Морган поставил точку и откинулся в кресле.

– Очень много теней, – повторил он вполголоса, словно пробуя слова на вкус. – Очень много теней…

Дневники так увлекли его, что он снова засиделся до полуночи. Часов в десять послышался тихий стук – сперва показалось, что со стороны окна, но затем выяснилось, что это Донна хочет узнать, не спустится ли он к чаю. Морган только отмахнулся, а когда снова посмотрел на часы, было уже четверть первого. Снилось ему что-то тяжёлое и липкое, и, наверно, поэтому он проспал, впервые за долгое время. На работу прибыл последним. Заглянул в приёмный зал, с облегчением убедился, что никаких разгневанных посетителей, штурмующих пустую стойку, и в помине нет, и, уже повеселев, прошёл в офис.

– …А потом он и говорит: «Кэндл, можешь выйти в зал и обнять меня там минут через пять?» Ну, я думаю, черти-сковородки, а забавно ведь будет. Выхожу – а тот бугай уже стоит перед ним с розами… О, привет, Морган! Как, продержался без меня эти дни или по ночам в подушку рыдал? Я тут мисс Майер рассказываю про твой фан-клуб.

– Я уже слышал, – хмыкнул Морган. Кэндл была в своём репертуаре – безупречный почти-деловой-костюм с узкой юбкой до пят, из-под которой выглядывают тяжёлые ботинки, и густая подводка вокруг глаз. – Не носи чёрно-белое. Становишься похожа на панду. И, кстати, не забудь упомянуть, что того монстра с розами натравила на меня именно ты.

– Почему это натравила? – искренне возмутилась Кэндл. – Я просто помогла осознать его собственные чувства…

– В любом случае периодические стрессы тебе на пользу. Привет, Морган.

– Привет, дорогая. Ты, как всегда, добра ко мне, – ворчливо откликнулся он и отвернулся к кофемашине, краем глаза наблюдая за сестрой. Гвен была безупречна – впрочем, как и всегда. Рыже-красные волосы укрощены строгим каре, тело – футляром тёмно-серого делового костюма, а мысли… кому какое дело до мыслей по большому счёту.

– Я по делу, – коротко произнесла она.

– Я и не сомневался. Кофе?

– Спасибо, мисс Льюис меня угостила, – вежливо отказалась Гвен, в упор глядя на него. И если цвет волос она унаследовала отцовский, то взгляд – матери. – Поговорим? Наедине.

Это «наедине» означало, что Кэндл нужно убраться из кофейной комнаты. И чем быстрее, тем лучше.

– Поговорим, – со вздохом согласился он. – Кэндл?

– Пойду посмотрю, как там дела в зале. Вдруг посетители уже грудью бросаются на стойку? – подмигнула она. – Не обижайте тут Моргана без меня, мисс Майер.

– В искусстве обижать его мне далеко до ваших высот, – ровно ответила Гвен и громко щёлкнула замком сумочки – точно выстрел раздался.

Кэндл фыркнула, подхватила свою пузатую чашку с кофе и бодро промаршировала в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.

– И почему вы всё время ссоритесь? – риторически вопросил Морган, усаживаясь на диван рядом с сестрой.

– Глупый вопрос, мой дорогой братец. Мы с мисс Льюис слишком похожи, – с той же безупречной серьёзностью ответила Гвен. – Только она делает то, что хочет.

«А я нет» – это Гвен так и не сказала, но некоторым словам вовсе не обязательно прозвучать, чтобы отравить ноосферу.

– Жаль. Вы бы хорошо смотрелись вместе, если бы подружились, – вздохнул Морган и пригубил кофе. Было отвратительно горько. – Так зачем ты пришла?

– Поговорить. – Гвен качнула головой, и безупречно гладкое каре чиркнуло по плечу. Морган вздрогнул: на мгновение ему померещился длинный глубокий надрез в серой ткани, но это, конечно, был всего лишь аккуратный шов пиджака. – Ты знаешь мистера Диксона?

– Председатель Совета графства, – растерянно кивнул он, пытаясь отвести взгляд от бритвенно-острой кромки ало-рыжих волос. – Вроде бы он помогал Найджелу Гриффиту в каких-то щекотливых делах. А что?

Взгляд Гвен был прозрачнее и холоднее ноябрьского неба.

– Диксон планирует нечто крупное. Ходят слухи о гигантском экопарке аттракционов на болотах между Форестом, Сейнт-Джеймсом и Тейлом.

– И где подвох? – Морган отвернулся и принялся бездумно водить пальцем по вытертым кнопкам кофемашины. На ощупь они были тёплыми и безупречно гладкими; нажмёшь посильнее – и огненный кофе сквозь решётку брызнет на стоптанный ворс ковра. – Вроде бы аттракционы – дело хорошее, а экопарк – тем более.

