Наруто стонет, вскидывая бедра, выгибаясь навстречу жарким поцелуям, плавясь от умелых ласк, растворяясь в чувственности прикосновений. Саске вторит ему, медленно двигаясь в раскрывающемся для его проникновений теле, не просто принимая, но и даря ответное удовольствие, слегка болезненными укусами метя только свое и сразу же их зализывая, ещё больше возбуждая.
На сдержанность больше не хватает сил и Саске ускоряется, всхлипы усиливаются, переходя в крик, и брюнет упивается звучанием собственного имени, растянутого излюбленными губами в стонах сладкой неги. Они не выдерживают практически одновременно, сливаясь в едином крике, выгибаясь под единым углом, делясь собственным наслаждением друг с другом и отдавая себя друг другу без остатка. А потом они ещё долго нежатся в объятиях друг друга, целуясь до сладкой боли в губах, продолжая поглаживать, расслабленные после столь чувственного оргазма, тела, не желая ни разжимать объятия, ни разъединяться.
Саске поглаживал спину блондина, спящего на животе и раскинувшегося чуть ли не на всю кровать. Учиха скользил взглядом по полу прикрытому телу Наруто и никак не мог оторваться, запоминая каждый изгиб, каждую черточку, каждое чувствительное местечко на этом шикарном теле, которое досталось самому замечательному человеку в мире, его человеку.
- Знаешь, кажется, я в тебя влюбился, - чуть слышно прошептал Саске и улыбнулся. – И это чертовски классное чувство, детка
Учиха чмокнул своего блондинчика между лопаток и пристроился рядом, а Наруто в это время стоило невероятных усилий сохранить безмятежность и не ухватиться за сердце, которое разрывалось на куски, ещё раз напоминая о неминуемой разлуке с человеком, которому оно было отдано ещё при первой встрече без капли сомнения.
========== Глава 7. ==========
Приятный запах ароматного кофе ненавязчиво проник в сон блондина, развевая его остатки и заставляя веки дрогнуть. Наруто лениво приоткрыл один глаз, моргнул и, укутавшись в одеяло по самый нос, засопел, отказываясь вставать
- Детка, не хитри. Я знаю, что ты уже проснулся, - Саске присел на кровать и, забравшись рукой под одеяло, погладил ногу блондина. Но Наруто никак не отреагировал, поэтому брюнет, ухмыльнувшись, скользнул ладонью выше, поглаживая столь невинно оголенную попку парня
- Вставай, соня, - Учиха склонился над Наруто, - тебя уже ждет аппетитный завтрак
- По-моему, я говорил, чтобы ты не готовил мне завтраки, - сонно пробубнил Намикадзе, открывая глаза
- От кофе с круассанами не располнеешь, - Саске чмокнул блондинчика в нос и выпрямился
- Это пустяки, - Наруто перевернулся на спину и недовольно осмотрел брюнета. – Меня больше пугает то, что ты превращаешься в романтика
- И что в этом плохого? – удивился Учиха. – Я думал, что романтики нынче в моде. Или я ошибаюсь?
- Просто тебе не идет, - Намикадзе фыркнул в ответ на вопросительно поднятые брови брюнета и пояснил. – Может, кому-то и нравится все это сюсюканье и обнимашки-целовашки, но лично меня в тебе привлекает совершенно другое
- И что же? – Саске одновременно и удивлялся и радовался. Все предыдущие его любовники сетовали на то, что он не романтичен, никогда не говорит о своих чувствах открыто и упивается своей доминантностью в отношениях, и брюнет был полностью с этим согласен, поэтому с Наруто, первым человеком, с которым не нужно было притворяться другим, ему и захотелось побыть заботливым, чувственным и романтичным, но, оказалось, он ошибся, что Учиху и удивило. Радостно же брюнету стало от того, что Намикадзе впервые открыто высказал свои чувства и это слово «привлекает» значило для Учихи намного больше, чем все предыдущие слезливые признания в любви вместе взятые.
