— Это не будут ее руки, Джаспер, - убеждает его Пирс вынимая деревянную зарежку штор, которая оказывается в шее вампира. — Эддисон все еще в городе.

— Машина готова, - сообщает Кейтлин.

— Прекрасно, - улыбается Кетрин отбрасывая тело Джаспера.

Окраина Нового Орлеана. Сейчас. *

Daimler DS 420, припаркована на обочине. Увидев приближающую фигуру девушки Кейтлин выходит из автомобиля и открывает дверь своей хозяйки.

— Все прошло по плану? - интересуется брюнетка.

— Элайджа еле сдержу обезумевшую Надю, - вздыхает ведьма. — Чувствую себя иначе без магии.

— В Норвегии холодно, я приказа подготовить квартиру в Осло, - Пирс поправляет локон своих шоколадных волос. — Твоя жертва...

— Это не было жертвой, Кетрин, - пожимает плечами Эддисон. — Я сдала это ради Нади, потому что чувствую вину перед ней. Мне было всегда плевать на ковены.

— Спасибо, - срывается с губ Пирс.

— Еще увидимся, сучка, - Эддисон обнимает Кетрин.

— Ты обязательно вернешься, - улыбается Пирс в ответ обнимая подругу.

Особняк Нади и Джаспера. *

Надя сидит с хмурым видом на диване. Надя не слушает, то что ей говорят, ведь ей плевать. Она лишилась друга. Она подвела семью.

— Это должна была сделать я! - криком вырывается из губ ведьмы.

— Как ты себя чувствуешь? - вошедший в комнату Элайджа протяни дочери чашку с какао.

— Ощущение, будто я стою посреди переполненной народом комнаты, кричу во весь голос, а никто не слышит, - тихо отзывается Надя беря в руки чашку.

— Семья — это самое важное, что есть в мире. Семья — это самые прочные узы всей вашей жизни, - Элайджа смотрит в глаза дочери, но там отражается лишь отчаянье и боль. — Я не мог допустить того, чтобы моя дочь подвергла себя такому.

— Но, я должна была! Разве вы не злитесь из-за случая с рождением Николины, ведь это моя вина. Я хотела, чтобы вы были счастливы, а вышло... Но, моей любимой матери наплевать! Ей всегда было наплевать на меня! Она и сейчас бросила бы меня, если бы на горизонте появился Стефан Сальваторе!

— Не говори так, я избавилась от этого проклятья! - Кетрин оборачивается к дочери видя, что чашка какао оказывается на полу.— Женщина может победить. Женщина может разрушать. Я достаточно рушила в своей жизни и теперь пришло время побеждать.

— Хватит! - сдерживая слезы выкрикивает Надя.

— Надя, успокойся пожалуйста, ты все еще регент, и найдешь способ вернуть Эддисон, - Джаспер пытается обнять жену, но оказывается прижатым к стене.

— Ты стыдишься меня? - открыто спрашивает Кетрин.

— Вы не похожи, словно луна и солнце, но в ваших сердцах течет одна кровь. Ты нуждаешься в ней, а она в тебе… Вы мать и дочь! - Элайджа пытается вмешаться , но Надя щелкает пальцами и он падает на пол ощущая, как лопаются его сосуды.

— И что теперь? Мертвые птички? Головная боль? Это все, на что ты способна? Это все на что способен регент ведьм? - хмыкает Пирс наблюдая за дочерью. — Да, я признаю то, что я ужасная мать, а чего ты ожидала от Кетрин Пирс. Засуди меня. Ожидала, что я буду хорошей матерью? Ожидала, что у тебя будет счастливая семья?

— Теперь я знаю все о своей семье, и не нужно мне напоминать о том, что моя семья ужасна! - Надя закрыла глаза, но это не помогло ей прийти в себя.

В жизни каждой девушки наступает момент, когда она понимает, что её мать запуталась даже сильнее, чем она. Искры озаряют комнату. Треск электрических лампочек. Звон разливающего стекла. Осколки стекол ранят находящихся в гостиной, и Кетрин Пирс не из тех, кто будет тратить время впустую. Она научилась просчитывать каждую секунду.

— А вот это уже моя дочь, и завтра ты должна быть такой по отношению к своим настоящем врагам, - шепчет Кетрин оказавшись за спиной Нади, и Пирс достаточно точного удара, чтобы сломать ведьме позвоночник.

— Мы, мужчины, к сожалению, обречены на поражение в войне с женщиной, - произносит Майклсон стряхивая с своего пиджака осколки и смотря на Джаспера, который вытаскивал семейное фото из разбитой рамки.

