Громов уверенно вставил ключ в замок, два поворота – и первая дверь открылась. Створка внутренней двери была распахнута. В темноте угадывалось помещение приличных размеров. Арсений с Михалычем осветили своими фонариками прихожую, и мы, никого не обнаружив, вошли в квартиру. Мне стало не по себе, поскольку в квартире кто-то был. По крайней мере, из недр доносились голоса: женский, словно уговаривающий, и мужской – нервный, раздраженный.

Громов шел первым по узкому коридору и светил фонарем под ноги. За ним шел Арсений и освещал фонариком стены с множеством акварельных работ, довольно симпатичных, как мне показалось, хотя я мог и ошибаться из-за неровного освещения.

Наконец мы подошли к прикрытой двери, ведущей, по-видимому, в комнату. Голоса стали хорошо различимы, и мы услышали, как женщина уговаривает мужчину куда-то вернуться, а тот наотрез отказывается… Арсений хотел было постучаться в дверь, как вежливый гость, но Громов не дал ему показать хорошие манеры, резким ударом распахнул ее и ринулся в комнату. Строганов – за ним. Ну, а я остановился в проеме двери.

В дальнем конце комнаты стояла симпатичная девушка, а рядом с ней молодой человек, высоченный, худой, с испуганным взглядом и выражением обиды на лице.

– Добрый вечер! – улыбаясь, начал Арсений, но продолжить не сумел.

– Заложила?! – заорал истошным голосом молодой человек, и девушка, инстинктивно закрыв голову руками, застыла на месте.

А действие стало развиваться необычайно стремительно: резко развернувшись в нашу сторону, парень схватил стул и побежал к нам. При этом голосил что-то типа «живым не дамся!», а вслед ему неслось умоляющее: «Олег!»

Михалыч, который первым стоял у него на пути к свободе, шагнул навстречу нервному молодому человеку, играючи уклонился от летящего в его голову стула, сделал Олегу подсечку и одновременно добавил ребром ладони ему по шее, отчего тот отлетел на пару метров в сторону и с грохотом рухнул на пол.

Громов не спеша двинулся в его сторону, но ему наперерез бросилась девушка и, несмотря на хрупкость своего телосложения, загородила собой валявшегося без признаков сознания возлюбленного.

– И коня на скаку, и телохранитель, – тихо проговорил Михалыч, бросил взгляд на распростертое тело, свернул в сторону от девушки, поднял валявшийся стул и уселся на него. А девушка, убедившись, что возлюбленному более не грозит опасность, склонилась над ним, пытаясь привести его в чувство.

Все это произошло настолько быстро, что я, видимо, непроизвольно задержал дыхание, а теперь с облегчением выдохнул.

Строганов, сунув руки в карманы, покачивался на носках и рассматривал девушку и ее приятеля Олега. Громов, сидя на добытом в бою стуле, улыбался.

Молодой человек уже пришел в себя, но продолжал лежать, не делая попыток не то что продолжить бой, но даже встать. А девушка гладила его по голове, говоря ему что-то успокаивающее.

Я осмотрелся. Большая комната со старой мебелью, мольбертом и множеством картин, которые большей частью стояли вдоль стен. В углу – огромная, круглая, покрытая черным крашеным железом печка-«голландка». Высокий потолок с множеством трещин и лепниной по периметру… Я обратил внимание, что Арсений тоже с интересом рассматривает окружающую обстановку. Особенное внимание его привлекла печь, он даже попытался приоткрыть темную закопченную дверцу.

– Меня зовут Василий Михайлович, – неожиданно представился Громов, удобно развалившись на стуле. – Мы – друзья и коллеги Игоря Ухтомского. А вы кто такие?

Девушка удивленно вскинула голову и спокойно ответила:

– Мы тоже друзья Игоря! Только я не понимаю, зачем… Почему вы сюда вваливаетесь? Мы живем здесь очень давно, и Игорь… – Она замолчала на мгновение, затем резко поднялась и прошла к круглому деревянному столу, на котором лежал мобильный телефон. – Я могу позвонить Игорю, и он поговорит с вами…

– Боюсь, что нет, – усмехнулся Громов.

– А я не боюсь! – с некоторым вызовом произнесла она и стала звонить. Но, естественно, не дозвонилась. – Странно, телефон выключен… Но он перезвонит, когда увидит мой звонок, – проговорила девушка и положила телефон в карман джинсов.

– М-да… – покачал головой Михалыч. – К сожалению, Игорь не увидит вашего звонка и тем более не перезвонит. Потому что он уже пять дней как мертв! Его убили! И мы занимаемся расследованием его убийства!

Сказанное произвело впечатление: девушка замерла с широко открытыми глазами, а ее приятель отполз назад к креслу и оперся на него спиной, продолжая сидеть на паркетном полу, и, часто мигая, переводил взгляд с Громова на подругу.

– Вас, значит, зовут Олег. А вас? – обратился Михалыч к девушке.

– Какой кошмар! – воскликнула она. – Но… Это точно? Вы нас не обманываете?

– Ира, – подал голос приятель. – Ее зовут Ира, и она действительно дружит с Игорем. В смысле, дружила…

Ира села в кресло, к которому привалился Олег, а он взял ее за руку и пытался успокоить.

– К сожалению, это правда, – кивнул Громов. – И то, что мы расследуем его убийство, тоже правда. Вы снимали его квартиру?

Она молча кивнула и уставилась в одну точку на полу.

– Нам теперь придется съехать с квартиры? – поинтересовался Олег. Но ему никто не ответил.

– А когда…Когда это случилось? – прошептала Ира.

– Первого числа, – охотно сообщил Громов. – Вы помните, где вы были в тот день?

Девушка изумленно посмотрела на него, скорее всего, она даже не поняла, почему ее об этом спрашивают. А Олег тут же все просек и стал лихорадочно вспоминать, где же он был в тот день.

– Ир! А где я был-то? Не помню… Первое число, первое число… А сегодня какое?

– Ты был в больнице, а я дома, – безучастно ответила она. – А что?

– Он спрашивает наше алиби! Понимаешь? Когда было убийство – что мы делали, где мы были? – торопливо заговорил Олег.

– Я все равно не понимаю, какая разница, где были мы… – Ира вдруг осеклась и тихо добавила: – Вы что, нас подозреваете?

– Мы подозреваем всех, – хмуро ответил Громов.

– У меня нет алиби, а Олег лежал в больнице и только вчера вечером вернулся. Сбежал.

– Извините, я думал, что вы из больницы! – добавил парень.

– У вас есть шансы оказаться в больнице, – ответил ему Громов и криво улыбнулся: – В травматологическом отделении.

Лежащий на полу молодой человек напрягся.

Арсений вновь вернулся к изучению обстановки комнаты, я тоже повертел головой, мне показалось, что квартиросъемщики вряд ли имеют отношение к убийству Игоря. Но Громов, видимо, считал, что нужно их раскрутить до конца.

– Вы давно знакомы с Игорем? – многозначительно прищурив глаза, спросил он у Иры.

– С детства, – печально ответила она. – Наши родители дружили, и мы тоже, хотя Игорь старше меня лет на пять. И потом продолжали поддерживать дружеские отношения. Игорь помогал мне выставки устраивать. Как только он с этой квартиры съехал, разрешил мне здесь жить. Мы с Олегом платим только коммунальные расходы. Игорь очень добрый… Был… – добавила она.

– Когда Игорь с женой уехали на другую квартиру, вы сразу и заехали?

– Ну, может, через пару лет. Это квартира его родителей, – пояснила Ира, – они давно умерли. Наверное, Игорь не хотел продавать ее как память. Ему было даже приятно, что здесь живу я, потому что я знала его отца и мать.

– Понятно, – кивнул Громов. – А когда вы видели Игоря последний раз?

Ира задумалась, и Олег пришел ей на помощь:

– На похоронах вы виделись! Он со всей семьей приезжал!

Громов удивленно посмотрел на него и спросил:

– На каких еще похоронах? Где?

– На бабушкиных, конечно! – пояснил молодой человек. – На кладбище.

Тут у меня, признаться, побежал холодок по спине, вроде бы ничего такого мы не услышали, но какое-то предчувствие возникло у всех, не только у меня. Громов уставился на Олега тяжелым взглядом, Строганов смотрел с любопытством, оторвавшись от разглядывания оконных запоров.

– Да, конечно, они с женой и дочкой приезжали на похороны бабушки, – заговорила Ира. – Просто я после смерти бабушки была в шоке, и как-то даже из памяти стерлось, кто там был и с кем…