Гвен медленно опустилась на диван, закинула ногу на ногу и похлопала по продавленной подушке рядом с собой. Морган без споров сел и наклонился к сестре.

– Не так давно я столкнулась в Пинглтоне с одним старым другом по юридическому колледжу, – произнесла она тихим, почти беззвучным шёпотом. Слова скорее угадывались, нежели слышались. – Он сейчас работает личным помощником Диксона… И, в общем, собирается уходить.

– Пускай уходит, если хочет, – легко согласился Морган. – Наверное, отыскал местечко потеплее.

Гвен поменяла ноги местами; теперь сверху была левая, и над коленкой сквозь колготки отчётливо просвечивало красное пятно.

«Сестрёнка-неженка».

– Ты не понимаешь, – спокойно ответила она, так же глядя в сторону. – У Стива лисья интуиция, она никогда не подводит. И если он говорит, что Диксон замахнулся на кусок не по размеру и надо линять – значит, так и есть. А если с этим экопарком что-то не то… Ты ведь уже понял?

Морган кивнул.

– Отца подставят. Точнее, сделают крайним.

– Именно, – тихо подтвердила Гвен. – Гриффит – лишь посредник, и если Диксон начнёт тонуть, то сдаст его не задумываясь. А Гриффит попытается выкрутиться и сдаст Годфри Майера.

– То есть отца.

– То есть отца, – с прохладцей согласилась Гвен. – Сомнительно, чтобы он ничего не знал о проекте, напрямую связанном с Форестом.

Морган повернул голову и уставился на сестру в упор – так, что видел сейчас каждую трещинку на её обветренных губах.

«Волнуется».

– И чего ты от меня хочешь? Чтоб я предупредил отца?

– Как хочешь, – поморщилась она и добавила торопливо: – Главное – сам не вмешивайся. Я не хочу, чтобы ты…

– Что? – Моргану показалось, что он ослышался.

От Гвен словно шарахнуло электрическим разрядом – гнев пополам с нежностью, остро, ощутимо, до мурашек по спине.

– Не выполняй больше поручения Годфри. Слишком большие суммы на кону. Мне всё равно, что будет с ним, но я не хочу, чтобы он и тебя потопил. Будь осторожнее, братец.

– Как скажешь, сестрица, – машинально ответил Морган в тон, а Гвен вдруг резко подалась к нему, стиснула в объятиях. Морган замер, чувствуя огненный жар её кожи даже сквозь доспех делового костюма. Сквозь два доспеха. – Идиот… Мало тебе было того удара по голове?

Этажом ниже пронзительно затренькал телефон.

Гвен отстранилась и поднялась, невозмутимо отвернув юбку, – безупречная, холодная, словно какое-то сказочное ночное существо, случайно залетевшее в уютно-тёплую комнату отдыха в медово-молочных тонах. Даже оттенок волос сейчас напоминал апельсиново-клубничный лёд.

– Спасибо за предупреждение, – только и смог выговорить Морган.

Она махнула рукой и вышла; ковровое покрытие в коридоре впитало звуки шагов, как будто двигался призрак.

Через три минуты в комнату отдыха заглянула Кэндл и сообщила, что в приёмной по-прежнему никого, а Ривс с Оаклендом помирают от кофеиновой недостаточности и хорошо бы захватить им пару чашек вниз, с собой. Морган кивнул, чувствуя, как наваливается тяжёлая, удушливая головная боль.

Слишком многое надо было обдумать.

– Пойдём сегодня в бар.

– Угощаешь? – живо среагировала Кэндл. – А после бара – ко мне?

– Да. Нет, – ответил Морган сразу на два вопроса и виновато улыбнулся.

– Дождёшься – затащу тебя в чулан со швабрами, – хмыкнула она и отвернулась к кофемашине – делать капучино для страдающих коллег.

После обеда в приёмной случился маленький апокалипсис – помятая восточная дива с весьма сомнительными документами пришла требовать пособие и привела с собой пятерых детей, причём самому старшему мальчику было всего семь. Пока Ривс пытался переупрямить базу и доказать ей, что «Салима» и «Салема» – на самом деле одно и то же имя, а Кэндл азартно потрошила документы и названивала в социальную службу, требуя переводчика для посетительницы, Морган нянчился с малявками и одновременно усмирял других посетителей, весьма недовольных задержкой. В итоге один из мальчишек всё-таки вырвался из-под контроля, уронил пальму в кадке и разбил лоб об угол, а восточная дива устроила истерику с подвываниями.