Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Лем Станислав

Что остается

Станислав Лем

Что остается?

1. Жутко не хочется ничего писать. А особенно - вести переписку. Очень уж многим охота заиметь мой автограф. Добровольно, то есть не припертый экстренными обстоятельствами, я автографов не даю. Не понимаю, кому и на что они нужны. Ведь это - мусор. Любой автограф, в принципе. Теннисисты, вратари, кинозвезды тоже вынуждены давать автографы. Человеческая потребность в таком собирательстве всегда представляла для меня загадку. Поставленный на мною же написанной книге автограф, в сущности, не на месте, потому что создает впечатление, будто у владельца книги и у ее автора (люди любят автографы-посвящения, пусть и продиктованные ими самими) и вправду есть нечто общее. Какая-то тень настоящих дружеских отношений. Еще сложнее отвечать на письма - это воистину тяжелый труд. Артур Кларк наготовил кучу типографски отпечатанных стереотипных ответов, в которые ему оставалось вписать лишь пару слов. И адресатов это устраивало. Я в свою очередь считаю это неуважением к другим особам, хотя понимаю, что болтаю глупости: бывают проблемы, с которыми иначе не справишься.

2. Старость - это когда человек не просто стар, а понимает, что становится все старше. Досадное обстоятельство. Человек понимает, что его организм состоит из большого количества подсистем, за которыми, как может, следит дух. В больном теле, само собой, и душа больная, но я имею в виду не старческие болезни. У разных людей в разном возрасте отказывают разные подсистемы: в этом отношении мы чрезвычайно похожи на автомобили. Если сначала отказывает мозг не беда. Ну а сердце: ведь это мотор, без него дальше не поедешь, и если нет приличной ремонтной мастерской, приходится пересаживаться в могилу. Вот я и думаю, что генная инженерия одним из первых продублирует человеческое сердце: ведь есть же две почки, могут быть и два сердца. Впрочем, здесь не место подробно обсуждать проблемы модернизации органов тела. Найдется какое-нибудь более эффективное средство для починки барахлящего сердца, чем довольно модное теперь пробивание закупоренных коронарных артерий при помощи зонда с шариком. И тогда на смену такой "пробивной" жизни придет новая - с участием добавочного сердца, а может, даже запасного. Пригодится и третья смена зубов. А все оттого, что Природа сформировала нас как существа, которым предназначено дожить до периода размножения, но полученный от первоначального толчка запас жизненной бодрости дает возможность дотянуть до сотни.

3. Сейчас, когда я пишу эти строки, в мире живет пять с половиной миллиардов людей. Абсолютно невозможно представить. Эта всемирная деревня (Маклюэн) полна гомона, трупов, мух, ползающих по детским полутрупикам, ежедневно она подвергается сильной компрессии, а телевидение каждый вечер вливает в нас, усевшихся перед ящиком со стеклянной стенкой, самый чудовищный из всех возможных кроваво-танковый экстракт. Если принцип отбора, при котором о 99,9999% событий умалчивается, а сообщается лишь одна микрогигананомилличастица, не является формой лжи, тогда такого явления, как откровенная ложь, вообще не существует. Я смотрю разные информационные программы и, в частности, отмечаю своеобразие польских программ. Разумеется, везде в основе этноцентризм: то, что произошло в данной стране, подается в первую очередь. Поляки страдают весьма обширным вздутием самомнения и поэтому начинают с себя. Страшно много эпизодов с заседаниями за большими столами, с говореньем из-за столов, с подписанием чего-то такого, что, как правило, не соблюдается, и только после идут трупы на разных стадиях разложения, бомбы, катастрофы транспортные и природные (зимние, летние и круглогодичные например, землетрясения). В этом смысле все каналы очень похожи друг на друга, и большинство из них не смеет рассекать новости рекламными вставками. Зато объем рекламы в других программах, особенно рекламы, прерывающей действие "на самом интересном месте", - величина постоянно возрастающая. Довольно много места занимает реклама видео- и оглушающей музыкой аудиоаппаратуры, но куда больше - прекрасных пейзажей и идиллических картин всеобщего счастья, приносимого поеданием разных там макарон. Даже супы вызывают необычайный восторг, что могло бы быть забавным, если бы их не было так много. Книги рекламируются чрезвычайно редко, практически - почти никогда. У реклам тоже есть своя парадигма. В последнее время тыльные части женской анатомии показывают, что называется, на грани фола (грубиян и хам сказал бы: вот голую ж: на секунду показали), как приманку. А вообще-то эта тема достойна более глубокого теоретического изучения .

