- Ты пьешь с сахаром? Со сливками?

- Нет. Да.

- Тори, расскажи мне еще что-нибудь о себе.

- Что за идиотская просьба? Вопрос задай, я отвечу, – Тори следила, как Кас открывает холодильник, – Оо! – девушка соскочила со стула и подбежала к удивленному Кастиэлю, поднырнула под его руку и протянула руку к полке.

- Что ты.., – Кас скривился, – Ты серьезно?

- Да, – Тори мило улыбнулась и пару раз моргнула, прижимая к груди лимон, – Можно?

- Можно.

Кас сделал маленький шаг и прижал девушку к полкам холодильника, положив руки на ее талию.

- Ты помнишь, как ты в прошлый раз при мне ела лимон?

Кислая долька на губах… и потом его губы на ее..

Девушка сглотнула и осторожно кивнула, завороженная его тихим голосом.

- Повторим?

Спина девушки стала полем боя тепла рук Кастиэля с холодом из холодильника. Прохладно. Тори тряхнула головой.

- Я..я… спине холодно.

Кастиэль отпустил ее талию, и Тори подошла к столу. Взяла нож, доску...

- Конечно, чувствуй себя как дома, – улыбнулся Кастиэль и тут же скривил лицо, – Я не понимаю, как ты это ешь. Да еще и с таким удовольствием на лице. Брр.

Тори улыбнулась и прикрыла глаза.

- А я не понимаю, почему вы все рожи корчите, как будто я какую-то отраву ем.

Кастиэль разглядывал девушку. Стройные ноги в обтягивающих джинсах, красивые бедра и кофта по фигуре под цвет глаз. Волосы перекинуты на плечо, доходят до низа живота, а на лице выражение блаженства. Как же мало ей нужно для счастья.

- Тори, почему ты плакала сегодня в классе?

- Что? – ледяная реальность рассеивает удовольствие.

- Ты в классе плакала. А этот синеволосый тебя лапал, – Кастиэль недовольно нахмурился, вперив пристальный взгляд в девушку.

- Он не лапал! – Тори положила нож на стол, взяла доску с нарезанным лимоном и пошла к высокому стулу, – он обнимал вроде. Насколько я понимаю, это называется поддержкой.

- Почему он тебя поддерживал? А не Розалия?

- Ты хочешь, чтобы я все о себе рассказала?

- Да.

Тори вздохнула и закрыла лицо руками. Ладно. Раз начала, надо закончить.

- Сегодня я не в первый раз видела Алекси. Познакомилась я с ним, когда мне было тринадцать лет, – Тори опустила руки на стол и посмотрела куда-то в пространство. Она чувствовала, что Кастиэль не сводит с нее внимательного взгляда, – У нас была сестра. Изабелла. И когда нам было по тринадцать лет, ее удочерили.

- Одну?

- Да, – Тори медленно кивнула, сдерживая привычный гнев, – одну. Не спрашивай, почему так получилось. Я сама до сих пор не могу понять логику этих людей, – глубокий вздох в попытке выровнять дыхание и слишком частое от нервов биение сердца, – После удочерения Бэлла приходила к нам с Мэл по три или четыре раза в неделю в течение трех месяцев. Но потом приходить перестала. В приюте, когда я спрашивала, куда она делась, мне все твердили какой-то бред про то, что у нее теперь есть своя семья, а мы с Мэл должны забыть, что у нас была сестра. Придурки чертовы! – хрупкий кулак ударил по столу, – Равнодушные кретины! – Тори в безысходности царапнула столешницу и сцепила руки в замок перед собой, – Я была уверена, что что-то случилось. Бэл бы нас не бросила. В общем, я сбежала. Я хотела найти ее. Бэлла говорила мне, где она живет с приемными, поэтому я первым делом пошла туда. Нашла их дом. Я провела там три дня. Дверь мне так и не открыли. Соседи ничего не знали, никто ничего не говорил. Следующие два дня я ходила по городу, по паркам, спрашивала людей о девочке с такой же внешностью, как моя. Это было глупо, но я больше ничего сделать не могла. В полицию мне путь был заказан, потому что меня искали, как сбежавшую из приюта. И еще кое-за что, – Тори тряхнула волосами, – Потом я пошла в компьютерный центр, знаешь, где за деньги можно в компьютере сделать то, что тебе нужно. В общем, я стала искать всякие базы данных по усыновлению и удочерению, но все сведения там секретные, а хакнуть их я не могла, просто не умела, поэтому там я ничего не нарыла. Еще смотрела объявления о пропавших без вести или катастрофах со сведениями о погибших. И ничего не нашла. Ни слова про Бэллу. Нигде. В ту ночь я снова бродила по городу. Плакала. Не знала, что мне делать. Тогда то мы и познакомились с Алексом, – всхлип, из широко раскрытых глаз на стол упали холодные капли, – не знаю, какой черт его вытащил ночью на улицу. И он предложил мне помощь. Я послала его и ушла. Но потом мне в голову пришла мысль, и я пошла обратно. Нашла его в каком-то проулке, сказала, что ищу свою сестру-близняшку. Что мне нельзя идти в полицию, но он может сходить вместо меня. Идиотизм конечно. Но я была на грани. А он проникся сочувствием и согласился. И он пошел туда на следующий день.

