– За что?! – отчаянно закричала она, адресуя свой вопрос небесам. Чем заслужила такую жизнь?
Вечный контроль. Ирен задыхалась, чувствуя себя птицей в золотой клетке. Одета, обута, не голодает, но никакой свободы. Даже вещи сама себе не имеет права выбрать.
Некоторое время она горько рыдала, ничего не замечая вокруг, и возникший белоснежный платок перед самым лицом стал полнейшей неожиданностью.
Ирен вздрогнула, когда перед ней на корточки опустился незнакомый парень и миролюбиво произнес:
– Не стоит плакать на морозе. Уверен, все не так страшно, как кажется в данный момент.
– Да что ты знаешь! – со злостью воскликнула она, выхватив платок и громко высморкавшись.
У незнакомца было ничем не примечательное благодушное лицо и участливый взгляд, что удивило Ирен.
– А ты расскажи, – просто сказал он и устроился на скамейке рядом.
Ирен машинально подвинулась, косясь на него. На вид – лет восемнадцать, симпатичный, но не красавец. Было в нем что-то располагающее, вызывающее доверие. Он спокойно сидел, давая возможность рассмотреть себя и самой решить, продолжить разговор или нет.
Ирен все-таки решилась. Рассказала о закрытой школе, о дурацких правилах, которым должна следовать дома, о том, что никому не нужна. Даже брату с Ханом, которые лишь спешат отделаться от нее. Никого на свете не интересуют ее желания и стремления, а вот она должна подстраиваться под всех. О принятых в их кругу договорных браках и о том, что даже самый лучший парень – Хан, который предложил со временем стать ее мужем, ничем не лучше.
Было странно говорить с совершенно незнакомым человеком. Парнем. Она вообще была знакома только с Ханом, если исключить из списка мужчин-родственников. Общаться с другими молодыми людьми противоположного пола ей было строжайше запрещено. Сейчас же Ирен нарушила этот запрет и чувствовала себя как никогда свободной. А еще, делясь наболевшим, как будто освободилась от давившего груза, и на душе стало легче.
Выговорилась. Сожалений из-за лишней откровенности не было. Незнакомец молчал, и это молчание затягивалось. Ирен повернула голову и взглянула на него. Он все так же сидел, только глаза оказались закрыты. Уснул? Она перед ним душу выворачивала, а он…
Но не успела обида разрастись, как незнакомец открыл глаза и посмотрел на нее. И столько в этом взгляде было жалости и сострадания!.. Ирен поняла, что сейчас утонет, растворится в глубине его чувств.
– Мы не выбираем семью в которой рождаемся, – начал он. – Тебе стоит принять их такими, какие они есть, и не обижаться на них. Родители дают нам жизнь, уже за одно это стоит быть им благодарными.
Он чуть помолчал, а Ирен поджала губы, чувствуя, что сейчас нарвется на лекцию о послушании родителям. Вот только незнакомцу опять удалось ее удивить.
– Знаешь, – задумчиво сказал он, – каждый человек превыше всего ставит свои желания. Учись говорить о своих и отстаивать их. В то же время, поступая так, как хочешь, иногда следуя наперекор, нужно быть готовой к цене, которую заплатишь.
Она не совсем поняла, и он это увидел.
– Приведу пример. Ты хочешь попасть на концерт своей любимой рок-группы, но родители тебя не пускают. Можно на них обижаться, устраивать скандалы и просидеть весь концерт в своей комнате, жалуясь на судьбу и плача. Или…
– Или… – как зачарованная повторила Ирен. С ней так еще никто и никогда не говорил.
– Или ты можешь придумать, как заработать деньги на билет, сбежать из дома и пойти на концерт. Ты получишь удовольствие, и твоя мечта исполнится. Но будь готова к тому, что своим поступком ты перепугаешь родителей. Они могут даже обратиться в полицию! По дороге на тебя могут напасть, обидеть, обокрасть. После такой выходки тебя, вероятнее всего, запрут дома или накажут. Вот и решай, стоит ли твое желание той цены, которую придется заплатить, и если да, дерзай. Не стоит ждать от других, что они станут исполнять твои желания. Делай это сама, но понимай, насколько это важно для тебя и какую цену придется заплатить.
