Шмидт. Почему? Боится по ночам выходить из дома?

Анна. Да уходит он! Куда ему было идти ночью? (Россу.) Ты должен сейчас уйти. Пора.

Росс (ему не ясна ситуация). Да… конечно…

Анна (Шмидту). Он все равно хотел уйти после завтрака. (Россу.) Ничего не забыл?

Росс кивает. Она внимательно смотрит на него.

Анна. Тогда удачного пути!

Росс идет к двери.

Шмидт (у него в руке неожиданно оказывается револьвер, он обгоняет Росса, револьвером толкает его назад). Не так быстро, куколка. (Россу.) Стоять! Входите! Встаньте вон там. (Анне.) Вы тоже!

Росс подчиняется. Смотрит на Анну. Не понимает, что происходит.

Шмидт. И куда вы собрались, Фольмер? Так вас якобы зовут. (Анне.) Дело в том, что меня интересует, куда он пойдет.

Анна. Какая разница. Отпустите его, пусть идет. Пусть сам о себе позаботится. (Россу.) Иди же, наконец!

Шмидт (бросает на нее взгляд. Россу). Куда?

Росс (равнодушно). В часть. Или на сборный пункт. С моей рукой вряд ли на фронт.

Анна (Шмидту). Он разберется, что ему делать.

Шмидт. Ты вдруг стала совсем неприветливой и очень торопишься избавиться от него.

Анна (смотрит на Шмидта). Вот как, я тороплюсь? А знаете что? Идите вы оба к черту! Вы мне надоели! Давайте, выматывайтесь оба! Вы два сапога пара! И еще (показывает на стол), заберите ваше барахло! Спрячьтесь в каком-нибудь подвале, пейте и рассказывайте друг другу, какие вы смелые парни!

Шмидт. Ладно, ладно! Ты сегодня какая-то язвительная, куколка!

Анна. Да неужели? А почему бы и нет? Поглядите на себя, вы, два сверхчеловека, как вы тут стоите – вы (Шмидту) так мужественны, что сразу хватаетесь за пушку! Спрячьте эту штуку, не будьте смешным!

С этого момента диалог очень быстрый, как дуэль.

Шмидт. У тебя поубавится разговорчивости, когда придут русские. Тогда ты приползешь и будешь молить Отто о защите.

Анна. О защите? Вас? Да вы с ума сошли! Вам самому понадобится защита!

Шмидт. Мне? Мне – нет. У меня есть документы. Единственный, кто окажется в дерьме, – это Фольмер. Говорят, лагерь в Сибири не самое уютное место.

Росс. Уютнее, чем виселица, обершарфюрер Шмидт.

Шмидт (самодовольно). Шмидт? Впервые о таком слышу. Меня зовут Йозеф Хольманн.

Росс (вздрагивает). Йозеф Хольманн?

Шмидт. Вам знакомо это имя?

Росс (берет себя в руки). Нет.

Шмидт. Прекрасное имя. К тому же настоящее. Более настоящее, чем ваше.

Росс. А разве имя может быть более настоящим и менее настоящим?

Шмидт. Зависит от документов, которые его подтверждают. По этому признаку ваше имя ничего не стоит. Или вы нашли свои документы?

Росс. А есть смысл сейчас их находить? Разве вы только что не потеряли свои?

Шмидт. Поменял! Это огромная разница. Примерно такая же, как между жизнью и смертью.

Анна (показывает на его револьвер). А револьвер? Он не противоречит вашим документам?

Шмидт (смотрит на нее). Умница, как всегда.

Росс. Вы видели белые флаги на улице, Шмидт? Времена меняются. Всякий пойманный с оружием в руках будет расстрелян. И нашими, и русскими.

Шмидт. Только не я. Мы еще здесь. Вы слышали, что министр пропаганды приказал обстрелять улицы, на которых вывешены белые флаги, из пушек?

Анна. У него столько лишних пушек?

Шмидт (с улыбкой). Все еще шутишь? Рано, пташечка, запела, как бы кошечка не съела.

Анна. Теперь кошки есть разные.

