18 Стада от печали Совсем отощали, Приплода не дали, Всё полно тоской. Нежность сокрылась, Верность разбилась, Сердце стеснилось, — Вот что виной. Песни, пляски мною позабыты. Видит бог, любовь моя разбита. Там, где был любви мне дан обет, Там теперь я слышу только: «нет» Скорбь одна дала Столько сердцу зла. О Фортуна, хитрая и злая! Я в тоске своей Вижу, что мужей Вероломней женщина любая. Я плачу, унылый, И всё мне постыло; Любовь погубила Меня, как раба. Сердце томится И кровью сочится, И тяжко влачится Моя судьба. Бубенцы баранов от печали Звоном похоронным зазвучали. Резвый пес, притихнувши, лежит, И волынка больше не звучит. 30 Мало мне вздыхать; Должен я рыдать; Грустный вопль летит в пустые дали; Плач мой так силен, Словно это стон Тысяч, что в бою кровавом пали. Родник без движенья, Птиц смолкнуло пенье, Поблекнул растений Зеленый наряд. Овечки скучают, Стада засыпают, И нимфы взирают В испуге назад. Радость та, что знали мы, селяне, Счастье встреч веселых на поляне, Вечера забав и удальства — Всё погибло, раз Любовь мертва. Милая, прости; Не хотела ты Мне свое отдать благоволенье, — Бедный осужден Жить один, не зная утешенья. 19 Глазами милую избрав, Лань обрекая на закланье, Покорствуй разуму: он прав И в похвалах и в порицанье. Внемли совету мудреца — Не холостого, но юнца. Пусть без прикрасы с уст твоих Слова признания польются, Чтоб не сквозила хитрость в них, Хромому ведь легко споткнуться. Скажи, что любишь всей душой, И честно свой товар открой. Пусть хмурится она; потом, — Знай, — взор сердитый просветлеет; О лицемерии своем Она до ночи пожалеет И пожелает дважды в ночь Того, что оттолкнула прочь. Коль заупрямится в борьбе, Знай, сколько б «нет» ни говорила, Уступит наконец тебе И скажет, сломленная силой: «Когда бы женам — мощь мужей, Клянусь, не стала б я твоей!» Ее желаниям под стать, Будь щедрым, трать неутомимо, Чтоб похвалы себе снискать, Отрадные ушам любимой. Все замки, башни пробивая, Всесильна пуля золотая. Служи ей ревностно всегда, Ухаживай правдиво, скромно И отступайся лишь тогда, Когда поймешь, что вероломна. Хоть гонит прочь, — ты, не смутясь, Дерзай, когда придет твой час. Уловок, прихотей пустых, Что кроет внешность показная, Капризов женских, шуток их Петух не знает, обладая. Недаром все твердят зато, Что «нет» для женщины — ничто. Они, святошества полны, Боятся лишь, греша с мужчиной, Что будут рая лишены, Когда промчатся их годины. Будь вся отрада — лишь лобзать, Жена жену звала б в кровать. Но тише, хватит! Иль меня Услышит милая, и строго Шепнет мне на ухо она, Что я болтаю слишком много, И покраснеет: стыдно, знать, Своим секретам ей внимать. 20 О, будь возлюбленной моей! Среди холмов, долин, полей, В горах скалистых мы вдвоем С тобою счастие найдем. Увидим вместе мы тогда, Как пастухи пасут стада, Как над рекой, где водопад, Птиц песни звонкие звучат. Из тысяч роз я постелю Постель душистую твою, Одену в чепчик из цветов И в плащ из миртовых листков. Плющ поясом твоим бы стал, На пряжке бы зардел коралл. Пленясь утехами полей, О, будь возлюбленной моей! ОТВЕТ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ Когда б любовь была юна И клятва пастушков верна, Тогда среди холмов, полей Я милой стала бы твоей. 21 Раз веселым майским днем Ликовало всё крутом: В роще миртовой, густой, Птицы пели надо мной; Звери прыгали, резвясь; Зелень пышная вилась. Каждый скорбь забыл свою Не забыть лишь соловью. Он, как те, кто горе знал, Грудь свою к шипу прижал, И звенела песнь вокруг, Наполняя скорбью слух. «Фью-Фью-Фью», — так плакал он, «Тери-тери», [5] — несся стон. Внемля жалобным ладам, Я едва не плакал сам; Ибо, слыша соловья, Скорбь свою припомнил я И твердил: «К чему печаль? Никому тебя не жаль; У деревьев нет ушей, Состраданья — у зверей. Мертв отец твой, Пандион [6]; Всякий друг твой схоронен; Льются песни птиц родных, Но ненужен ты для них. Птичка бедная моя, Так же тщетно плачу я; И смеется рок лихой, Обманувший нас с тобой. Льстец, когда придет беда, Не поможет никогда. Словно ветер, звук речей; Нелегко найти друзой. Всяк тебе быть другом рад, Если только ты богат, А когда казна худа, Помощи не жди тогда. Если кто кутила, мот, — Щедрым льстец того зовет, И твердит льстеца язык: „Вот кто царственно велик!“ Мил ли богачу разврат,— Угодить ему спешат; Если любит женщин, — вмиг Для него отыщут их. Но едва грозней судьба, Как смолкает похвальба, И забыть его готов Прежний круг его льстецов. Только верный друг тебе Рад помочь в плохой судьбе. Грустен ты — и он скорбит; Ты без сна — и он не спит; Долю всех твоих забот В сердце он своем несет. Узнается, знай, лишь так Верный друг и льстивый враг». вернуться Пастушок Коридон — один из персонажей эклог Вергилия. вернуться Возглас этот — звукоподражательный и вместе с тем смысловой. В Метаморфозах Овидия рассказывается, что Терей обесчестил сестру жены своей Филомелу. Превращенная после этого богами в соловья, она всё время оплакивает свое несчастье, вспоминая виновника его — Терея. вернуться Пандион — афинский царь, отец Филомелы. |
