Литмир - Электронная Библиотека

Владимир Набоков

Взгляни на арлекинов!

Vladimir Nabokov

LOOK AT THE HARLEQUINS!

© А. Бабиков, перевод, послесловие, примечания; перевод фрагментов писем, Основные события и даты жизни, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014

Издательство АЗБУКА®

* * *

Посвящается моей жене

Другие книги повествователя{1}

НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ:

Тамара, 1925

Пешка берет королеву, 1927

Полнолуние, 1929

Камера люцида («Расправа под солнцем» в английском переводе), 1931

Красный цилиндр, 1934

Подарок отчизне, 1950{2}

НА АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ:

See under Real («Подробнее см. „Истинная“»), 1939

Esmeralda and Her Parandrus («Эсмеральда и ее парандр»), 1941{3}

Dr. Olga Pepnin («Д-р Ольга Репнина»), 1946{4}

Exile from Mayda («Изгнание с Майды»), 1947{5}

A Kingdom by the Sea («Княжество у моря»), 1962

Ardis («Ардис»), 1970{6}

Часть первая

1

Первую из трех или четырех своих жен, сменявших одна другую, я встретил при довольно необычных обстоятельствах: события развивались, как неуклюжий тайный сговор, с никчемными подробностями и главным крамольником, не только не имевшим представления относительно его истинной цели, но еще настаивавшим на совершении бессмысленных действий, исключавших, казалось бы, малейшую возможность успеха. Вопреки этим ужасным промахам, ему каким-то чудом удалось сплести паутину (в которую я угодил из-за серии собственных ответных оплошностей) и тем самым исполнить предначертанное, в чем и состояла единственная цель того заговора.

Как-то во время весеннего триместра моего последнего года в Кембридже (1922) я согласился, «будучи русским», разъяснить кое-какие тонкости в устройстве гоголевского «Ревизора». Его готовила к постановке, в английском переводе, театральная группа «Светлячок», руководимая Айвором Блэком, талантливым актером-любителем. У нас был общий наставник в Тринити-колледже, и он едва не свел меня с ума, без конца изображая жеманные ужимки старика, – спектакль, продолжавшийся почти все время, что мы завтракали в «Питте»{7}. Короткая деловая часть разговора вышла еще менее приятной. Айвор Блэк намеревался облачить гоголевского Городничего в пижаму, поскольку «вся пьеса ведь не что иное, как дурной сон старого пройдохи, и разве ее русское название, „Ревизор“, не происходит от французского rêve, сон?». Я сказал, что, на мой взгляд, это кошмарная идея.

Если и были репетиции, они прошли без моего ведома. Собственно, как мне только что пришло в голову, я не уверен даже в том, что его постановка когда-либо предстала перед огнями рампы.

Вскоре после этого я встретился с Айвором Блэком во второй раз – на какой-то вечеринке, во время которой он пригласил меня и еще пятерых других человек провести лето на Лазурном Берегу в имении, которое, как он сказал, ему только что досталось в наследство от его престарелой тетки. Он тогда едва стоял на ногах и неделю спустя, накануне своего отъезда, выглядел весьма озадаченным, когда я напомнил ему о его дивном приглашении, каковое, как оказалось, лишь я один и принял. «Мы с тобой – двое никому не нужных сирот, – заметил я, – и нам лучше держаться вместе».

Болезнь заставила меня провести в Англии весь следующий месяц, и только в начале июля я послал Айвору Блэку вежливую открытку с извещением, что я могу прибыть в Канн или Ниццу в какой-либо из дней на следующей неделе. Я почти уверен, что упомянул субботу, вторую половину дня, как наиболее подходящее мне время приезда.

