Мы вместе вошли в дом, и я включил свет.

— Садитесь, сержант, в чем дело?

Я присел за стол. Бреннер остался стоять. Его лицо, изборожденное глубокими складками, казалось, было вырезано из дерева. Маленькие глазки бегали по комнате, ежеминутно возвращаясь ко мне.

— Вам принадлежит автоматический пистолет тридцать восьмого калибра, заводской номер 4553, разрешение на ношение оружия 75560? — спросил он, в упор глядя на меня.

— Мне принадлежит автоматический пистолет, хотя номера я не помню. — Я достал бумажник и, вынув из него лицензию, подал сержанту.

Посмотрев документ, он отодвинул его в сторону:

— Я хотел бы взглянуть на пистолет. Где он?

— В машине.

— Принесите его сюда.

— Зачем?

— Не ваше дело. Принесите.

Мы сверлили друг друга глазами.

— Сержант, у вас есть ордер на обыск?

Он хмыкнул:

— Нет, но я легко могу его получить.

— Может, все же объясните, в чем, собственно, дело? Вероятно, я буду помогать вам, если вы перестанете угрожать.

Некоторое время он молча смотрел на меня маленькими холодными как лед глазами. Потом достал из кармана какой-то предмет и положил передо мной на стол. Это была гильза. Я даже бровью не повел.

— Ну и что?

— Вы знаете, кто такой Джесс Горди?

— Да, управляющий местным универмагом.

Бреннер кивнул:

— Его кто-то продырявил, и гильзу нашли возле трупа.

Я взял гильзу, держа ее кончиками пальцев. Я ожидал, что он вырвет ее у меня из рук, но ничего подобного не произошло. Я взглянул на него, и на лице Бреннера не шевельнулся ни один мускул.

— Разве это улика?

— Улика.

Я достал платок, тщательно вытер гильзу и в платке положил на стол.

— Наверное, она вам понадобится, — сказал я.

— Нет, оставьте ее себе на память. — Помолчав, он добавил: — Я вовсе не жалею, что Горди загнулся. — Его жесткий рот скривился в невеселой улыбке. — Если вы сами до этого не додумались, так поскорее избавьтесь от этого пистолета и заявите, что его у вас украли. Пристрелив этого подонка, вы многим оказали услугу.

— Почему вы решили, что сделал это именно я?

— Гильза. Это новая серия, и первую коробку вручили вам. Мне, знаете, полагается замечать такие мелочи.

— Но это еще не значит, что убил именно я.

— Попробуйте рассказать это на суде. — Он направился к двери, но на полпути остановился. — Держите ухо востро, делом занялся лейтенант Голстейн. Сейчас он там и строит из себя умника. Он может и до вас докопаться. Я случайно оказался поблизости, когда позвонила эта женщина, вот и явился первым. Лейтенанту про меня не пронюхать.

— Я не убивал Горди.

— Если сумеете доказать это Голстейну, значит, не убивали.

Он снова направился к выходу.

— Сержант, — окликнул я его.

Он обернулся и остановился.

— Минуту назад вы сказали одну вещь, цитирую: "Пристрелив этого подонка, вы многим оказали услугу". Вам тоже?

— Только не особенно умничайте, Менсон, а то как бы не вышло это вам же боком, — сказал он и вышел.

Я сидел, уставясь на гильзу, и, лишь услышав шум отъезжающей машины сержанта, сунул ее себе в карман.

Мне вспомнилось, как Веббер рассказывал о необыкновенной привязанности Бреннера к жене. Что, если она тоже воровала в этом универмаге и Горди шантажировал и ее? Я подумал о лейтенанте Голстейне. Это был честолюбивый ловкий малый. Если он найдет пленку, дело может обернуться очень плохо. Но в таком же положении окажутся Криден, Латимер и, возможно, Бреннер.

Я позвонил Джин, так как хотел услышать ее голос, но никто не подходил к телефону. Я спустился в котельную и бросил гильзу в печь. Вернувшись в комнату, снова попытался позвонить Джин. Никто не отвечал. Я курил, думал, нервничал и через полчаса позвонил снова.

— Слушаю?..

Ее голос подействовал на меня как бодрящая инъекция.

— Я пытался дозвониться до вас, Джин, меня…

— Не сейчас. Завтра в редакции. — Ее голос звучал напряженно. — Все в порядке… Вы знаете, о чем я говорю. Я только что вернулась. Все в порядке…

Она положила трубку.

Я перевел дыхание. Она освободила меня от пистолета!

Я смотрел в пустоту и думал. Меня ожидала еще одна тревожная и одинокая ночь.

Я допивал кофе, когда увидел проезжающего на велосипеде мальчика, который развозил утренние газеты. Он сунул в наш ящик "Калифорния таймс", которую мы выписывали. Я сходил за газетой и быстро нашел там заметку об убийстве Горди. Ее запихнули куда-то на третью полосу. В заметке лишь кратко упоминалось, что управляющий универмагом "Велкам" был застрелен у себя дома. Тело обнаружила близкая знакомая Горди мисс Фреда Хейвз. Расследование поручено лейтенанту Голстейну, который заявил, что убийство произошло между восемью тридцатью и девятью часами вечера. Мотив убийства неизвестен. Что ж, с первого взгляда было ясно, что убийство не особенно заинтересовало газеты. Фреда Хейвз? Близкая знакомая? Знала ли она, что Горди шантажист?

Я взглянул на часы: 8.15. Пора идти в полицию и заявить о краже пистолета. Некоторое время я повторял слова, которые скажу им, потом вывел машину и поехал в город. По дороге я остановился, чтобы купить сигарет. Обычно я покупал их в холле гостиницы "Империал", так как там всегда легко найти место для стоянки.

Пухлая добродушная продавщица из киоска достала две пачки сигарет, едва завидев меня.

— Доброе утро, мистер Менсон, — сказала она. — Хорошенькие, я вижу, дела у нас творятся.

— Вы правы. — Я заплатил за сигареты. — В такое время одни жестокости на свете.

— Да, да, верно. — Она покачала головой. — Вы напишете об этом убийстве в вашем журнале?

— Не думаю. В нем мало для нас интересного.

— Ну, в вечерней газете наверняка расскажут больше. Знаете, мне кажется, убийство будет интересным и волнующим.

Минуту-другую я обсуждал с ней происшествие, потом торопливо попрощался:

— Надо же, меня ждет уйма работы, а я болтаю тут добрых десять минут.

— Точно! Тогда до свидания, мистер Менсон.

Я поехал в редакцию.

Джо Смолл, ночной вахтер, уже собирался уходить, окончив дежурство. Увидев меня, он подошел:

— Доброе утро, мистер Менсон, я слышал, произошло убийство.

— Да, теперь только такое и случается, сами знаете.

— Верно, верно, так оно и есть. — Он зевнул. — Сегодня вечером опять придется работать, мистер Менсон?

— Видимо, да.

— Значит, еще увидимся, — сказал он и ушел.

Я смотрел ему вслед, пока вахтер не скрылся из виду. Потом задним ходом въехал на стоянку и отправился в полицейское управление.

Дежурил сержант Фред Джексон. Он поигрывал каким-то желтым формуляром и явно скучал. Это был коренастый парень среднего роста. Раньше, когда служил в автоинспекции, он пытался привлечь меня по обвинению в нарушении правил. Состряпал он его неуклюже. Обвинение пришлось снять, и он получил выговор. Приязни ко мне он не испытывал. При моем появлении черты его лица стали жесткими.

— Доброе утро, сержант, — сказал я и подошел к перегородке.

— Вам что-нибудь нужно?

— Я хотел бы заявить о пропаже оружия.

Достав лицензию, я положил ее на перегородку перед сержантом.

Он просмотрел ее, ковыряя при этом в ухе кончиком карандаша. Потом поднял на меня глаза.

— Ну?

— Я положил пистолет в ящик для перчаток, уезжая вечером с работы. Утром приехал в редакцию, открыл ящик, но пистолета там не оказалось.

Он вынул карандаш из уха, осмотрел его и вытер. Потом пододвинул к себе какой-то бланк:

— Фамилия и адрес?

Как только я назвал Истлейк, он насторожился:

— Вы живете в Истлейке?

— Я ведь уже сказал.

— И у вас, значит, пропал автоматический пистолет тридцать восьмого калибра?

— Правильно.

Он указал толстым пальцем на скамью у стены:

— Сядьте там.

— Мне некогда. Я просто хочу заявить о пропаже оружия, и этого достаточно, не так ли?