– А он телохранителей своих выслал?

– Ну да.

– Ты с него за это спросил.

– Я спросил?! Зачем?.. Он машину подогнал, охрану, все путем. Я не в претензии…

– Телохранителей выслал?

– Ну да… Нормальные ребята…

– Они тебя в гостиницу привезли?

– Привезли.

– Заселиться помогли?

– Нет. Они спешили очень.

– Куда?

– На какое-то свидание.

– С кем?

– Да девчонка там какая-то. Паша всю дорогу ныл, что не дождалась. Она ему встречу на двенадцать часов назначила в ночном клубе.

– В каком?

– В «Бумбараше» или что-то в этом роде.

– Что у них было с лицами? Синяки, ссадины?

– Нет, не было ничего… Синяки у меня будут… Вы хоть знаете, с кем связались? – Кардаилов снова попытался расправить плечи, но Комов хорошенько его тряхнул.

– Это в рамках борьбы с пьянством, – сказал он.

– Может, спросим насчет борьбы с развратом?.. – Степан усмехнулся. – Илья Дмитриевич, когда вы сняли… познакомились со своими подружками?

– Да не знакомился… Просто снял… В баре. Сидели там, ворковали… Меня ждали…

– Когда это было?

– Ну, как только заехал в номер…

– Вчера, в районе двенадцати ночи?

– В районе двенадцати. А что?

– Нет, уже ничего. Извините за беспокойство, Илья Дмитриевич.

– И все?

– А вам извинение нужно в письменном виде?

– Можно даже с печатью! – Комов сжал кулак под самым носом у Кардаилова.

– Не надо печати… – буркнул тот. – Просто уходите.

– Уйдем. Но вы нас не забывайте, – заявил Комов. – Вдруг еще раз обратимся… По старой дружбе.

Степан уже переступал порог, собираясь закрыть за собой дверь, когда Кардаилов спросил:

– Парни, а вы правда из милиции?

Степан мрачно усмехнулся. Из милиции они, но вели себя почти как бандиты. Нехорошо это. Но как быть, если некоторые индивидуумы понимают только язык силы?

Рабочий день затянулся, но Степана это не смущало. Да и Комов не просился домой. Заказное убийство – дело серьезное, и подход к нему должен быть соответствующим. Тем более что это дело у них могли забрать.

– Вот не нравится мне эта Рыбалова, – сказал Комов.

– Как и все прочие красивые женщины? – осведомился Степан.

Машина мягко шла по шоссе, ведущему к Битово. Ходовая в отличном состоянии, а вот с движком что-то не так. Клапана нехорошо постукивают. «Волга» у Кручи старая, после двух «инфарктов»…

– В красивых женщинах водятся черти.

– Может, потому собаки на них и бросаются?

– На Рыбалову собака не бросалась, – констатировал очевидный факт Комов. – Руки у нее целые. Ноги тоже…

– Может, за мягкое место цапнула?

– Да?.. Надо бы глянуть. Хотя мужу это наверняка не понравится.

– Думаю, Бродилов его не спрашивал.

– Если у них что-то было…

– А могло и не быть?

– Это Бродилов мог бы сказать. Но он по понятным причинам промолчит. Поэтому можно любую дичь на него нести.

– Экономка могла бы сказать.

– Вот!.. А где она?

– Где-где… Я подозреваю ее не меньше, чем Рыбалову. Если не больше. Скрывается где-то…

– Нехороший дом. Забор высокий, двор закрыт – не подпрыгнешь, не заглянешь.

Степану оставалось только кивнуть. Деревенские, конечно – народ любопытный, надо будет, они и подпрыгнут. Но дело ночью было, все спали, по улицам никто не гулял. Во всяком случае, сведений о подозрительных движениях в районе дома Бродилова не поступало. Если не считать шум, который слышала ближайшая соседка. Но видеть она не могла ровным счетом ничего, потому как дом был повернут к соседнем двору «глухой» стеной.

– Надо бы с бывшей женой Бродилова поговорить. Уж она-то скажет, было у них там что-то или вилами по воде.

– И мягкое место осмотреть, – с усмешкой добавил Степан.

– У жены?

– У Рыбаловой… А может, и у жены… – Круча в раздумье пожал плечами.