Попытки телефонировать со станции ни к чему не привели: линия непрерывно была занята, а я не из тех, кто упорствует в борьбе с дефектными абстракциями пространства. Однако мой полдень был испорчен, притом что полуденное время у меня любимый пункт в повестке дня. В начале своего долгого путешествия я убедил себя, что мне уже много лучше; теперь мое состояние было ужасным. День выдался не по сезону пасмурным и унылым. Пальмы же не раздражают только в миражах. По какой-то причине таксомоторов, как в дурном сне, было не сыскать. В конце концов я забрался в маленький, провонявший автокар из синей жести. Поднимаясь по петлистой дороге, со столькими же поворотами, сколько было и остановок «по требованию», штуковина на колесах дотащилась до моей цели за двадцать минут – и приблизительно за то же время я бы добрался туда пешком с побережья по легкому короткому пути, который я тем волшебным летом выучил наизусть: камень за камнем, ракитник за акатником. Было все, что угодно, кроме волшебства, во время этой угнетающей поездки! Я согласился приехать главным образом в надежде утихомирить в «лощеных волнах» (Беннетт{8}? Барбеллион{9}?) нервное расстройство, окаймлявшее безумие. Теперь же левая половина моей головы превратилась в кегельбан боли; с правой стороны, из-за спинки переднего кресла на меня поверх материнского плеча глазело тупое дитя. Я сидел рядом с покрытой бородавками женщиной в плотных черных одеждах и сглатывал тошноту, качаясь между зеленым морем и серой скалой. К тому времени, как мы наконец доехали до деревни Карнаво (облезлые стволы платанов, живописные лачуги, почта, церковь), все мои мысли сосредоточились на одном золотистом образе: бутылке виски в моем саквояже, которую я вез в подарок Айвору Блэку и которую я поклялся откупорить прежде, чем он заприметит ее. Шофер оставил без внимания мой вопрос, но похожий на черепаху маленький пастор с огромными ступнями, сходивший первым, указал, не глядя на меня, на боковую аллею. До виллы «Ирис», сказал он, три минуты ходьбы. Лишь только я взялся за два своих чемодана, чтобы двинуться по этому проулку к треугольнику неожиданно выглянувшего солнца, как на противоположном тротуаре показался мой предполагаемый хозяин. Помню – и это полвека спустя! – что я вдруг усомнился, а подходящие ли вещи я взял с собой? На нем были брюки гольф и грубые башмаки, но несообразно с этим недоставало чулок, и обнаженные части голеней были отчаянно-красными. Он шел на почту или сделал вид, будто идет на почту, чтобы послать мне телеграмму с просьбой отложить свой приезд до августа, когда служба, которую он только что получил в Каннице{10}, не будет более препятствовать нашим увеселениям. Сверх того, он надеялся, что Себастьян – кем бы он ни был – все еще сможет приехать к сезону винограда или на бал лаванды. Бормоча все это себе под нос, он взял у меня меньшую часть моего багажа – небольшой чемодан, в котором были мои туалетные принадлежности, медикаменты и почти завершенный венок сонетов, посланный вскоре в один парижский эмигрантский журнал. Затем он схватил и саквояж, который я поставил, чтобы набить трубку. Полагаю, что такая повышенная внимательность к мелочам объясняется тем, что они случайно оказались в освещении передовых лучей грядущего великого события. Айвор нарушил молчание и, хмурясь, добавил, что он счастлив принимать меня в своем доме, но что он должен меня кое о чем предупредить – о чем следовало сказать еще в Кембридже. К концу недели я, должно быть, взвою от тоски из-за одного грустного обстоятельства. Его бывшая гувернантка, мисс Грант, бессердечная, но умная особа, любила повторять, что его младшая сестра никогда не сможет нарушить правило, гласящее, что «детей не должно быть слышно», да, собственно, никогда это правило и не услышит. Грустное обстоятельство состояло в том, что его сестра – впрочем, он лучше отложит изложение ее случая до тех пор, пока мы не доберемся с поклажей до дома.

вернуться

1

Другие книги повествователя. – Западными издателями принято помещать в начале или конце книги список выпущенных этим издательством произведений «того же автора». Несведущему читателю этот эфемерный перечень ничего не скажет, искушенного же (в чем и состоял замысел Набокова) заставит терпеливо распутывать клубок соответствий, иногда также мнимых. Последнему следует иметь в виду, что, во-первых, некоторые из «книг повествователя» совмещают сразу два (или даже три) произведения Набокова (к примеру, «Дар» и «Подвиг» в «Подарке отчизне» или «Камера обскура» и «Соглядатай» в «Камере люцида»); во-вторых, что не всякая книга из списка непременно находит свое жанровое и сюжетное соответствие в своде сочинений Набокова (так, о «Полнолунии», 1929, – возможно, самый сложный пункт экзамена – в одном месте уклончиво сказано: «лунное сияние стихов», а в другом уточняется: «короткий роман в стихах»; однако среди книг Набокова нет романа в стихах, и здесь, по-видимому, читателю предлагается сопоставить лунную тему в стихотворной «Трагедии господина Морна» (1924) и в английской поэме «Бледный огонь», предваряющей одноименный роман (1962), поскольку два этих самых продолжительных стихотворных сочинения Набокова имеют важные тематические связи друг с другом и с Шекспиром, у которого взято «лунное» название «Бледный огонь»); в-третьих, что первый английский роман, критически переосмысленное жизнеописание писателя, пересекается с последним русским романом (как было и в действительности) и с настоящей «окольной автобиографией», ставшей последним завершенным английским романом Набокова; в-четвертых, что в рассыпанных на страницах романа изложениях «книг повествователя» названия и сюжеты Набокова иногда преображены зеркально («Камера обскура» – т. е. «темная комната» – становится «Камерой люцида» – «светлой комнатой», в «Княжестве у моря» герой благополучно женится на своей юной Вирджинии, герой «Подарка» переходит на советскую территорию и как ни в чем не бывало возвращается назад, – но Мартын в «Подвиге» не возвращается, а удается это другому эмигранту – нашему «повествователю»); наконец, в-пятых, что указанные в списке годы выхода в свет «книг повествователя» чаще всего только затрудняют решение задачи (так, нам сообщается, что «Княжество у моря», имеющее сюжетное сходство с «Лолитой», было издано в 1962 году, но в этом году вышел другой роман Набокова – «Бледный огонь», а в 1962 году состоялась премьера картины Стэнли Кубрика «Лолита», и т. д.).

