С таверны шла радостная, мечтая и предвкушая. Возле дома стояли два охотника и один стражник, присланный с самой мэрии.
- Гражданка, Лорена. В связи с вашим заявлением выслана проверяющая комиссия. – Усатый дядька был явно недоволен своим здесь присутствием. - Но вы можете забрать его, если конечно передумали.
- Здравствуйте, - мило улыбаюсь, - видите мою дверь? – все кивнули. – А борозды от когтей в металлической пластине? – о, присмотрелись, кивки более неуверенные. – Хотите патрулировать внутри или снаружи? – я то понимала, что засаду надо строить серьезную, и в доме защитник не помешает. А чтоб о чести много не болтали, позову бабку Агафию, она у нас на пол королевства моралистка. Говорят, по молодости при одном графе на кухне работала. Так там весь коллектив девицами состарился, никто не познал ласк, ни девушки, ни мужчины. Говорят, граф от горя, без наследников и помер.
Только услышав о моей беде, сердобольная бабка закрыла свой дом, взяла коцюбу и лысого пса, и пошла смотреть.
- Прохиндеи, охальники, извращенцы! – у бабки истинно был боевой стиль коцюбы. Мужики не могли не то, что на меня не так посмотреть, им скоро вообще глядеть будет нечем. Эх, жаль все женатые… Ну ничего, приоденусь и к Леону, а там глядишь, и вечерняя служба в церкви начнется. Отец Тифон должен как раз успеть, он, правда, вместе с остальными мужиками пошел палить Иланну. Но такое каждые полгода случается. А потом люди вновь бегут к знахарке покупать любовь, месть, молодость. Грешат соответственно. Идут на исповедь - каются. Святой отец накладывает им наказание с обязательным пожертвованием на церковь. Так и живут в симбиозе.
А я уже нарядилась, платье белое, коса золотая, глазищи синие, килограмм двадцать лишние… Собиралась идти, да на всю улицу там как завоет. САМА НЕ ПОНЯЛА, КТО ПЕРВЫЙ ДВЕРЬ ЗАКРЫЛ Я ИЛИ БАБКА. Комиссия забилась в угол. Ждем, молчим. Подошло, поскреблось в дверь. Мол, открой хозяйка. Смотрю на защитников, думаю, надо их отправить на дело, пока хищник на живца, то есть меня бежит.
- Кто пойдет? – стражник и темненький охотник отступили, а светлый с залысинами так и остался стоять. Но он поговаривают с детства такой, туго соображающий, мамка его, когда корову сдоила, ведро ему на голову нечаянно опустила. Теперь он такой, передовик везде. Витязь, так его в селе прозывали, прошел уже четыре войны. Первый раз, когда был призыв, он действительно проходил по спискам и возрасту, отслужил пять лет. Второй раз, уже при власти нынешнего короля, просто стал не туда. Мужиков, тех, что служили, попросили стать направо, а призывников налево. Он вновь отслужил пять лет и поучаствовал во второй войне. Третий раз он попал на войну, перепутав кабинеты в мэрии: призывной пункт и местного нотариуса, где оформлял документы на участок и дом, что заслужил в армии. Поставил закорючку в бумагах и - заслужил еще двадцать соток. Четвертый раз плавно перешел с третьего, когда возвращались отслужившие солдаты и пересеклись с новоприбывшими, он странным образом остался со вторыми.
- Ну, иди, раз храбрый, - мужик, обернувшись что-то таки понял. Тоненько подвил Макар, громко поддержал его волчара с той стороны.
- Побыстрее, проявите свою героическую суть и отработайте подати, - я опаздывала на свидание. В этот момент за моей дверью началось представление. Там перестали выть и начали рычать громко с остервенением, причем в несколько глоток. – Им моя дверь, что, мясом намазана? Совсем серые обнаглели. – Пока мужики сторожили дверь, а окна у меня закрыты ставнями посерьезнее чем дверь, я сама в расстроенных чувствах пошла в комнату, свидание не удалось, так хоть книжку почитаю.
- Эй, - за мной, как оказалось, мышкой проскользнула бабка, - Ларена, ты бы собрала самое необходимое и завтра того, - она куда-то кивнула.
- Что, того?
- Из города бы ушла, да травкой какой посильнее натрись. – Смотрю молча, больная она что ли?
- Это вы бабушка к чему? Зачем мне свой дом покидать? – а она смотрит так, серьезно, аж мурашки по телу.
