— Смогу, — буркнул он. По его мнению, шутка была жестокая и совсем не смешная. — Кроме того, мы все равно вместе вернемся. Уж от дракона, надеюсь, вы меня как-нибудь отобьете с божьей помощью…
Ответный укол прошел мимо Астора. Он только рассеянно кивнул и умолк, глядя в пол. Теперь, когда все более или менее наладилось, когда цель была уже совсем близка, у него появилось время подумать. «Что же у них там случилось? Руэйд напустил туману, ничего не поймешь… Кассандра больна — это плохо, но при чем здесь я? Я не лекарь, чем я могу помочь? Или «болезнь» — это только предлог?» Маркиз Д’Алваро нахмурился. Как бы оно там ни было, из-за пустяка зять бы не стал выдергивать его с границы. О подлоге тоже не могло быть и речи, письмо несомненно писал сам барон. Но к чему такие предосторожности? И о чем таком ни в коем случае не должна узнать Инес?..
Взгляд хранителя заставы упал на заляпанные грязью собственные штаны. Будь Кассандра при смерти, Руэйд бы так прямо и написал. Значит, все не настолько уж плохо — по крайней мере, для Инес, от которой что-то утаивают… А если так, то разве ей не покажется странным, что брат вдруг ни с того, ни с сего срывается с места и летит к ней в столицу, ног под собой не чуя? «Что бы ни стряслось, — напряженно размышлял маркиз, — сестра об этом не в курсе. Меня она, соответственно, не ждет. А я внезапно сваливаюсь как снег на голову, без предупреждения, весь оборванный, еще и с магом за компанию? Дураку станет понятно, что меня вызвали, и повод более чем серьезный, — а Инес вовсе не дура» Он скрипнул зубами и поднял голову.
— Планы меняются, — ни к кому не обращаясь, проронил маркиз, — кажется, я действительно поторопился. Эй, любезный!..
Последние слова он адресовал вознице, сопроводив их хорошим ударом кулака в стенку. Снаружи немедленно донеслось:
— Слушаю, ваша милость!
Недавняя щедрость «оборванца» сильно возвысила оного в глазах кучера. Он изогнулся на облучке и заглянул в щель позади своего сиденья.
— Где мы сейчас? — спросил Астор.
— Да почти в самом центре уж. Храм Танора обогнуть — и на Центральную выедем. А уж там до восточных ворот…
— Ясно, — перебил его маркиз, хмурясь. — Поворачивай!
— Зачем? — непроизвольно хором воскликнули и возница, и молчавший доселе маг. Астор нетерпеливо дернул плечом:
— Не ваша печаль. Поворот на Колокольную еще не миновали?
— Нет пока…
— Отлично. Сворачивай — и правь к западным воротам. Оттуда на первой развилке возьмешь налево, в сторону Песчаной косы. Там на берегу рыбацкий поселок.
Возница озадаченно поскреб пятерней в затылке.
— Так вы ж в восточный пригород хотели?
— Успеется, — отрезал Астор. — А сейчас поворачивай на Колокольную. И на дорогу смотри, не дрова везешь.
— Как пожелаете, ваша милость, — растерянно отозвался кучер, выпрямляясь. Лошадь пошла чуть медленней. Сбитый с толку чародей посмотрел в лицо хранителю заставы:
— Рыбацкий поселок?
Маркиз Д’Алваро поморщился.
— Я не могу явиться к сестре в таком виде, — понизив голос, объяснил он. — Да еще и с тобой в придачу. В поселке за Песчаной косой живет мой старый полковой товарищ…
Штатный маг подпрыгнул на сиденье.
— Я там один не останусь! — в панике взвыл он. — Вы же обещали, ваше сиятельство! Вместе ушли — вместе вернемся! А если с вами, упаси боги… Или увидит кто? Мало нам было чулана этого? Домовладелец, поди, уже по всем северным окраинам нас обоих ищет!
— Утихни, — зашипел Астор. — Сказал же, тебе беспокоиться не о чем. И о Лусетиусе забудь, я ему прямо с Песчаной косы записку отошлю, чтоб шуму не поднимал. Мы никого не убили и не ограбили, кому мы нужны, скажи на милость?.. Сиди спокойно. Приведем себя в порядок, переоденемся — и в пригород.
Молодой человек жалобно заморгал.
