро и решительно. От слез и страха у меня разболелась голова, меня тошнило. Каждый шаг по лестнице отдавался у меня в голове жуткой болью, но я должен был доказать, что говорю правду. Вот мы подошли к двери. Сердце бешено заколотилось. Папа повернул ручку двери, открыл ее, а там…ничего. Т.е. там была моя спальня, просто моя спальня.

– Видишь, Стив, тут никого нет, и не было.

– Та дверь, посмотри за дверь, она там. Лора. Она там.

– Там заперто, Стив. Там всегда было заперто. Ты уснул и тебе приснился страшный сон, вот и все.

– Нет, это не сон, папа.

– Стиви, сейчас придет врач, тебе сделают укол, и ты поспишь.

– Я не хочу спать. Я здесь больше не останусь.

– Еще как останешься. Ты уже большой и должен отличать сон от яви.

Я больше не стал спорить, потому что мама привела доктора и он сделал мне укол. После этого случая мне каждый день кололи уколы на протяжении пары месяцев. Я уже начал забывать об этом случае, о Лоре. Я стал верить в то, что это был просто сон. Но что-то внутри меня знало: это произошло на самом деле. Я не говорил родителям о своих мыслях. Вы же помните, у каждого человека должны быть свои секреты.

Осенний денек

Сегодня, Мартш, пришло время рассказать тебе, что случилось со мной, когда мне было восемь. Только ты слушай внимательно, слушай и не перебивай.

В тот день было солнечно и тепло. Наверно, это был самый теплый день с начала учебного года. Я шел со своим другом Эдди вдоль 10-ой улицы. Листва весело шуршала под ногами, а мы подкидывали ее носками своих ботинок и болтали о всякой ерунде. По пути мы зашли в небольшой магазинчик. Ну, знаешь, купить какой-нибудь дряни вроде фруктовой жвачки или газировки. Надо отметить, это был наш с Эдди любимый магазин. Там всегда был богатый выбор и приветливый продавец – хозяин лавки, мистер Бэннет. Так, мы зашли внутрь, но мистер Бэннет был в тот день сам не свой. Беспокойный какой-то. Мы поздоровались и спросили, не случилось ли чего, на что продавец натянуто улыбнулся, пробормотал что-то и отвернулся. Мы, конечно, удивились, но значения особого не придали. Мало ли, у каждого может быть плохой день. Значения-то не придали, но остался какой-то неприятный осадок, какой-то оттенок некой безысходной обреченности поселился глубоко в голове. Мы тогда купили…не помню…то ли чипсов, то ли колы и вышли из магазина. Дальше идти было уже не так весело. Мы с Эдди оба были погружены в свои мысли. Наверно, мы прошли молча около квартала. Потом заговорил Эдди:

1
{"b":"637735","o":1}