Шмидт. Конечно, ангел мой. Я еще вчера это заметил, вы обладаете умением убеждать. Мои комплименты! Молодой человек, который был тут вчера вместе со мной, сегодня застрелился.

Анна. Кто? Мимоза?

Шмидт. Нет, второй. Мак. Тот, у которого героическая мать.

Анна. Этот малыш?

Шмидт кивает.

Анна. Бедный мальчик!

Шмидт. Очевидно, ты разрушила его представление о мире. Идеалисты – хрупкий народ. (Садится на постель.) Так, а теперь давайте сменим тему. Здесь не жил некто по фамилии Вильке?

Анна (в изумлении смотрит на него). Вильке?

Шмидт. Да или нет?

Анна. Да. Что с ним?

Шмидт. Тебя это интересует, да?

Анна не отвечает.

Шмидт. Вильке был арестован. Как государственный преступник. Донос поступил отсюда. От кого-то по фамилии Вальтер. Верно, фрау Вальтер?

Анна. Вы хорошо информированы.

Шмидт. А кому и быть хорошо информированным, как не мне? Думаешь, я пришел сюда просто так, на авось? Еще вчера вечером все разузнал про тебя. Наверное, иначе и не пришел бы. Такой донос – как ты думаешь, он заинтересует русских?

Анна молчит.

Росс. С военной точки зрения – вряд ли.

Шмидт. Но, может быть, с человеческой. Донос на антифашиста!

Росс. И вы можете это доказать?

Шмидт (улыбается, кивает). Я даже захватил доказательства с собой. Копию протокола. Вы же знаете, мы, немцы, – ужасные бюрократы. (Лезет в карман, на секунду показывает документы.) Бумаги! Ценные бумаги! Сегодня без документов никуда. Например, вы, Фольмер, мертвы и сами об этом не знаете. (Смеется.) Смешно, правда?

Анна. Что случилось с Вильке?

Шмидт (равнодушно). Как всегда, куколка. Сердечный приступ во сне.

Анна. О-о…

Шмидт. Да, одного ты довела до самоубийства, на второго донесла. Что тебе нравится больше?

Росс (у окна). Вон идет патруль СС.

Шмидт. Что? Сюда?

Росс. Боитесь с ним встретиться?

Шмидт (резко). Осторожно, Фольмер! Одно слово – и…

Росс. Вам не особенно хочется встречаться с ним, правда, Шмидт?

Шмидт. А вам хочется? Или вам охота, чтобы вас сейчас повесили?

Росс. Нет, Шмидт.

Шмидт (резко). Забудьте Шмидта. Его больше нет.

Анна (быстро). И для СС тоже?

Шмидт. Кое-кто не в меру любопытный уже умер раньше времени. (Идет к окну, отталкивает Росса, смотрит на улицу.)

Анна. И эсэсовцы тоже?

Шмидт (подходит к столу. Берет что-то, ест). Любовь моя, я не единственный, кто решил сейчас соскочить. За эту неделю несколько тысяч фанатичных партайгеноссе ушли в подполье. Через три дня официально больше не будет ни одного нациста. А те, кто останется, скажут, они принимали в чем-то участие, только чтобы предотвратить худшее. Невозможно расстрелять нас всех – да и найти нас будет трудно, об этом уже позаботились. Мы вернемся! Зарубите себе это на вашем хорошеньком носике!

Анна смеется.

Шмидт. Что тут смешного?

Анна. Я иногда смеюсь без причины – иначе давно умерла бы. (Глядит на Шмидта.) Итак, вы прикрыты с обеих сторон – даже когда придут русские?

Шмидт. Когда придут русские, мне будет даже намного лучше, чем вам. Я не солдат. И я не предавал антифашиста Вильке. Лучше попросите меня не выдавать вас.

Росс. Что?

Шмидт (самодовольно). Я здесь единственный совершенно безупречный человек. Заключенный концлагеря с документами. Такими хорошими, что могу жить совершенно открыто. Документы с отпечатками пальцев и фотографиями. Естественно, моими. Я даже занесен в списки концлагеря. Допросы только подтвердят мою подлинность. (Торжествующе.) Документы, Фольмер! Документы! Мы живем в эпоху документов!

С улицы доносятся выстрелы и крики.