– Я бы тофе от таких вубифь не откавалфя, – со вздохом ответствовал этому высказыванию чей-то дребезжащий голос. – Перед бабами рот открыть фтыдно…
– Тебе, старый, давно в землю пора, а ты все о бабах мечтаешь!..
– Мефтать, внаете ли, не вредно!
Эвин был, пожалуй, единственным, кто прошел мимо, даже не глянув на пугающие трофеи. Он ступил под свод закрытых ворот, направился к вырезанной в них калитке, как вдруг один из троих скучавших там стражников, опустил к нему острие алебарды:
– Куда прешь? Как к себе домой, право-слово!..
Другие двое стражников, впрочем, тут же встрепенулись и пинками отогнали невежу в сторону:
– Пожалте, ваше сиятельство!.. С возвращеньицем! Поздравляем вас, ваше сиятельство!
Эвин, не нашедши, что сказать, молча кивнул и поспешно прошел во двор Утренней Звезды. Слова стражника чувствительно покоробили его.
«Хотя, что здесь такого? – постарался успокоить он себя. – Я его никогда не видел, неудивительно, что и он меня не знает. И потом… Когда я последний раз был здесь?..»
У Полуночных Егерей было немало забот, Эвину довольно редко выпадал случай посетить родной замок. А последние пару месяцев выдались особенно жаркими. Сначала был обычный караул ближних пределов Тухлой Топи, длящийся по обыкновению две недели. По возвращении Егеря сразу отправились на дальние хутора – в тамошнем Черном болоте снова обнаружились следы увурта. О болотном гнезде этих тварей известно было давно, вот только добраться до него, скрытого в глубине болотной гати, ни для одного человека не представлялось возможным. Оставалось лишь время от времени отслеживать появление очередного зубастого чудища и уничтожать его, пока он не подрос, не набрал полную силу, не успел натворить дел… С увуртом провозились целых восемь дней, пока отыскали, пока устроили ловушку, пока заманили… Да еще и тварь, когда ее добивали, умудрилась последним отчаянным выпадом чиркнуть Мюра по ноге шипастым мощным хвостом. Пришлось задержаться на дальних хуторах, где добрую неделю отпаивали раненого травяными настоями, выгоняя яд из организма.
Вернувшись наконец в казармы, нашли там троих парней – очередных претендентов в рекруты Полуночных Егерей. По старинному обычаю всех троих надобно было отвести в ближние пределы Тухлой Топи для первоначальных традиционных испытаний. В Топь с парнями пошли Крэйг и Эвин – и без толку провозились там почти неделю. Испытаний претенденты пройти не смогли и были отправлены по домам с рекомендацией явиться на следующий год… Если из их юных головешек, конечно, к тому времени не выветрится желание стать Полуночными Егерями…
Только Эвин успел выспаться в казарме, как снова пора было собираться в дорогу: на Кабаньем хуторе появилась стая оборотней…
Красный двор кипел шумной предпраздничной суетой, Эвин, широко шагая, быстро пересек его, попутно подивившись обилию незнакомых лиц. Н-да, действительно, давненько он не появлялся здесь… Впрочем, кое-кто из прислуги, стариков, служивших еще его отцу, приветствовали его и приветствовали с искренним радушием. У входа в замковые покои Эвина снова встретила стража. На этот раз юношу узнали, распахнули перед ним двери:
– С прибытием, ваше сиятельство! – отсалютовал ему алебардой один из стражников, немолодой грузный мужчина с тяжелым квадратным подбородком. – Уж знаем, знаем все! И про Черное болото, и про Кабаньи хутора, и про Мартина Ухореза! Утренняя Звезда за вами, Полуночными Егерями, как за каменной стеной, благодетели наши!..
– И тебе привет, Малок, – откликнулся Эвин. – Как твоя жена?
Стражник с квадратным подбородком просиял от того, что наследник Утренней Звезды, оказывается, не забыл подробности последнего их разговора, который состоялся аж более чем месяц назад, окинул горделивым взглядом своих товарищей.
– Да что ей сделается-то?! – пожал он плечами. – Похворала, похворала да оклемалась… А сэр Альва с утра тута, никуда не изволил выезжать…
Кивнув, Эвин направился было дальше, но стражник несмело шагнул к нему:
– Прикажете доложить о прибытии, ваше сиятельство?
Эвин остановился. Раньше ему никогда не требовалось доклада, чтобы навестить дядюшку.
– Э-э… Сэр Альва сейчас очень занят… – поспешил пояснить, верно почувствовав неловкость ситуации, стражник. – Сами понимаете, такая неразбериха у нас… Прямо на головах все ходят! Я подобного бардака с самой Кровавой Субботы не видывал, гм… Оно и понятно, такое событие грядет, такое событие! Большой праздник для всех нас! Вы уже слышали: сам герцог Руэри собирается в Утреннюю Звезду! Когда-то он нас последний раз визитом удостаивал! Ого! Потому-то у сэра Альвы и минутки нет свободной, он то тут, то там, в своих покоях не сидит… Ему доложат, и он мигом отыщет время для встречи. И вам не надо будет беспокоиться искать его… Или ждать понапрасну. Так удобнее будет, ваше сиятельство!
– Пожалуй, – ответил Эвин. – Это разумно. Доложи. Передай, я буду у себя, пусть пришлет за мной.
Тут стражник снова замешкался. Будто хотел что-то сказать, но не решился.
– Сделаю, ваше сиятельство, не извольте беспокоиться! – проглотив замешательство, выпалил он.
Юноша поднялся к Галерее Славы, через которую лежал путь в графские покои. Пока он шел туда, лестницы и коридоры постепенно пустели, а в самой Галерее уже не оказалось ни одного человека. Тихо было в Галерее Славы, просторно и прохладно, гомонливая душная предпраздничная сумятица осталась за ее пределами, внизу и позади.
Эвин замедлил шаги, разглядывая висящие по стенам черепа и скелеты разнообразных Темных тварей, истребленных за то время, пока стоит замок. Вперемежку с трофеями висели старинное оружие, гербовые щиты, доспехи – все это когда-то принадлежало славным предкам юноши. Желтые лучи солнечного света, падавшие из высоких и узких окон, рассекали пространство Галереи на множество примерно равных частей; получалось так, что вся экспозиция делилась на смысловые сегменты – каждый из которых содержал вещи кого-то одного из Стормов, а также останки наиболее опасных и редких тварей, что он убил.
Здесь все было до малейшей черточки, до самой крохотной детали знакомо Эвину с самого детства, здесь до сих пор ничего не изменилось. Солнечная щекочущая глаз тишина и терпкий запах древней пыли хранили покой Галереи Славы уже много-много лет.
Сколько часов провел Эвин здесь со своими братьями, Эллианом и Эдгардом! Тогда им не возбранялось снимать со стен оружие – правда, всегда под присмотром воспитателей – примеривать на себя части доспехов, даже устраивать детские неумелые бои. Хотя, какие там бои… Шатаясь под тяжестью шлемов и щитов, всего-то разок взмахнуть тяжеленными мечами, столкнуть их с громким отчетливым лязгом… Чтобы заметалось под высокими сводами быстро угасающее эхо удара и сразу потонуло в звонком шуме их смеха и топота. Это давние солнечные картины были самыми живыми в памяти детства Эвина.
Юноша рассеянно протянул руку к мечу своего прадеда, Гельма Сторма… Протянул и тут же привычно отдернул.
Когда не стало отца, некоторое время им с братьями было не до игр. А затем дядюшка Альва строго-настрого запретил племянникам трогать древнее оружие, и тому было весьма веское основание.
Сколько же им тогда было, Эвину, Элиану и Эдгарду?.. Кажется, по семь лет. Верно, по семь лет. Значит – уже десять лет прошло с той поры… А он все помнит лица своих братьев, как будто они расстались только вчера. Впрочем, как и забыть их лица? Достаточно лишь взглянуть в зеркало на свое собственное отражение, чтобы ушедшие образы вновь обрели плоть…
Род Стормов, Стальных Орлов, был знаменит еще и тем, что почти каждое поколение давало миру тройню крепких и здоровых мальчиков-близнецов, будущих великих воинов и магов. Адам, Аксель и Альва – были предпоследней тройней. Эвин с братьями – последней. Сам дядюшка Альва сыновей не имел, Сестры-помощницы даровали ему только дочерей, но зато в избытке. У Эвина было уже семь двоюродных сестер. Дядюшка же Аксель, посвятивший жизнь изучению магии, вынужден был хранить свою девственность (всем известно, что любовные упражнения расходуют чересчур много драгоценной для магов маны), поэтому детей не мог иметь в принципе.