Ого! Слова этого на вид обычного парня перевернули весь мир. Ирен поняла, что не только родители ограничивали ее, но и она сама. Свобода все это время была рядом, стоило только протянуть руку и получить ее. Осознание этого так сильно потрясло.
Усмехнувшись, незнакомец коснулся ее подбородка, прикрывая непроизвольно раскрывшийся рот. У Ирен даже зубы слегка клацнули.
– И еще, никто не может запретить тебе сидеть на морозе, но будь готова к тому, что завтра можешь заболеть. Мне кажется, тебе этого не хотелось бы. – Он встал и протянул руку: – Позволь проводить тебя до отеля.
Как зачарованная Ирен взяла его за руку и пошла рядом. Весь путь они молчали. Ирен обдумывала услышанное и даже не заметила, как они оказались у входа в отель. Она не знала, что сказать на прощание и как поблагодарить. Мучительно подбирала слова и поняла, что даже имени его не узнала!
– Удачи тебе, Снежинка! – сказал незнакомец.
– Кто? – удивилась Ирен.
– Снежинка. Ты такая же красивая и уникальная. Когда повзрослеешь, не соглашайся на договорной брак. Ты достойна того, чтобы тебя любили. И ценили. – Незнакомец добродушно щелкнул ее по носу.
Улыбнулся.
Не зная, как реагировать, Ирен несмело улыбнулась в ответ, пробормотала что-то неразборчивое и нырнула в двери отеля.
Он прав: надо всегда думать о последствиях. И нельзя забывать о себе.
В холле Ирен наткнулась на крайне встревоженного Хана. При виде девочки тот бросился к ней. Ирен попятилась: ей показалось, что Хан с трудом удержался, чтобы не схватить и не встряхнуть ее как следует за плечи.
– Ты где была? – в голосе отчетливо слышалась злость.
– Выходила подышать, – пролепетала Ирен, понимая, что про разговор с незнакомцем лучше умолчать.
– Почему не сказала?!
– Ты сам велел мне убираться! – возмутилась она.
Хан на мгновение замолчал, словно пытаясь сдержать рвущиеся с языка ругательства. Глубоко вдохнул и медленно проговорил:
– Марш в номер. Просил же тебя как человека, не выходи одна.
– Мне четырнадцать!
– Почти. И тебя отпустили только потому, что ты обещала нас слушаться. Я в тебе ошибся?
Ирен вздохнула. Да, тут Хан был прав. Отец сопротивлялся до последнего, считая, что ей лучше посидеть дома и помочь матери с очередным благотворительным вечером. Хану с Богданом пришлось приложить немало усилий, чтобы уговорить главу семейства. И дать Ирен вздохнуть чуть свободнее.
– Извини, – кротко проговорила она, опустив голову, – я была не права.
– Иди в номер, – приказал Хан, – я тоже скоро приду.
– И не будешь зажигать в баре?
– Нет настроения, – мрачно откликнулся Хан.
У Ирен его тоже не было. Она поднялась в номер, умылась и залезла под одеяло. Заснула далеко не сразу. Слышала, как вернулся Хан, судя по звукам – включил ноутбук. И тихо выругался.
Ирен уснула ближе к полуночи. А отблески света из комнаты Хана погасли ближе к утру.
* * *
Хан едва не проспал завтрак. Его разбудила уже одетая и причесанная Ирен. При виде ее опасений в глазах Хан испытал укол совести. Наверное, не стоило вчера повышать на нее голос. Но он действительно испугался, не найдя девочку в номере.
«Сдержанность. Все-таки ее мне не хватает».
– Пошли есть, – проговорила Ирен. – Ты вообще не спал?
– Спал, – буркнул Хан, переворачиваясь на спину. – Подожди, сейчас оденусь и глаза протру.
Ему потребовалось пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок. Натянув джинсы и желтую толстовку, быстро забежал в ванную, умылся и пригладил волосы.
Сведения и подозрения насчет Лили жгли Хана изнутри, однако поделиться ими с Ирен он, понятное дело, не мог. Идеальным решением было бы позвонить отцу Богдана и рассказать о своих соображениях, но тогда друг его не простит.
В ресторане они столкнулись с Богданом. Тот, тоже явно не выспавшийся, по-братски потрепал сестру по волосам и попросил: