Наверное, посланницам ДУПСа запрещалось ходить пешком или пользоваться общественным транспортом. Так что рассказ Миранды о сорванном в парке цветке был просто сентиментальным вымыслом, хотя и подходящим к случаю. Настолько подходящим, что даже сейчас, когда ему показалось, что в обеих машинах сидели Миранды, в нем зашевелилось ревнивое чувсгво собственности, которое раньше за ним не водилось.
На его настырный звонок выскочил встревоженный служащий.
- В чем дело? Что стряслось?
- Я разыскиваю одну женщину, Миранду. Она должна была только что вернуться. С моего адреса.
- Такие вещи у нас не разрешаются, - попытался остановить его служащий, но был бесцеремонно отодвинут в сторону.
- Я должен разыскать ее! Вы, собственно, кто такой? - ворвавшись в коридор, спросил он у служащего.
- Дежурный оператор. Вы бы лучше прошли к нашему психосексологу, вот сюда, налево. Он будет вам полезнее, чем я, - предложил служащий с чуть заметной усмешкой. Видимо, к нему не первый раз врывались посредь ночи подобные посетители.
- Я же вам объяснил - мне просто нужно разыскать одну женщину!
- Но почему бы вам не вызвать ее с помощью кода?
- Почему? Да потому! - крикнул он, окидывая взглядом множество дверей, за любой из которой могла находиться Миранда. - Я должен разыскать ее сам.
- Скорее всего, она уже уехала на другой адрес, - на всякий случай предупредил его служащий. - У нас тут как на конвейере, всё делается быстро. К сожалению, я ничем не могу вам помочь. Я не знаю ни их имен, ни как они выглядят, ни куда ходят. За всем этим следят компьютеры. Надеюсь, вы понимаете, что мы обязаны соблюдать тайну.
Знай он об этом, разве он стоял бы сейчас в этом коридоре.
- Я уверен, что она еще здесь. Мы отправились сюда почти одновременно. Мне удалось вовремя заказать воздушное такси. Проводите меня туда, где они обычно отдыхают.
Оператора рассмешила его настойчивость.
- Видите ли, они у нас нигде не отдыхают, на это у них нет времени. Но поскольку вы утверждаете, что она только-что вернулась, значит, находится в дезинфекционной. Скажите, у вас к нам какие-то претензии?
- Где находится? - переспросил он, даже не расслышав последних слов оператора. - Причем здесь какаято дезинфекционная?
Оператор покровительственно взял его под руку.
- Пойдемте, я вам покажу. Сейчас вы сами убедитесь, какой у нас во всем порядок. Конечно, техника у нас не ахти, слегка устарела, но мы стараемся, поддерживаем ее.
Он привел его в небольшое помещение, заставленное аппаратурой, которая в полном безмолвии жила какой-то своей, одной лишь ей понятной электронной жизнью. Мигали зеленые, красные, желтые огоньки, экраны озарялись разноцветными молниями, рожденными, как ему показалось, накалом бушующих сейчас на разных адресах страстей.
- Отсюда контролируется весь процесс, - пояснил вдруг ставший словоохотливым оператор, видимо, тоскливо чувствовавший себя среди всей этой безупречно работающей аппаратуры. - Надеюсь, вам ясно, что расспрашивать о чем-либо моих умных сотрудников бесполезно - они признают только коды. А теперь прошу вас!
Он распахнул дверь в глубине помещения.
- Вообще-то пускать сюда посторонних строжайше запрещено, но для вас я сделаю исключение.
Они вошли в коридор, в конце которого он увидел тяжелую, похожую на бронированную, дверь. Она была опломбирована и, наверное, открывалась специалистами только в случае каких-нибудь неполадок. Рядом с ней тускло светился иллюминатор, напоминавший люк барокамеры.
- Через него вы можете заглянуть в дезинфекционную.
Историк нравов заглянул,отшатнулся, снова заглянул и застыл возле иллюминатора в холодном оцепенении.
В помещении за дверью прямо на голом полу лежали сразу четыре обнаженных Миранды. Точнее, их трупы - с остекленевшими глазами, оскаленными ртами, бесстыдно расставленными ногами. Явно искусственного происхождения ветерок трепал рыжие, одинаковой для всех четверых длины волосы.
- Сухая дезинфекция, - раздался позади голос оператора. - Проникая во все поры, газ хорошо дезинфекцирует тело и одновременно подсушивает, так как сюда они поступают после дезинфекции жидкими препаратами. Отсюда они поступают в следующий отсек, но показать вам я его не смогу, не имею права. Там специальный автомат возвращает им девственность. И только после этого они поступают в цех программирования, где компьютеры моделируют их внешность в соответствии с заявками клиентов. Там же им выдаются новые наряды. Поверьте, у нас строго следят за стерильностью! Надеюсь, жалоб на нашу работу у вас нет?
- Нет, разумеется, нет, - пробормотал этолог, медленно приходя в себя. - Извините меня за столь грубое вторжение...
Пока он почти вслепую искал выход, в его сознании, отчаянно пытавшемся освободиться от воспоминания о леденящей кровь картине, замелькали негодующие мысли о нелепом, возвращении девственной плевры. Кто дал им право заниматься этим? Разве человечеству мало трагедий, происходивших и происходящих из-за этого кусочка рудиментарной ткани, которому черт знает почему придается такое значение! Неужели человеческая глупость неистребима? К верному выводу он пришел уже возле дверей. К нему вернулось самообладание, а вместе с ним и способность с иронией анализировать общественные нравы, так восхищавшая публику, приходившую послушать его лекции.
Вывод этот заключался в том, что девственность в глазах людей имеет такое же значение, как лента с надписью "Стерильно", которой заклеены в гостиницах унитазы, ванны и биде. В ДУПСе это предусмотрели и вернули девственности ее исконное значение, не имевшее ничего общего с тем, какое приписывалось ей религией и моралью и становилось причиной трагедий или самодовольного бахвальства.
Он повернулся, чтобы еще раз извиниться перед оператором, но тот опередил его:
- Простите, что не смог быть вам полезен, но, как вы сами убедились...
Раздавшийся из глубины коридора возглас не дал ему закончить.
- О, кто к нам пожаловал!
Явно к их беседе старался примазаться кто-то третий.
Этологу и раньше приходилось маяться из-за своей популярности, но сегодня она была ему особенно противна.
- Спокойной ночи! И еще раз прошу простить за беспокойство, пробормотал он и взялся за ручки двери, надеясь улизнуть.
Однако оператор панибратски схватил его за локоть.
- Давайте я познакомлю вас с нашим психосексологом. Советую вам поговорить с ним. Доктор, вы нам предложите по чашке кофе? У меня как раз есть время.
Этолог задергался, пытаясь вырваться, но как только ему удавалось освободить один локоть, кто-то из них тут же цеплялся за другой. Ему показалось, что они видят в нем психопата, находящегося на грани буйного помешательства. Вероятно, кое-какие основания у них были: какой нормальный мужчина, не страдающий психическим расстройством на сексуальной почве, станет врываться сюда в такое время.
- Прошу вас, окажите честь! Я с интересом слежу за всеми вашими лекциями, они мне очень помогают в работе. Ну, не отказывайтесь, умоляю вас!
Хотя способность трезво рассуждать уже вернулась к нему, он все еще не совсем оправился от пережитого и был не прочь куда-нибудь присесть. Все равно его узнали, так не лучше ли показать, что с ним всё в порядке и все их подозрения не имеют под собой никаких оснований, выпить глоток кофе в их компании, вдруг это поможет ему с достоинством выйти из этой конфузной ситуации. Он никогда не был в таких кабинетах и с удивлением рассматривал уютную обстановку, подчеркиваемую приглушенным освещением, живые цветы, стоявшие в двух вазах. Они напомнили ему о цветке, принесенном Мирандой, и он язвительно поинтересовался:
- Скажите, а вы человек или медицинский робот?
Врач добродушно рассмеялся.
- А что, я похож на робота?
- Откуда мне знать? У вас ведь тут...
- Ну, нельзя же поручить машинам абсолютно всё. К тому же вы должны знать, что отнюдь не всем роботам разрешено придавать человеческий облик всего трем-четырем типам. Медицинские роботы к ним не относятся. Но что же вы стоите? Что вам предложить кроме кофе? У нас богатый выбор напитков.