Сделав два шага назад и отпихнув Мэл подальше, Тори смотрит на Кена, стараясь говорить спокойно:

- Если хочешь поговорить – говори. А если еще раз тронешь меня, я дам сдачи.

Кентин откинул голову назад и захохотал, выдавливая сквозь смех:

- И что же ты мне сделаешь? Укусишь? В глаз карандашом ткнешь?

Девушка скрестила руки на груди и прищурилась. Он не первый, кто так реагирует на эту фразу. Но она-то хорошо знает, что смеется тот, кто смеется последним. И это будет она.

- Да стану я об тебя карандаш пачкать. Ты поговорить хотел, я тебя слушаю.

- Да нет, Виктория, это я тебя слушаю.

Удивление внутри, равнодушие на лице.

- Мне нечего тебе сказать.

Кен сжимает челюсти, подходит ближе к девушке:

- Да неужели? И объяснить ничего не хочешь?

Тори почувствовала, что ее терпение на исходе. Она всегда ненавидела загадки:

- Ты что, издеваешься надо мной? Говори конкретно.

- ТЫ НАРОЧНО МЕНЯ ПОДСТАВИЛА?!

Резкий крик заставляет девушку вздрогнуть.

- Что?

Парень повторяет, уже тише:

- Ты нарочно меня подставила?

Тори смотрит на Кентина и единственное, что она понимает, это что она ничего не понимает.

- Подставила? Я? Тебя?

- Да, подставила. Да, ты. Да, меня! – Кентин тяжело дышит, а его рука, снова схватившая запястье Тори, мелко дрожала, – Ты всегда меня ненавидела, когда мы учились вместе, игнорировала меня, рассказывала про меня в классе всякую чушь, а я терпел, внимания не обращал! Тебе было мало, что я был посмешищем? Решила еще и вора из меня сделать?

По-прежнему ничего не понимаю.

- Ты двуличная дрянь! Из-за тебя моему отцу пришлось отмазывать меня из тюрьмы! Из-за тебя и твоей идиотской подвески! И после того, как ты чуть не посадила меня, тебе нечего мне сказать?! Неужели ни одного словечка? Или может быть, извинения? Или хотя бы признания вины?! – с каждым словом его голос становился все громе. Под конец он уже кричал.

Да о чем он, черт возьми, говорит?!

- Хватит меня оскорблять! Я ни слова не поняла, ясно? Я никому про тебя ничего не рассказывала, – Тори говорила спокойно, но внутри загорелось желание стукнуть его по голове, чтоб мозги прояснились, – Никаких подвесок не дарила. Пусти меня.

- Да неужели, – Кен засовывает руку в карман и поднимает её на уровень глаз. Тори перевела злой взгляд на то, что он показывал. Ну брелок, ну в форме месяца… со сверкающим маленьким камушком на конце…и… золотой гравировкой по краю…

Она знала, что там написано. Прекрасная запись на итальянском языке.

Il mio mondo è in te.

Мой мир в тебе.

Тори почувствовала, что мир вокруг закружился. Промелькнувшая мысль: откуда она у него… Тори протянула руку, но Кен вдруг резко дернулся и упал на землю, потащив девушку за собой.

- Отпусти её, придурок.

Тори садится на земле и поднимает глаза на толкнувшего Кена Кастиэля, который сейчас хватает Кена за ворот и тащит его наверх.

Кен толкает Кастиэля в грудь. Опомнившись, девушка вскакивает с земли и встает между ними.

- Прекратите, – ноль внимания, вагон презрения. Продолжают осыпать друг друга оскорблениями. Да что ж за… Тори глубоко вздохнула и резко толкнула каждого рукой в грудь, – Я СКАЗАЛА ХВАТИТ!

Заткнулись. Прекрасно. Девушка поворачивается к Кентину и протягивает ему руку ладонью вверх:

- Покажи.

- Не стоит благодарности, – язвительный голос на ухо, но все внимание Тори обращено на Кентина, который протягивает руку и разжимает кулак над ее ладонью…

Подносит ладонь к глазам. Да, серебряный месяц с камнем. Проводит пальцем по гравировке, которую знает наизусть. Не знаю, зачем я тогда сохранила эту мелочь, но она ведь… пропала! Резко поднимает голову и кричит в след уходящему Кентину: – Эй, стой!

- Тори, подожди.

- Нет, Мэл, не сейчас! Кентин, стой! – Тори догоняет его и поднимает кулак с украшением, – Откуда она у тебя?

