Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Спасибо. – Я стукаю кулаком в его бицепс, по-прежнему далекий от твердого, хотя я трижды в неделю плачу тренеру Хью Джекмана.

– Э-эй! – Он с удивлением хватается за плечо. Неужели кто-то захотел навредить Винсу?

– Ты мне так и не ответил.

– Что?

– Я выгляжу неряхой?

Винс откидывает волосы с глаз. Мне иногда хочется связать его руки, как и Бретт.

– Сексуальной неряхой.

– Правда? – Я хмуро смотрю на ноги. – Я просто хотела чувствовать себя комфортно.

– Тебе стоит позвонить ей, детка, – произносит Винс экрану телевизора, поднимая с приставного столика бокал с вином. Чувствую, оно марочное.

– Оно 2005 года? – немного резко спрашиваю я. Я не очень хорошо разбираюсь в вине, но знаю, чего стоило еще в прошлом году приостановить действие кредитки Винса, после того как онлайн-аукцион Кристи был прерван из-за непристойности.

Винс быстро отставляет бокал на стол и снова запускает руку в волосы.

– Нет. 2011 года или вроде того. – Он сжимает мою талию и соблазнительно говорит: – Ты могла бы остаться. – Его рука опускается ниже. Сжимает бедро. – И мы могли бы его открыть.

Хихикая, я отмахиваюсь от него.

– Не могу. Мне нужно встретиться с ними.

Винс поднимает руки. Все, он попытался.

– Буду тебя ждать. – И поджимает свои лиловые губы.

Но, наклонившись для целомудренного поцелуя – в последнее время так всегда, – я чувствую запах его старой футболки и не могу не почувствовать удовлетворение. Запах пота – запах преданности в нашем браке. С таким запахом Винс ничего не отчебучит. Если он сказал, что будет ждать, значит, будет ждать.

Когда ему приходится вытягивать шею, чтобы посмотреть на меня, он выглядит таким преданным.

* * *

Когда я приезжаю в L’Artusi, Джен с Лорен уже сидят за столиком – в этом нет ничего особенного, только если ты не ужинаешь в Нью-Йорке, где ни один ресторан не предоставит место, пока не соберется вся компания. Думаю, это правило нацелено на то, чтобы вы сдерживали свои иллюзии. Вы ходили на «Гамильтона» с Лесли Одом-младшим и носите лоферы от Gucci, которые находятся в предзаказе до следующей осени? Пожалуйста, сообщите, когда соберется ваша компания.

И известность тут не имеет значения. Я видела расхаживающего по коридору Fred’s Ларри Дэвида, а Джулианна Мур сказала, что ей пришлось ждать час пятнадцать, чтобы попасть в обычный Meatball Shop, пока тот не раскритиковали. Поэтому на самом деле удивительно, что Джен и Лорен уже усажены, когда я приезжаю, и печально, что это связано не с шоу, а с мамой Джен Гринберг. Иветта Гринберг не знаменитость, она – махина.

Я стесняюсь своих кроссовок, пока шагаю по ресторану за администратором. К настоящему времени я привыкла, что люди оборачиваются, но прежде относилась к этому настороже – мне казалось, что на меня пялятся с дурными помыслами. До этого года ни одна женщина в Нью-Йорке не призналась бы, что читает мои книги. Чтение в метро книги Дидион или Уоллеса – точно такой же писк моды, что и растрепанные волосы и джинсы, подчеркивающие задницу. Кстати, а что в них такого?

Мы поднимаемся к столику в углу, где плечом к плечу и лицом ко мне сидят Лорен Банн и Джен Гринберг, словно школьницы в школьном автобусе. Мне же они оставили место с краю. Знаменитости обычно садятся спиной к залу, чтобы никто не сфотографировал, как они, прикрыв один глаз, потягивают вино, и не продал снимок In Touch, который опубликуют с заголовком: «Звезде реалити-шоу пора на реабилитацию!» Когда Охотницы ужинают вместе, за место с краю всегда происходит пассивно-агрессивная борьба, и на нем почти всегда оказывается большая задница Бретт. Удивительно, что сейчас его оставили для меня. Это не стул, а трон.

Увидев меня, Лорен поднимается.

– Суперзвезда! – кричит она с такой манерой, с какой в шестнадцатом веке горожане преследовали салемскую ведьму. Ведьма! Ведьма! Она обнимает меня за шею, и я замечаю за ее спиной пустой бокал мартини. Джен поднимает два пальца. Это второй. Надо поспешить.

Она отстраняется, но держит меня за плечи.

– Ты суперзвезда! – Ее микроблейдинговые брови за двести пятьдесят долларов сходятся на переносице, когда она рассматривает меня вблизи. – Ты даже выглядишь иначе. – Она ощупывает меня с головы до ног, задерживаясь на моей заднице, которую с хихиканьем сжимает, на лице выражение, с каким доктор выполняет формальный осмотр. – Ты и на ощупь другая.

– Ладно, ладно, – смеюсь я, убирая ее руки. Лорен любит все чрезмерно сексуализировать. – Другое вот что. – Я поднимаю ногу и показываю подошву кроссовка.

Лорен хватается за грудь и тут же превращается в южанку.

– Глазам своим не верю.

Джен не поднимается и не лебезит передо мной, но снабжает меня оправданием моего опоздания.

– Пробки? – спрашивает она, когда я сажусь и кладу на колени льняную салфетку.

– На автомагистрали полная неразбериха, – отвечаю я, хотя это не так. Опоздание – еще одно место с краю. Опоздание – демонстрация силы.

Появляется официант, его рука заведена за спину.

– Monfalleto Barolo, – говорит Лорен, не успевает он поприветствовать нас.

– Отличный выбор, – подмечает он и слегка кланяется Лорен. А когда уходит, она пялится на его задницу.

– Он даже не симпатичный, – жалуется Джен.

– А мне не нравятся симпатичные. – Лорен обхватывает губами зубочистку из напитка и снимает оливку. – Со мной можешь не беспокоиться за своего мужа, Стеф.

– Какая прелесть, – язвит Джен.

Лорен шокированно открывает рот.

– Я сказала, что Винс слишком красив для меня. Это комплимент! – уверяет она, в ее глазах мелькает страх. – Это комплимент.

Я не улыбаюсь, но отпускаю шутку.

– На SADIE есть варианты для женщин, которые предпочитают некрасивых мужчин?

Лорен создатель, но больше не руководитель сайта знакомств, который в зависимости от того, с кем ты разговариваешь, бросает вызов статусу-кво или тщеславному проекту богатенькой девушки. Если вам озвучивают второе, то вы разговариваете с Бретт.

В голове всплывает умная фраза.

– Секси и не очень, – высказываю я и немного смущаюсь, когда громкий хохот Лорен прерывает разговор за соседним столиком. Это Бретт всегда была остроумной. Теперь же хватает незначительной попытки пошутить, и это маленькое чудо, учитывая, что на последней встрече я сидела на диване вместе с ними.

Возвращается официант с тремя красивыми бокалами из выдувного стекла. Я не останавливаю его, когда он ставит передо мной напиток, и Лорен восторженно подмечает это.

– Она пьет! – восклицает она с гордостью мамаши, которая только что обзвонила всех членов семьи, чтобы поделиться новостью, что ее ребенок пошел, хотя это естественный процесс. Я почти не пью и не люблю детей. И на то свои причины.

– В отличие от тебя, – заявляет Джен, – ей есть что отмечать.

Это было жестоко, но Лорен лишь беззаботно закатывает глаза.

Снова подходит официант и наливает для пробы немного вина в бокал Лорен. А рядом с ее вилкой кладет пробку размером с большой палец и красную снизу.

– Великолепно, – делает вывод Лорен, выпив все залпом и даже не распробовав.

– Хватит, – скромно останавливаю я официанта, когда он наполовину наполняет мой бокал. Он выравнивает бутылку и протирает горлышко белой салфеткой.

– За четвертый сезон, – говорит Лорен, подняв бокал. – И за режиссера, номинированного на чертов «Оскар».

– Давай потише, сумасшедшая, – шикаю я, слегка касаясь бокала Джен и выжидая, когда кто-то погрозит мне пальцем, но этого не происходит. Второе правило Охотниц за целями из Нью-Йорка: никто не бывает с прибабахами, безбашенным, безумным, впечатлительным или эмоциональным. Никто не реагирует слишком бурно. Безумие и любые его производные – это слова, которые веками использовались, чтобы пристыдить женщин. Место с краю и карт-бланш на слова «сумасшедшая». Да, теперь я сижу не на диване.

10
{"b":"630498","o":1}