4. Большинство людей голышом выглядят гадко, и оттого, думаю, желание прикрыть эти наши глупости, подверженные неумолимой гравитации, вызывало и вызывает настоятельную потребность в одежде, неизбежной производной от которой является мода. Журналы мягкого порно, демонстрирующие наготу, врут, поскольку показывают микроскопическую толику всей популяции современных женщин. Стройных, ладных, пропорционального сложения. Я много видал таких журналов, но ножек "колесом" или "иксом" я там не заметил. А вот "Хастлер" публикует снимки голых женщин, которые сами того захотели: картинки весьма удручающие. Возможно, они вселяют надежду в сердца дам, сложенных так же или даже еще хуже. Кроме того, связь эротики с наготой эфемерная: например, уроки аэробики и прочих гимнастик проводят, как правило, симпатичные девушки, однако, сколько бы они ни скакали, сколько бы ни кувыркались, - никаких стимулов для секса. Все как-то удивительно бесполо. Видимо, эротическая привлекательность складывается из мелких элементов, а вовсе не требует выставления на всеобщее обозрение детородных органов, о которых можно сказать больше, чем мне хочется, но которые в рамках преобладающей у нас эстетики никак нельзя назвать красивыми per se, хотя и невыразительными их тоже не назовешь. Они исключительно функциональны, а красоты в них столько же, сколько в анатомии насекомого, рассматриваемого через увеличительное стекло. Я, конечно, высказываю свое мнение, и если когда-то я написал для американцев, что vulva вместе с волосяным покровом, увиденная в анатомическом атласе отца, произвела на меня удручающее впечатление, потому что я, ребенок, решил, что это паук или какое другое ползающее членистоногое, то теперь, по прошествии многих лет, могу лишь сказать, что тогда я написал правду. Правду личную, индивидуальную. Не уверен, бывают ли другие.

5. В продолжение поднятой темы людей можно бы разделить на две категории: одних вполне возможно представить в процессе полового акта без оцепенения и даже без ужаса, а другие выглядят так, будто они вообще созданы не для этих актов - не в смысле, что они физически не способны, а как будто кому-то захотелось использовать раскрытый зонтик в качестве зубочистки. Не вместо, а в качестве. Безумие ведь - но разве не безумие делить людей на два вида? Сексапильность - свойство уникальное, не терпящее множественности: сто тысяч голышек забивают друг друга, как и все случайно помещенные друг против друга полотна мастеров живописи (второе удачно отметил Гомбрович в своих "Дневниках").

6. Само собой, one man's meat is another man's poison. Есть люди, которых привлекает убожество, уродство, любая мерзость. Это исступленные турписты. А глашатаем турпизма на грани убийства из сладострастия и убийства просто ради убийства был де Сад. Теперь к этому вернулись, потому что эпоха вседозволенности уничтожила какие бы то ни было сдержки и скованность. Самая симпатичная мне часть молодежи старается это игнорировать, иначе говоря хочет сделать эротику опять чем-то чистым и свежим, а не вонючим и вымазанным разными влажными выделениями. Уже за одно это молодежь достойна уважения, хотя, с другой стороны, ей нравится рок, о котором я скажу, что он - как немецкий соус к жаркому. Я утверждал, что существует только один такой соус, в единственном резервуаре, и его гонят по трубам по всей Германии. И что есть только одна по ритму и мотиву мелодия, которую по-разному инструментируют и называют, а играется она с ужасным грохотом, причем манера исполнения - нечто среднее между эпилепсией и случкой. Конвульсии - норма и там и там, различия лишь в частоте на единицу времени. Что поделаешь, я, старый, глухой, в этой музыке не разбираюсь, но считаю, что пребывает она в состоянии полной дегенерации: после такой музыки некуда больше идти и рано или поздно придется повернуть назад. Старые танго, фокстроты, лирические песни давали возможность идти в разных направлениях, а что делать с этим случкообразным дерганьем? Его можно только взять и выбросить, а освободившееся место заполнить чем-то другим. Для неомеломанов сказанное мною - страшная ересь, да только кричу я ее в холодную печь, зная, что никто не прильнет ухом к отверстию трубы. Кокетство? Пусть так.

1
{"b":"61369","o":1}