- Не серые это, и не лунные. Перевертыши тебя облюбовали. – Вот услышала я ее, а в голове зашумело. Поверила я. Вот так, с первого раза. А перед глазами все события стали в цепочку вязаться. Последним вспомнила ритуал, что провела, на внеземную любовь. Да это будут самые короткие и экстремальные отношения. Волк и кусочек мяса. Нечисть и нежная невинная душа. Семья оборотней и я, дура, что привязала к себе одного из них.
- Я же отворота не знаю… - тихонько прошептала, оседая вниз. Как-то влюбленным девицам это раньше не требовалось. А он теперь меня не оставит. И что делать? Город то надо покинуть и травы я знаю, чтоб со следа сбить и запах поменять. Но ведь всю жизнь бегать не буду от русого парня с доброй улыбкой, когда-нибудь загрызёт. Жаль Ассы нет рядом, она наверняка знает, как волчару отвадить. Точно, надо её найти.
- Что ты сказала? – бабка подошла поближе.
- Спасибо говорю, что честь сохранили и на ум наставили, - и, встав, сделала земной уклон.
- Ну что ты девочка, - она подошла и по-отечески погладила меня по голове, - ты главное подумай, кому дом перепишешь и еще может что. Тебе то скоро не понадобиться, – я не ответила, подавилась от неожиданности слюной.
- И вам не хворать бабушка сто лет, – тут Агафия замахала на меня рукой.
- Что ты, что ты, мне уже сто двенадцать. Зачем болезней желаешь? – смотрю на сурово сжатую в крепкой старческой руке коцюбу.
- Долгих вам лет жизни, этак пятьсот, - смотрю в сузившиеся глаза, - семьсот? – улыбнулась, кивает.
- Спасибо порадовала, мой отец вот шестьсот пятьдесят прожил, да косточкой подавился в таверне и помер. Ты гномам не доверяй! Поняла?
- А почему? – тех гномов лет двести уже никто не видел, даже в их главные подземные ворота не стучали. Отец нашего короля сказал: «Не трогай лихо, пока спит тихо». А на возражения советников, что проверить надо, что там под землей происходит. Ответил, что если помрут гномы эти, то завоняется. Двести лет как ждем.
- Рыбу тогда гном готовил, все кости не выбрал, - ответив, бабка гордо удалилась. И это ее я раньше считала человеком? Да не знаю кто более жуткий, столетняя бабка или простой перевертыш.
Недолго думая начала собирать вещи, с сожалением оставила много платьев. Все не потяну, даже не покачу, а еще еда нужна. Хорошо хоть карта стран разных в одной книжке была. Хорошая, с цветным рисунком и подписью. Жаль, там дорог не было нарисовано, только названия самых больших городов. Но ничего, дойду. Найду Ассу, пусть посоветует, как приворот снять. Взяла с собой еще травы сушёные, они мне понадобятся. Замалевала рожу всяким, волосы спрятала, страшные пожитки, те, что полы ими мыла надела. Смотрюсь в зеркало, икаю. Авось разбойники не позарятся. То ли покойник, то ли нечисть. Ложусь спать. Бабка все равно на страже.
========== Часть 2 ==========
Витязь был грустный, очень, очень. Когда утром ушла Ларена, он с остальными выпили все запасы спирта от страха. И родился он, гениальный план, ловить зверя на живца. Так как чистой душей девы для мерзкого серого волка не осталось, решили импровизировать. Помогала бабка и лысый Макар. Утром, перевертыши ушли, а целый день квасившие герои решились на приключение. Витязь станет самым славным героем. Именно он поздним вечером оказался одет в белое платье, на каблуках из молодости бабки Агафы (размер ноги совпадал) и так как волос на голове не было, а пояс из шерсти пса у бабки был, то согревающий «лекарь» оказался у него на голове. Немного пары алкоголя прошли, когда он услышал вой, еще более они проветрились в процессе убегания. Так быстро Витязь ЕЩЕ НЕ БЕГАЛ. Особенно, когда вспомнил, что «друзья» забыв о засаде, пошли дальше пить настойки из календулы и крапивы, которых было много в погребке бывшей хозяйки. Но надежда мужчины спрятаться внутри истаяла, когда он подбежал к двери, ушлая бабка не забыла ее закрыть на ночь. Витязь взвыл, Макар с той стороны ответил. Большой серый волчара, что ориентировался на запах платья, радостно оскалился. И солдат снова побежал, как никогда в жизни: он бегал и за Родину, и за свободу, особо часто они убегали из поля боя после наставительных фраз: «За КОРОЛЯ!» Но сегодня он бежал за себя, вокруг дома, семь раз, и волчара за ним не поспевал. А потом видимо проснулась бабка Агафия и впустила живца внутрь, бить остальных.