Литмир - Электронная Библиотека

– Ну-у-у, тысяч сто?

– Полмиллиона! И это не предел, всё зависит от толщины, ширины и длины доски. А древесина местных деревьев, если поливать её водой, становилась крепче камня! Из неё строили красивые и очень прочные дома, весь посёлок состоял из такого дерева. Лёгкое и прочное. В таком доме летом было прохладно, а зимой тепло, в нём хорошо дышалось. Такие дома практически вечные. Ещё из этих деревьев изготавливали мебель и продавали в другие миры. Мы как-то в очередной поездке видели процесс постройки такого дома! Возведя все стены, если не было дождя, строители сами поливали их из водяных шлангов. Через пару дней стены становились практически непробиваемыми. И уже не поддавались обработке. Как только дерево спиливали, начинался процесс его окаменения. Поэтому при добыче подобной древесины её тщательно прятали от осадков и заготавливали в небольших количествах, для себя и на продажу. Степаныч прожил там почти семь лет. Пока немного не разбогател. Он и ещё пятеро товарищей, которым очень хотелось вернуться домой, забив пару полуторок канистрами с топливом, продуктами и древесиной на продажу, решили найти дорогу домой. Местные жители с удовольствием подсказали, как добраться до следующего портала ко второму миру, и дали карту. С приключениями – какими, он, может, сам тебе потом расскажет – через пару месяцев и ещё один мир им удалось добраться до портала, ведущего на Землю. Но вышли они где-то в районе между Тобольском и Уватом, очень далеко от места старта, и в тех местах уже лежал снег. Одеты же они были по-летнему и на старых полуторках, практически с пустыми баками, спокойно могли замерзнуть, если бы их не повстречали местные геологи, среди которых был и мой отец. Он возглавлял ту бригаду. Вечером у костра ребята рассказали ему обо всём без утайки, предъявив некоторые артефакты, которых просто не могло быть в нашем времени. Отец мой был мужик сметливый, объяснил им, что, если они вернутся по месту жительства, их могут объявить дезертирами, а там… Но в тайге им часто попадаются такие глухие деревни, которые и не знали вообще, что была война. А страна строится, восстанавливается, молодые крепкие руки ей нужны, так что будете деревенскими, а о других мирах забудьте. Он помог всем им легализоваться, так Степаныч стал геологом. Работал и заочно учился, мотался по всей России, судьба раскидала его товарищей кого куда, но почти двадцать лет он больше никому об этом ничего не рассказывал… Жили мы тогда в Сургуте, – продолжил рассказывать шеф. – Я вырос, отслужил в армии, окончил вуз, пошёл по стопам отца, и вот однажды в гостях у Степаныча увидел один, хм, предмет. Он всё отбрёхивался: «Сувенир, стекляшка!» Это был стеклянный додекаэдр. Как я его называл – кубик из «Знака качества». Я крутил его в руках, любуясь, как играет солнечный свет на преломляющихся гранях, пока не задумался о чём-то и машинально подпёр голову. – Говоря это, Владимир Семёнович снял с полки этот сверкающий предмет и дал его мне: – Поднеси его к виску!

Не ожидая подвоха, я прислонил его к голове.

– Прикрой глаза, это начнётся секунд через тридцать.

Откинувшись поудобнее на диване, держа кубик у виска и прикрыв глаза, я стал чего-то ждать.

Сначала кубик потеплел, но я подумал, что нагрелся от тела, затем послышалась какая-то мелодия, мне показалось, у кого-то заиграл телефон, но мелодия становилась всё громче, хотя темп очень спокойный, я бы назвал её – для релакса. В глазах стал появляться свет, через который вдруг проявились сначала смутные тени, а потом, будто настраивался фокус, возникло изображение какой-то местности. Вид был с возвышенности на город! Но что это за город и, главное, в какой стране строили такие сооружения, непонятно. Что-то хрустально-прозрачное, ярко сияющее на солнце, какими рисуют замки в голливудских фильмах. Местность напоминала морское побережье почему-то с разноцветными холмами. Вдалеке были видны огромные горы, но без снежных вершин, а по небу, перед глазами вдруг пролетело какое-то ажурное тело. То ли это был летательный аппарат, то ли воздушный змей, я не понял. Вздрогнув от неожиданности, я отнял додекаэдр от виска. Всё пропало. Открыв глаза, я увидел заинтересованные взгляды мужиков.

– Что видел? – поинтересовался Степаныч.

Я стал рассказывать, но шеф перебил меня:

– Каждый раз он показывает разные картинки, и у всех своя музыка, пейзаж ни разу не повторился у меня лично. Да и музыку слышишь только ты!

– Откуда это, Степаныч? – обратился я к проводнику.

– Оттуда, – улыбнулся он. – Вообще-то я его выменял в одном из миров, эта технология Заброшенного мира. Никто не знает, для чего служила эта вещица.

– Итак, продолжаю. Хотя минуточку. Тамара, – позвал он, – принеси-ка нам всем ещё чайку, а Стасу кофе, без молока, но с сахаром! Всё верно?

– Да, такое надо чем-то запить, – согласился я.

Секретарь вкатила уже известный мне столик с напитками:

– Что-то ещё, Владимир Семёнович?

– Нет, спасибо.

Девушка упорхнула, а шеф снова заговорил:

– Конечно, после такого я вцепился в Степаныча как клещ: расскажи да расскажи. Потом мытарил отца, где он встретился с группой путешественников по мирам, просил их показать мне на карте, но всё это было приблизительно. Оказалось, у проводника есть ещё одна заначка – индикатор портала. С виду простая палочка, но, попав в зону действия полей, она загорается, как радуга, и чем портал ближе, тем спектр ярче. Как им удалось узнать, проходы строго не привязаны к определённым координатам, а могут блуждать в пределах до ста километров. В свой отпуск я уговорил Степаныча съездить в Киев и побродить по окрестностям, но мы там так ничего и не нашли. Тогда я стал собирать все слухи, сплетни, рассказы очевидцев о пропадающих людях, аномальных зонах. И вот один охотник поделился историей о пропавшей деревеньке где-то под Оренбургом. Сказал, охотоведы, мол, знают о ней, где-то в Сакмарском районе. Поехав один, с рюкзаком и палаткой, я бродил по окрестностям реки Сакмары, останавливался на ночлег, ловил рыбу, иногда встречался с такими же рыбаками. Общались, делились впечатлениями, и однажды я заметил свечение индикатора. Охваченный возбуждением, стал рыскать по окрестностям, пока сияние не стало в половину спектра. Зная, что, если подойду ближе, могу и не вернуться, не стал рисковать. Но радости моей не было предела! Вернувшись в Сургут, я поделился новостью с отцом и Степанычем, что нашёл действующий портал. Но от Сургута до Оренбурга почти две тысячи километров, часто не наездишься. Стал искать возможность сменить работу. И, это было уже в начале семидесятых, нашёл. Устроился в оренбургскую геофизическую контору, которая в 1974 году переименовывается в Оренбургскую геофизическую экспедицию. Самое смешное, что в 1997-м наша организация становится дочерним предприятием ОАО «Ханты-Мансийск геофизика». Так что я опять как бы в родных пенатах… Взяли даже с руками и ногами, специалисты моего профиля ценились на вес золота. Здесь же и женился на оренбурженке. Дали жильё, потом переманил отца и Степаныча. Периодически выезжал на выходные в Сакмарский район, типа на рыбалку или охоту, проверял, работает ли портал. Он смещался, но индикатор стабильно его находил. И вот как-то летом семьдесят пятого года мы втроём, взяв наш вахтовый автомобиль на базе «Урала», забив его соляркой, текстилем на продажу, парочкой военных переносных дизельных генераторов, провиантом – несколькими ящиками тушёнки и сгущёнки, водки и коньяка – да прихватив кое-какие минералы, чтобы изучить спрос на них, отправились в поездку. Оформили себе отпуска, сказав на работе, что поедем по Башкирии, дикарями, на рыбалку. По рассказам Степаныча, чтобы обернуться туда и обратно, даже через три мира, по срокам можно уложиться в одну, ну, максимум две недели. Расстояния между порталами находились в пределах от ста до почти тысячи километров. Так что даже на нашем «Урале» за сутки можно было эту тысячу пройти. Соляркой по пути можно разжиться, продуктами тоже, но запас, как известно, не помешает.

8
{"b":"624473","o":1}