— Соглашусь, и зачем ты ее разозлила? - спрашивает вампир видя, что Кетрин переносит Надю на диван.

— Чтобы убедиться, что она готова к битве, - ухмыляется Пирс. — Она должна быть такой по отношению к своим врагам.

— Я не одобряю твоих методов, Катерина, - Майклсон приближается к жене.

— Тебе нужно поспать, Элайджа, - Кетрин дотрагивается до его лица.

— А когда она проснется? Кто будет рядом, когда она проснется? Нет, я пока не буду ложиться, - он убирает ее руку от своего лица. — И что я буду за отец?Если не стану бороться за мать моего ребенка. Ложись спать, моя Катерина.

Глаза в глаза. Любовь передается взглядом. Они знаю это. Он смотрел на нее с теплотой и не в силах был отвести взгляд от любой женщины. Только она одна из всех, кто мог смотреть ему прямо в глаза - так, словно он что-то значит для нее. О, взгляд женщины, которая любит. Ее глаза доверяли, глаза полные блаженства и тепла.Тонкий огонь пробежал по телу Элайджи, и вампир сильнее сжал ее руку. В первую их встречу он посмотрел на нее, что она сразу всё поняла. Она поняла, что одиночество не грозит. Она была словно огонь, который пытал в его сердце. И когда сотни красавиц будут кричать его имя, ее шёпот будет громче. Ее шепот Элайджа всегда будет слышать даже, когда его имя будут кричать другие красавицы. Сейчас он слушает ее шепот.

— Элайджа, иди поспи. Я останусь с Надей, и знаешь я надеюсь, что сейчас Николина улыбается. Я люблю тебя.

— Я тоже надеюсь на это, Катерина.

Она всегда помнила фразу о том, что все можно подделать. Кроме умных глаз, которые даются жизнью тем, кто прочел много книг. И понял прочитанное. У него были именно такие глаза. Умные глаза и это редкость. И высшая сексуальность мужчины отражена именно в таких глазах. Она знала, что он задумал. Он не оставит ее. Он не оставит мать своего ребенка, когда та нуждается в помощи.

То была тьма. Но после тьмы всегда грядет свет.

Особняк Майклсонов. Несколькими часами ранее*

— Хоуп, посмотри на меня, - Том отчаянно пытался поговорить с Хоуп, на руках которой были наручники.

— Я хотела все это закончить, Том, - вздыхает девушка.

— Но, я рядом с тобой и буду бороться на нас, - парень дотрагивается до ее руки.

— Даже не думай, чтобы снять эти наручники, Ромео, - вмешивается Клаус.

— Которые ты одел на меня! - выкрикивает Хоуп.

— Это была необходимость, любовь моя, - Клаус приближается к Тому.

Клаус знает, что после того, как его клыки пронзают шею Тома Хоуп перестанет себя контролировать. Он сделал на это ставку. Он попал в цель. Хоуп кричит. Хоуп закрывает руками свое лицо.

Когда Том впервые увидел Хоуп, то он словно сломался. Она сломала его, и с тех пор всё было иначе. Она его сломала. Она знала это. Она знала, что для нее он готов на все. Ради нее он принял тьму. Теперь это тьма распрострется по его тулу ввиде яда оборотня. Но, Том сжимает зубы. Преодолевать боль ему помогают воспоминания... Каждый момент, каждое прикосновение, каждое слово.

— Если ты не сделаешь этого, даю слово, он умрет! - грозно выкрикивает Клаус.

Хоуп кричит. Хоуп открывает свои глаза, которые наполняются желтым янтарем. Клаус доволен.

— Нет! - звериный крик вырывается из уст Хоуп.

Та беспокойная потребность любви, которая нас мучит в первые годы молодости, бросает от одного к другому, пока мы не найдём такую, то, что заставит нас одуматься и остановиться. Хоуп нашла это в Томе.

Хрустальная люстра разбивается на миллион осколков и Майклсон отталкивал отца от Тома. Она плачет. Гнев вырывается наружу и Клаус ощущает удар. Слабый удар по его лицу, который заставляет гибрида засмеяться.

— Я ненавижу тебя! Можешь гореть в Аду!

В комнате зажигаются свечи и Хоуп утрачивает свой контроль. Клаус хватает дочь и прижимает ее к стене.

— Говорят, Ад бесконечен. Говорят, наш самый страшный кошмар - это тьма внутри. Но чем бы он ни был, каким бы он ни был, Ад пуст и все дьяволы здесь.