— Вместе? — переспросил он. Маркиз кивнул. — Но вы же сказали, что со мной явиться не можете…
— С магом — не могу. Но тебя, в отличие от меня, в Мидлхейме никто знать не знает. Сменишь камзол, амулет под рубаху сунешь, чтоб глаз кому не надо не мозолил, и всех дел. Сойдешь за ординарца. Так что кончай колыхаться, во имя богов, без тебя тошно!
Он сердито тряхнул головой. Чародей открыл было рот — напомнить его сиятельству, что закон предписывает всем без исключения созревшим магам носить амулет на виду, но подумал и промолчал. Закон, если уж на то пошло, много чего предписывал — так же, как и устав, который они с маркизом Д’Алваро в любом случае уже непоправимо нарушили. Штатный маг не имеет права покидать заставу, не оставив никого себе на смену, без предварительного уведомления и серьезной на то причины, каковой внезапная блажь хранителя уж точно не является. Он не имеет права скрывать факт своего отсутствия, даже если оно прошло незамеченным, и обязан немедленно доложить куда следует по возвращении. И уж тем более ни при каких обстоятельствах, кроме прямой угрозы жизни хранителя в виду чрезвычайного положения или войны, он не смеет пользоваться воронкой перехода, если не имеет в распоряжении устойчивых ориентиров. Однако… Молодой чародей вновь тоскливо вздохнул. На бумаге все просто: тут так, тут эдак, и амба! А в жизни? Тебя выдергивают буквально из постели, ничего не объясняют, хватают за шкирку, волокут неведомо куда, незнамо зачем — и только попробуй, возмутись. Делай, что велено, да помалкивай в рукав, уповая на благосклонность богов, которые точно так же плевать хотели на тебя, как и твой господин. Если свезет и обойдется — радуйся. Нет — так чего же ты еще ожидал?..
Штатный маг второй заставы скользнул пальцами по перекрутившейся цепи амулета, вернул его со спины обратно на грудь и, устало прикрыв глаза, поглубже забился в угол сиденья.
* * *
Барон Д’Элтара, откинувшись в кресле, созерцал потолок своего кабинета. На ночь раздвинутые занавеси на окнах в утренней суматохе позабыли задернуть, и теперь комната больше напоминала горячую баню. Солнце снаружи палило нещадно, обжигая затылок даже сквозь стекла, жидким золотом растекалось по мебели, по паркету, слепило яркими бликами измученные бессонницей глаза, но барон даже не пытался хоть как-то это исправить. Ни желания не было, ни сил.
Переполох, еще несколько часов назад царивший в особняке Д’Элтаров, улегся. Семейный доктор, сделав все, что от него требовалось, откланялся и уехал. Домашним было объявлено, что жизни Кассандры ничего не грозит, а от болезни она, вне всякого сомнения, скоро оправится. Тем не менее, добавил господин Ларрэ перед тем, как покинуть дом, не следует рисковать здоровьем прочих членов семьи и слуг, поэтому он советует барону нанять сиделку. «Лихорадка Морфа, — пояснил он таким уверенным тоном, что даже сам Руэйд ему едва не поверил — при том, что названную хворь они только что вместе и выдумали, — заболевание отнюдь не смертельное, но редкое и малоизученное. К тому же, легко передающееся от одного человека к другому, пока заболевший находится в острой фазе. Когда юная баронесса придет в себя и вновь обретет способность двигаться, можно будет отменить карантин — но до этого момента приближаться к ней я настоятельно не рекомендую!». Баронесса Д’Элтара разрыдалась, трижды переспросила невозмутимого врача, точно ли все обойдется, и скрепя сердце пообещала следовать всем предписаниям. После чего, приняв две дюжины успокоительных капель по настоянию того же Ларрэ, удалилась к себе, даже не взглянув на супруга. Впрочем, барон был не в претензии, извиняться сейчас у него просто не хватило бы выдержки. Кристобель, вместе с отцом проводив доктора до коляски, заглянула к матери, убедилась, что та уснула, оставила ее на няню и отправилась в домашний храм. Слуги вернулись к своим обязанностям, стараясь без особенной необходимости не подниматься на второй этаж, а спустя час после того, как всё в доме наконец утихло и успокоилось, из обители, что на Южной косе, прибыла одна из белых сестер. Старшая жрица храма, как и предсказывал герцог эль Хаарт, к просьбе барона отнеслась с пониманием…