Водитель уселся в машину, Сундук остался у двери, а те двое отошли в сторонку и заговорили о чем-то вполголоса.

Лола не могла отвести глаз от вновь прибывшего мужчины. Судя по всему, человек явно непростой, к нему на поклон многие ходят, а он вот сам приехал в эту бандитскую «Фортуну». Стало быть, не хочет светиться, для него важно, чтобы его с «Фортуной» никак не связали.

А что, если… Нет, тут же сказала себе Лола, никак не возможно. Если она только пошевелится, они тут же заметят.

Она высунулась чуть больше.

Так, водитель в машине играет с телефоном, Сундук наблюдает за этими двумя, которые заняты серьезным деловым разговором. Вот Сундук поднял голову, проверяя окна жилого дома, неужели думает, что там снайпер может быть?

Очень медленно Лола расстегнула сумку и достала розовую пудреницу. Затем легла на снег и, высунув руку из-за контейнера, нажала на крошечный шпенечек. Ей показалось, что щелчок такой громкий, как взрыв петарды. Но обошлось.

Она сделала еще два кадра, и тут те двое закончили разговор. Один сел в черную машину с хищными очертаниями, второй отошел к двери. Ворота открылись, машина мягко взяла с места.

Сундук с шефом проводили ее глазами и тоже ушли. Лола осталась лежать на снегу. Потом почувствовала, как холод пробирается под пуховик, и села на корточки.

Она понятия не имела, что сейчас делать. Ах, ну да, нужно позвонить Лёне, пускай выцарапывает ее отсюда как хочет.

И что вы думаете? Этот мерзавец отключил телефон!

Лола скрипнула зубами и представила, как лупит своего компаньона ногами, а потом перебрасывает через борт вот этого самого мусорного контейнера. А потом мусоровоз везет его на свалку и оставляет там навсегда. Чуть-чуть полегчало.

Тут открылась дверь подъезда жилого дома, и оттуда вышел потертый мужичок в несвежей майке, тренировочных штанах и шлепанцах на босу ногу. Мужичок закурил сигарету и направился через двор к мусорному контейнеру.

Дверь подъезда была железная, с доводчиком, и, прежде чем она успела закрыться, Лола молнией пролетела через двор и в последний момент успела схватиться за ручку.

Местный житель изумленно разинул рот, проводив ее взглядом.

«Что это было?» – читалось в его глазах.

Впрочем, прочитать было некому. Лола проскочила мимо почтовых ящиков и лифта и выскочила через другой подъезд на улицу. Подняла было руку, подзывая левака, но тут же опомнилась – нельзя, вычислить могут. Вдруг Витька, дурак, протреплется?

Рядом остановилась маршрутка, из которой молодая мамаша выгрузила коляску с младенцем. Лола села и осторожно оглянулась назад. Вроде бы никого.

Она проехала четыре остановки и вышла. Затем села в другую маршрутку. И только выйдя еще раз, отважилась остановить машину. И то пришлось не сворачивать к дому, а остановиться вдалеке и тащиться два квартала.

Из машины Лола позвонила своему компаньону, и снова никто не ответил.

Дома встретила ее пустота, даже звери куда-то подевались. Она-то настроилась устроить Леньке полноценный скандал, чтобы неповадно было подсовывать ей опасную работенку. Но не вышло.

А у ее компаньона в это время были свои неприятности.

«Ситроен» въехал в дворовую арку, проехал через двор, обогнув детскую площадку и пару металлических гаражей, и остановился перед одноэтажным строением без окон. В торце этого строения была железная дверь с кодовым замком.

– Вот тут у меня это самое… – проговорил Барсуков, повернувшись к Маркизу.

– Логово? – подсказал Леня.

– Ну, зачем же так… – Барсуков скроил обиженную физиономию. – Что я, зверь, что ли? Комнатка у меня тут для всяких разных надобностей…

– Для темных дел?

Барсуков хмыкнул, заглушил мотор и отстегнул ремень безопасности.

Леня одной рукой отстегнул свой ремень, а другой достал из кармана небольшой плоский пистолет.

– Смотрите, Барсуков, чтобы без фокусов! Если что – буду стрелять на поражение!

Леня Маркиз, как уже было сказано, не любил насилие в любых его формах и проявлениях. Он считал, что насилие – это удел людей недалеких и примитивных, а умный человек может решить любую проблему при помощи интеллекта. Не любил он и оружие и практически никогда им не пользовался. Практически – поскольку иногда все же возникали ситуации, когда оружие требовалось, когда обойтись без него было невозможно. Вот и сегодня, вызвав Ухо на встречу в образе сержанта Ухорылова, он попросил его прихватить пистолет и незаметно взял его у приятеля перед тем, как расстаться.

– Да какие фокусы! – проворчал Барсуков, вылезая из машины. – Я себе не враг… зачем мне ссориться с полицией?

– То-то!

Барсуков подошел к железной двери, набрал на табло код и, открыв дверь, пригласил Леню:

– Заходи, майор! Хочешь – иди первым…

– Ну уж нет! Только после вас, Барсуков!

– Что – сильно вежливый?

– Нет, предусмотрительный. Вдруг там у вас ловушка какая-то приготовлена.

– Какая еще ловушка?

– Кто вас знает, Барсуков! Я войду – а на меня кирпич свалится… или что похуже…

– Да какая ловушка, майор! Я себе не враг! – повторил Барсуков, но больше спорить не стал и вошел в дверь. Маркиз последовал за ним, держа Барсукова на прицеле.

Войдя в помещение, Барсуков включил свет и повернулся к Лёне:

– Вот тут у меня, значит, вроде как мастерская. Дверь-то закрой, майор, а то тут всякие любопытные во дворе шляются, могут увидеть, чего не надо. А нам это ни к чему.

Леня закрыл за собой дверь и огляделся.

Они оказались в длинном и узком помещении наподобие гаража. По стенам этого помещения тянулись стеллажи с какими-то ящиками и коробками, у дальней стены стоял верстак, на котором лежали слесарные инструменты и какие-то детали, пол рядом с верстаком был закрыт куском ковролина. Под потолком горел люминесцентный светильник, рядом с верстаком находился небольшой шкафчик, выкрашенный зеленой масляной краской.

К этому-то шкафчику и направился Барсуков.

– Никаких резких движений! – предупредил его Маркиз, поведя стволом пистолета.

– Да ладно тебе, майор! Что ты такой нервный? Я же себе не враг! – с этими словами Барсуков медленно открыл шкафчик и достал оттуда початую бутылку водки и два стакана.

– Я думал, Барсуков, вы документы достанете… – разочарованно проговорил Маркиз.

– Что же, я их на самом виду держу? – Барсуков поставил бутылку и стаканы на верстак. – Будешь?

– Не буду. Я при исполнении и вообще не пью с оборотнями в погонах! Или без погон.

– Фу-ты ну-ты! – усмехнулся Барсуков. – Какие мы принципиальные!

– Не в принципиальности дело, может, у вас там, Барсуков, клофелин подмешан или еще какая дрянь. Я выпью – и отключусь…

– Вот уж чего нет, того нет. Я ведь себе не враг… ну, не хочешь – не пей, а я выпью, майор, мне надо. А то ты меня сильно расстроил, – с этими словами Барсуков налил один стакан до половины и лихо выпил. – Хорошо пошла!

– Мы сюда не выпивать приехали! – напомнил ему Маркиз. – Где документы?

– Да будут тебе документы, майор! Не торопись!

Он подошел к стене, придвинул к ней табурет.

Теперь Леня разглядел в этой стене, выше человеческого роста, вентиляционное отверстие, закрытое пластмассовой решеткой, державшейся на четырех не до конца закрученных винтах.

– Ну что, майор, – проговорил Барсуков, – вон там те документы. Сам полезешь?

Леня представил, как он залезет на табурет, как будет отвинчивать решетку… в это время он будет беспомощен, и Барсуков запросто сможет его разоружить.

– Нет, Барсуков, полезайте вы!

– Как скажешь, майор! – Барсуков вскарабкался на табурет, пальцами открутил винты и снял решетку. Затем он заглянул в темное отверстие и проговорил: – Майор, включи свет, а то там не видно ни черта! Вон рубильник, справа от тебя!

Леня скосил глаза. На стене рядом с ним действительно был громоздкий рубильник.

– Только без фокусов! – предупредил он Барсукова.

– Да какие фокусы! Я себе не враг…