Литмир - Электронная Библиотека

Михаил Шлаен

«Черный паук» на виноградной лозе

© Шлаен М. Г., 2017

© Издательство «Человек», 2017

От автора

Когда я завершил работу над книгой «Годы, как птицы», то решил: все, лебединая песня спета. Финишную черту своего спортивного репортерства пересек. С победой или нет – не суть важно, это же не соревнования.

Впрочем, написание книги тоже своего рода соревнование, где сам себе соперник, где не обходишься без внутреннего спора: будет ли то или иное событие интересно, тем более если это касается прошлого, ведь рассказать устно – одно, а выложить на бумагу – другое. Разные могут быть впечатления.

После некоторого раздумья я отверг сомнения и ссылку на возраст. Все-таки более полувека служения отечественному спорту – и не только с пером в руках, на разных полях деятельности. В общем, напряг память и извлек из ее глубин некоторые события, малоизвестные факты, которые выношу сейчас на суд читателей. Не с собой же уносить, нет, да и ощущаю еще некий творческий настрой и потенциал. И вообще, предыдущая книга «Годы, как птицы» и другая – «Я и ТЫ», написанная в содружестве с Ольгой Приходченко, вместили в себя далеко не все, что накоплено долгими годами.

Каждый чувствует время по-своему. В перекличке времен, на переходном мосту от прошлого в день сегодняшний, я постарался найти ход, позволивший выстроить повествование, которому придал форму мемуаров.

Насколько это удалось, пусть судит тот, кто раскроет книгу и не просто перелистает ее страницы, а удосужится прочитать. Я заранее их благодарю.

Аргентинское вино в честь великого Яшина

Посвящаю с благодарностью моей семье

В Госкомспорте, где мне довелось работать, мы соседствовали кабинетами с Яшиным. Лев Иванович знал о моих симпатиях к ЦСКА и каждый раз, когда армейцы проигрывали, успокаивал: «Не горюй, Михаил, впереди еще столько матчей, выиграете, только у моего «Динамо» не надо».

Когда выдавалась свободная минута, я заглядывал к Яшину и просил припомнить что-то интересное из его жизни. Не только из футбольной.

– Михаил, уже столько написано и рассказано, все известно, чего повторяться, – скромничал Лев Иванович.

Все, да не все.

Вот какую историю, связанную с нашим великим вратарем, услышал я, побывав на церемонии запуска часов обратного отсчета времени до окончания строительства нового динамовского стадиона. Его открытие намечено на 22 октября 2017 года – в очередной день рождения Яшина, правда, называться он теперь будет «ВТБ Арена парк».

…Санфилиппо бьет в упор – Яшин берет. Артиме засаживает в «девятку» – Яшин вытаскивает. Санфилиппо рвет и мечет, с семи метров точнехенько направляет кожаный кругляш в самый угол ворот, гол кажется ему и переполненному «Ривер Плейту» неминуемым. Он уже радостно воздевает руки к небу, чтобы, наконец, отпраздновать победу над этим русским во всем черном и кепке. А этот русский, вытянувшись в струнку, тянет мяч из самой «шестерки», едва не касаясь головой штанги. Санфилиппо, любимец публики, виртуоз, бьется головой о землю, падает на газон и от отчаяния и бессилия с размаха прикладывается к нему лбом: о, боже, что происходит?..

Возможно, этот эпизод в художественном воплощении войдет в полнометражный фильм о Яшине, съемки которого уже начались, а премьера предполагается в канун чемпионата мира-2018. В реальном же исполнении все сказанное выше происходило в год, когда на космической орбите впервые оказался человек, им был Юрий Гагарин. А глубоко окунуться в события тех дней мне помогал модно одетый симпатичный стройный юноша с плотным загаром на лице.

– Меня зовут Игнасио Гройсман, – кратко и несколько официально представился он при нашем знакомстве.

– Где вы так загорели? На море? – полюбопытствовал я.

– У себя в Мендосе, слышали о таком месте в Аргентине? Его еще называют землей солнца и вина. У нас нет моря, но есть вокруг Анды, множество живописных долин и Бриллиантовая лагуна. Красота! Приезжайте – убедитесь в этом, и, уверяю, так же загорите, – отчеканил он.