вернуться

2

«Подарок отчизне». – Название этого романа отсылает к стихотворению героя «Дара» Ф. К. Годунова-Чердынцева «Благодарю тебя, отчизна…».

вернуться

3

«Эсмеральда и ее парандр». – Героиня романа Гюго «Собор Парижской Богоматери» (1831), «испанская цыганочка» Эсмеральда, упомянута Набоковым в «Аде» (начитанный Гумберт называет Лолиту гитаной, имея в виду роман Гюго и повесть Мериме «Кармен», 1845); парандр – мифический мимикрирующий олень.

вернуться

4

«Д-р Ольга Репнина». – Набоков использует известное историческое имя: кн. Ольга Николаевна Репнина-Волконская (1872–1953) была женой герцога Георгия Николаевича Лейхтенбергского, одного из основателей берлинской антибольшевистской организации «Братство Русской Правды». В 1938 году Набоковы некоторое время жили на Cap d’Antibes, где снимали комнату в русской «инвалидной» вилле (возможно, отразившейся в описании виллы «Ирис»), принадлежавшей некогда тому самому герцогу Лейхтенбергскому.

вернуться

5

«Изгнание с Майды». – В шестой части романа, в которой семидесятилетний повествователь дает решающий смотр своим арлекинам, об этой книге сказано, что она представляет собой «собрание рассказов» и что Майда – это далекий остров (отсылка к северному острову в «Solus Rex» и в «Бледном огне»). Майда – это легендарный остров, с XIV столетия и до начала прошлого века указывавшийся на многих картах Северной Атлантики под разными названиями (Asmaidas, Mayd, Maida и др.). Две главы, оставшиеся от неоконченного романа «Solus Rex» (ок. 1940), Набоков перевел на английский и опубликовал в сборнике рассказов «The Russian Beauty and Other Stories» (1973), вышедшем незадолго до того, как Набоков приступил к сочинению «Арлекинов». В примечании к этим главам из «Solus Rex» Набоков обрисовал его замысел и объяснил, что его герой-художник, потерявший жену, так глубоко уходит в своем воображении в вымышленную страну, что она начинает обретать реальность: «В первой главе Синеусов говорит, что он переезжает с Ривьеры в свою старую парижскую квартиру; на самом же деле он перебирается в угрюмый дворец на далеком северном острове».

вернуться

6

«Ардис», 1970. – Название поместья в «Аде» (1969), в котором протекает первая часть романа, представляет собой частичную анаграмму «парадиза» (paradise) и отсылает, помимо собственно романа, к знаменитому американскому издательству Карла Проффера, созданному незадолго до начала работы Набокова над «Арлекинами» и печатавшему его русские книги.

вернуться

7

«Питт» – университетский мужской клуб Кембриджа, названный в честь Вильяма Питта Младшего (1759–1806), самого молодого (24 года) премьер-министра Великобритании.

вернуться

8

Беннетт. – О каком именно Беннетте здесь идет речь, сказать затруднительно: если не о Гарри Беннетте (1890–1948), писавшем стихи под псевдонимом Ройден Барри, то, возможно, о плодовитом английском романисте и драматурге Арнольде Беннетте (1867–1931). В письме к жене от 2 июня 1939 г. Набоков упоминает «очень забавный „Дневник“ Арн. [ольда] Беннет [та]».

вернуться

9

Барбеллион – Вильгельм Нерон Пилат Барбеллион (таков был избранный им ряд «самых отвратительных имен в истории») – псевдоним английского натуралиста Брюса Фредерика Каммингса (1889–1919), автора прославивших его «Дневников разочарованного» (1919). Его упоминание здесь не случайно: Каммингс страдал рассеянным склерозом и подробно описал ход болезни на страницах своего дневника.

вернуться

10

Канница. – Название этого городка (Cannice) образовано от соединения названий двух городов на Лазурном Берегу Франции: Канн и Ниццы (Cannes + Nice).

1
{"b":"617532","o":1}