Тори решила чем-то занять руки. Увидела, что Кастиэль напрочь забыл про кофе, и подошла к столу, стала разливать кипяток по чашкам, чувствуя на лице внимательный взгляд, а в пальцах мелкую дрожь.

- Но ничего не получилось. Естественно, – Тори покачала головой, – Я не знаю, на что я надеялась. Сейчас понимаю, что это было глупо, – Тори стала ходить туда-сюда по кухне, – Ему ничего не сказали. Какой-то мальчик ищет какую-то девочку. Алекси назвал ее своей сестрой, но это не помогло. Его выгнали оттуда, – к Тори подошел Демон. Она медленно опустилась на пол и стала на автомате гладить пса, – В общем, через день я зашла в какой-то подъезд, чтобы согреться. И уснула. Разбудили меня сотрудники полиции: кто-то из жителей дома подумал, что я – наркоманка, и позвонил им. В отделении мне говорили, что посадят меня, что у меня нет будущего, потому что сразу узнали во мне сбежавшую детдомовскую. Но мой смотритель, мой учитель из приюта.. Я не знаю, что он там сделал, заплатил, уговорил, но мне сказали уходить. Вернуться в приют и забыть обо всем. А я решила, что раз уж я попала туда, то могу воспользоваться шансом. На тот момент Мэл была в безопасности, а мне терять было уже просто нечего. И сама стала задавать вопросы, – пес положил голову на колени девушки. Она не заметила. Она видела перед собой того молодого сотрудника и маленькую, через секунду сломанную девочку, – в общем он мне рассказал. Он говорил про трагедию во время переезда. И про то, что Бэлла погибла.

Тори запустила пальцы в волосы, обратив полный боли взгляд на Кастиэля, который подошел к девушке, потянул ее наверх за руку и прижал к себе. Она положила ладони на его грудь. И продолжила:

- Но Алекс этого не знал. Последний раз мы говорили, когда его выгнали из полиции. После этого мы с ним больше не виделись. И поэтому он обнимал меня сегодня. Он думал, что Мелисса – та, кого я тогда искала. А я сказала, что Мелиссу я никогда не теряла, а Бэллы больше нет.

Кастиэль тихонько покачивал девушку, уткнувшись носом в макушку девушки и моля всевышние силы облегчить ее боль. Он был готов забрать ее себе. Всю, до капли. Лишь бы она не страдала сейчас, не плакала у него на груди, вцепляясь в его футболку холодными пальцами.

- Почему вы больше не виделись? – Кастиэль хотел, чтобы она не уходила в себя, чтобы говорила с ним. Лишь бы не закрывалась.

- Потому что.. Из-за меня. После того, как я вернулась в приют, у меня снесло крышу. Я неадекватно себя вела. Все думали, что я сошла с ума. Но это не так. Мне было больно. И эта боль выходила из меня через агрессию. Я часто цепляла детей вокруг. Выходила из себя при малейшем поводе. Ломала мебель, портила вещи. Часто кричала. Пару раз билась в истерике. В тот момент я и сломалась. Сейчас я понимаю, что именно тогда смысл моей жизни сместился с меня на Мелиссу. В общем, неважно, – Тори всхлипнула, – из-за моего плохого поведения нас перевели в другой приют. Хотели только меня, но у них не получилось нас разлучить. Я бы им этого ни за что не позволила, и была готова на все. Поэтому Алекси больше не приходил ко мне. Он не знал, куда я уехала. А я просто не хотела его видеть, поэтому так и не вышла с ним на связь.

- Маленькая моя, – Кастиэль сильнее сжал девушку в объятиях. Он хотел, чтобы она почувствовала, что он рядом. Что в этот раз она упивается своей болью не в одиночку. Но девушка поняла его по-своему.