Удивленный взгляд зеленых глаз:

- Ты шутишь?

- Нет, не шучу. Отвечай, откуда ты её взял.

- Самый идиотский вопрос, который я слышал в своей жизни. Ты мне ее подарила!

Тори моргает. Еще раз. И еще много раз.

- Подарила? Я??

- Тори, да подожди же!

- Мэл, хватит! Я и без тебя уже ничего не понимаю!

- Да, не понимаешь. А я могу объяснить.

Тишина. Только стук сердца и медленный поворот головы в сторону сестры.

Кентин переводит хмурый взгляд на Мэл, которая не сводит взгляд с Тори:

- Тори, эту подвеску ему подарила я.

====== Глава 6. Не сойти с ума. ======

Мелисса***

Обхватив себя руками, Мелисса старалась успокоить свои разбушевавшиеся на почве нервной ночи мозг и совесть. Она чувствовала, что виновата, но не могла понять, в чем именно. Что же она сделала не так? Перед глазами весь день стоял образ до боли знакомого лица с совершенно незнакомым выражением отчаяния и криком, вырывающимся, кажется, не из горла, а из души. Раньше Мэл слышала как Тори ругается, радуется, посылает к черту всех и вся, говорит ей о любви, ненависти и предательстве. Но это было давно. Мэл видела на лице Тори всё: радость, боль, равнодушие, злость и даже ненависть. Это тоже было давно. Последние четыре года сестра позволяла себе только хмурое выражение лица или холодную гримасу улыбки, да и то, чтобы не обидеть сестру. И все. Больше никаких эмоций. Только тишина и равнодушие.

Но вчера..

Отчаяние.. Такое ощутимое, такое необъяснимое, и такое кристально чистое отчаяние…

- Прочь, не надо, оставь меня!

Что это было?

Мэл узнала про музыкальный класс случайно от Натаниэля, и увидела в этом средство помощи Тори. Она всегда любила играть, становилась спокойной и счастливой от звуков клавиш, от самого процесса игры и своего пения. Это было давно, но Мэл решила попробовать возродить музыку в душе сестры. Мэл собиралась показать ей этот класс сегодня после уроков, но тоскливое настроение Тори вчера вечером побудило показать ей свой сюрприз прямо тогда же, ночью.

Мэл рассчитывала поднять настроение Тори, ведь игра на клавишах всегда была для нее отдушиной. И то, чем в итоге закончился этот вечер, никак не укладывалось в голове Мэл. Такое с ними произошло впервые. Когда-то давно они разговаривали, делились проблемами и ничего друг от друга не скрывали. Все изменилось после того, как жизнь сыграла с ними в жестокую игру и отобрала у них Бэллу. Тори закрылась, стала все чаще уходить в свои мысли, отгораживаясь от мира шторой сначала злости, а потом равнодушия. Нет, она не перестала обращать внимания на Мэл, даже наоборот, стала опекать ее и защищать больше, чем раньше, словно от этого зависела ее собственная жизнь. Но заинтересованный и задумчивый взгляд Тори постепенно сменился холодным, улыбка на лице стала появляться все реже, а смех… Мэл вдохнула. Смех Тори она последний раз слышала очень давно, и все ее попытки развеселить сестру проваливались, когда вместо смеха Мэл получала вежливую гримасу улыбки и грусть в глазах. Мэл прекрасно понимала, что, как и она сама, Тори не может забыть Бэллу и скучает по ней. Разница была в том, что Мэл отпустила Бэллу, заменив грусть о ее утрате счастливыми воспоминаниями из времен, когда они были вместе. Тори же избрала путь горя. Счастливые воспоминания в проекции на настоящее заставляли ее часто возвращаться мыслями в прошлое, снова испытывать боль и одиночество, отпугивая от себя всех, кто хотел протянуть ей руку дружбы или помощи… Мэл часто казалось, что чувства сестры просто отрафировались.

Мэл вздохнула. Когда-то сердце Тори было открыто для нее, и сейчас она отдала бы все что угодно, чтобы Тори снова пустила ее туда.

Мэл что-то почувствовала, подняла голову и уставилась в синие глаза. Решение в голову пришло сразу же: не смотря на то, что сестра не хотела этого, им надо было поговорить.

Мэл направилась в сторону Тори, но тут же остановилась, глядя за плечо сестры: к Тори нёсся разъяренный Кентин. Мэл перевела взгляд на Тори, дернув подбородком и призывая посмотреть назад, но та обернулась туда и обратно с вопросом в глазах.