Поездка в далекую Аргентину пока не входила в мои планы, может, когда-нибудь и окажусь там, а пока вместе с Игнасио мы оказались в баре «Николай», что на углу Тверской и Садового кольца, где и проходила церемония запуска часов. В баре многолюдно, собрались партнеры Яшина по «Динамо» и сборной, они что-то живо обсуждают, прямо-таки по Пушкину: «Бойцы поминают минувшие дни и битвы, где вместе рубились они». А мы с Игнасио уединились за отдельным столиком в дальнем углу бара, и я внимательно его слушаю. Игнасио, чувствуется, в приподнятом настроении, в Москве он узнает о желании Аргентины и Уругвая провести совместно чемпионат мира в 2030 году. Юбилейный должен быть мундиаль, спустя ровно век после самого первого.

– Если это осуществится, аргентинцы будут считать себя самыми счастливыми людьми на свете и перестанут завидовать бразильцам, между нами же во всем, что связано с футболом, вечная конкуренция. У них был Пеле, а мы ответили им Марадоной, пора ответить и на мундиаль-2014…

Игнасио выпалил эту тираду на едином дыхании. Я поблагодарил помогающую мне переводчицу, которая перевела ее слово в слово.

– Все, что я вам сейчас расскажу, мне известно от деда Начо, сам я тогда еще не родился, но он все в подробностях так мне описал, что я будто сам присутствовал на том знаменитом матче. Так вот, сборная СССР совершала тогда свое триумфальное турне по Южной Америке и первой заглянула к нам, в Буэнос-Айрес. После нас были Чили, Уругвай, победы над ними, но до этого Аргентина, и все на сто процентов были уверены, что русские не устоят против нашей великолепной команды. Ведь до Марадоны, Кемпеса, Месси у нас тоже были очень сильные футболисты.

Игнасио останавливается, отпивает из бокала немного красного вина, бросает взгляд на широкое окно, за которым бурлит в огнях автомобилей Тверская, и продолжает:

– Дед, до гробовой доски страстный болельщик, естественно, просто не мог пропустить эту историческую встречу. Как он мог не увидеть живьем своих кумиров, тех же Хосе Франциско Санфилиппо и Луиса Артиме. По виртуозности, ударной мощи, популярности дед ставил их выше будущих звезд Марио Кемпеса и Диего Марадоны. Я тут не совсем согласен был с ним, особенно относительно Марадоны, для меня лично он такой же кумир, как Пеле, а сейчас Месси, но спорить было бесполезно. О советской команде дед знал, точнее, более-менее был наслышан, пожалуй, только то, что у нее очень сильный вратарь, который справляется даже с пенальти, да еще на слуху было имя Воронина и еще одного игрока, имя которого он никак не мог выговорить, произносил только первые два слога: По-не… Произнести сразу Понедельник было не в его силах, я и сам долго тренировался, с трудом выговаривая эту сложную для иностранца фамилию. Коверкать было стыдно. Так вот, русский вратарь. То, что дед увидел в реальности, да не только он один, поразило его.

Игнасио взял еще одну паузу и, как мне показалось, затянул с ней, словно подражал артистическому приему по Станиславскому, а может, просто собирался с мыслями.

– Из Мендосы, где Начо, как и многие жители провинции, занимался виноделием, далековато до Буэнос-Айреса, к тому же прямой дороги до нашей столицы не существовало, и он два дня добирался до нее на перекладных. Это была сложная, но преодолимая проблема. Куда труднее была другая – где достать билет, в кассах их давно раскупили. Вокруг легендарной арены ходили толпы таких же несчастливцев в надежде за любую цену проникнуть на стадион. Деду после долгих поисков, в конце концов, повезло, ему подвернулся какой-то спекулянт, тот матч стал раздольем для них, заветный квиток, который до сих пор хранится в нашем доме, он продал деду втридорога, а может, еще дороже, дед так и не раскрыл истинную цену, боясь нагоняя от моей бабушки.

Я слушал Игнасио и ловил себя на мысли: зачем перебираться за океан, а разве не так было у нас еще в прежние, послевоенные, времена на старом «Динамо», эта атмосфера здорового болельщицкого азарта, без драчливой клубной междуусобицы, непередаваемая никакими словами, их просто сложно подобрать, чтобы живописать ту картину. В голове прокручивалась пленка старых документальных фильмов, трамваи, забитые внутри чуть ли не под потолок и облепленные снаружи. С чем сравнить? Да с роем назойливых мух, намертво приклеившихся к липкой ленте. А страшная давка в метро, особенно на переходе на площади Свердлова, и людское море разливанное у выхода из него.

1
{"b":"598903","o":1}