Вдруг бывшая жена свела счеты с Бродиловым? И сама могла сделать, и кого-то попросить… А сестру она могла послать на место преступления. Если та согласилась, значит, они заодно… Но эта версия – всего лишь одна из множества. Степан еще не готов был воспринимать ее всерьез.

– Две сестры – одна сатана? – спросил Комов.

– Давай поищем сатану у Сафрона, – сказал Степан.

Чутье подсказывало ему, что они шли по верному следу.

– Клуб у него свой, да? – спросил Комов.

– Клуб с ночными бабочками… Само заведение в Битово, а бабочки порхают по всей Москве.

– С цветка на цветок.

– Да, а потом эти цветки в Битово к нам едут. Клуб у Сафрона крутой, «звезды» выступают… А еще он казино открывать собирается… Все одно к одному. В Америке – Лас-Вегас, а в Москве – Битово. Именно об этом и мечтал Сафрон. Надо сказать, он уверенно идет к своей цели.

– Бандитам у нас везде дорога, – проговорил Комов.

– Бизнесменам.

– Ага. Попробую уловить разницу. Не получается.

– Бизнес у него бандитский. Он практически все дома в Ковальцах скупил. Как думаешь, по рыночной цене?

– Запугивал?

– Убеждал. В средствах Сафрон не стеснялся, только вот жалоб на него практически не было. Поступили два заявления, даже уголовные дела завели, но потерпевшие сдали назад. Что в этом удивительного?

– А зачем ему деревня? – спросил Комов.

– Ты хотел бы иметь особняк на берегу нашего озера?

– Спрашиваешь.

– А он будет. Но не для тебя и не для меня.

– Бродилов тоже дома собирался строить. На Глубоком озере. Участок выкупил, туда сейчас коммуникации подводят. Это по соседству с Ковальцами. На голом месте. Бизнес у него там.

– Это я что-то упустил.

– Рыбалова сказала… Нравится она мне. Все знает, везде поспевает… Надо бы глянуть, что там за стройка…

– Может, Сафрон уже глянул?

– Ага, посмотрел, рассердился, ногою топ, из пушки – хлоп!

– Сафрон за честную конкуренцию. Но не на его территории.

– Значит, мотив у него есть.

Степан пожал плечами. Одно дело – деревенских жителей запугивать, и совсем другое – замахиваться на банкира с большими связями. За Бродилова могли конкретно спросить, а Сафрон – мужик осторожный. Но может, нашла коса на камень…

– Разберемся.

Машина въехала в Битово, пошла по Советскому проспекту. Посередине, между полосами движения здесь был разбит сквер, по сторонам стояли однотипные дома в стиле сталинского «ампира». Проспект выходил на площадь Свободы, окруженную стильными высотными «свечками», первые этажи которых занимали рестораны, кафе, магазины. В одной такой многоэтажке размещался ночной клуб «Бумба-Раш».

На стоянке перед входом полно машин, на крыльце под неоновой вывеской глыбой стоит охранник. Вход в клуб свободный, но не для всех. С клиентами проблем здесь не было, поэтому безденежную публику персонал старался отсеивать на входе.

С деньгами у Степана туговато, и одежда у него не фирменная. Джинсы, куртка, обувь – с барахолки. Да и Комов смотрелся ничуть не лучше.

Охранник насторожился, увидев их, сдвинулся, преграждая путь. Брови у него хлипкие, выгоревшие на солнце. Зато надбровья мощные, выступающие, нависающие над широкой переносицей.

– Мест нет!

– А для кого есть? – Степан достал из кармана фотографию, на которой Кравченко и Станин были отсняты вместе.

Этот снимок, взятый в рамку, стоял на тумбочке в комнате покойных телохранителей.

– Мест нет.

– Капитан Круча, – представился Степан.

Это должно было произвести впечатление на громилу, но у него даже ноздря не дрогнула.

– Вот эти товарищи здесь были? – Степан показал ему фотографию.

Но вышибала на нее даже не глянул.

– Нет мест.

Наверное, он не знал, кто такой капитан Круча, или ему просто хотелось позлить Степана. А может, сам Сафрон дал установку не реагировать на появление начальника уголовного розыска.

– Ты что, деревянный? – спросил Комов.

– Я же сказал, мест нет.

Комов огляделся по сторонам и резко ударил громилу в живот. Тот успел напрячь пресс, но это не помогло. Удар оказался настолько сильным, что парень согнулся в поясе.