- Раздевайся и иди ко мне, - Наруто протянул вперед руки, приглашая. – Может, я и расскажу тебе тогда. На ушко
Саске, не задумываясь, стянул футболку и спортивные штаны вместе с бельем. Наруто оценивающе прошелся по телу брюнета взглядом и, зазывая, откинул одеяло, под которое Учиха с удовольствием нырнул, сразу же заключая любовника в свои объятия и шумно вдыхая его, слегка сладковатый после сна, запах
- Ну, и? – нетерпеливо спросил Учиха, пытаясь не отвлекаться на соприкосновение кожи с кожей и близость столь желанного человека
- Мне нравится твоя сила, - Наруто умостился под боком любовника, положив голову ему на плечо и закинув на него ногу, - не физическая, конечно же, хотя и она порой требуется для наших отношений, а внутренняя. Знаешь, очень редко можно встретить человека, в котором в умелых пропорциях сочетаются ум, красота и яркий внутренний мир. Не думай, я не идеализирую тебя, ведь у тебя вагон и маленькая тележка недостатков, но ты не скрываешь их, умеешь ими управлять и извлекать из своих менее сильных сторон максимальную пользу. Ты открыт со мной и это одновременно и отталкивает и привлекает – золотая середина. Ты, Саске - моя золотая середина
- Звучит, как признание в любви, - сделал свои выводы Учиха
- Нет, - не согласился блондин, - звучит, как правда. Впрочем, сказанное и не свидетельствует о моих чувствах к тебе, я просто рассказал о том, какими я вижу наши отношения
- И ты не видишь в них романтики? – откровение Намикадзе снова натолкнуло Саске на мысль, что свои отношения они начали не с того, но брюнет в момент встречи с Наруто даже подумать не мог, что секс, обычное желание красивого тела, превратится в чувства. Похоже, Итачи был прав – пути к любви действительно неисповедимы
- Вижу. И не только вижу, но и чувствую, - Наруто ещё крепче прижался к любовнику. – Вот сейчас, чем не романтика?
- А кофе в постель? – мировоззрение блондина не переставало удивлять Учиху, ведь он никогда не видел ничего романтичного в обычном лежании рядом и разговорах на повседневные темы, хотя с Наруто это действительно было более чем приятно
- Всего лишь стереотип, - Намикадзе фыркнул и тут же продолжил, приподнимаясь, - от которого я, впрочем, не откажусь
- Тебя покормить? – с тонким намеком спросил брюнет
- Как-нибудь в другой раз, - Наруто потянулся, взял чашку и немного отпил. – Кстати, может, лучше сходить на совместный завтрак. Или Итачи с Дейдарой ещё спят?
- Не думаю, что спят, - Саске ухмыльнулся так, будто знал какой-то секрет, - но лучше их сейчас не беспокоить
- Надеюсь, - Намикадзе понимающе хихикнул, - от Дейдары останется хоть что-то, с чем я потом смогу наладить братские отношения.
Шелковая темнота застилает глаза – чуткая, трепещущая, невесомая. Бархатные узы опутывают тело – томя, сковывая, фиксируя. Сладкий туман забвения окутывает разум – раскрепощая, обостряя, маня. Ощущения – острые, яркие, глубокие – опьяняют все естество, обволакиваю всю сущность, превращая, трансформируя, метаморфизируя в единую пульсирующую точку, которая желает и жаждет. Колебания воздуха – невидимые, неслышимые, лишь улавливаемые – заставляют выгибаться в предвкушении, тянуться к чему-то, подаваться вслед за прохладной волной, обжигающей тело, и с разочарованным стоном натыкаться на пустоту.
- Котенок, ты ничего не хочешь мне сказать?
Слишком жарко, воздуха не хватает, голос уже давно сорван в мольбах и криках. Тело отказывается слушаться и поэтому Дейдара лишь мелко мотает головой.
Пытка продолжается, и блондин дрожит, дрожит от перспективы возможностей и скованного желания, которое уже выступило капельками испарины на его теле, запеклось на прокушенных губах, сжалось в цепкие кулачки и медленно стекает по внутренней стороне бедер. Кожа горит, горит огнем наказания за непослушание и неповиновение. Дейдара чувствует, как на его теле мучительно-сладко ноют собственнические клейма его искусителя и хозяина, оставленные в пылу страсти и безграничного владения.
А пытка продолжается. Каждое невесомое касание, каждая влажная дорожка, каждый щекочущий вдох исполасывают его тело, распыляя на частички удовольствия и вновь их слияя в тугой узел возбуждения. Но Дейдара терпит, он не может сдаться, хотя его нутро жаждет оказаться побежденным и признать верховенство истязателя. Он не может притронуться к себе, не может облегчить свои «страдания» - бархат не позволяет, да и наказание за неповиновение превзойдет в своем изощрении ноющую боль. Его соски сжимают горячими пальцами, чуть оттягивают, перекатывают, подергивают, а внутри все переворачивается, обрывается, но не падает вниз, а, вопреки всем законам земного притяжения, подымается вверх и вырывается вместе с хриплым стоном, вновь концентрируясь внутри. Это он – круг жизни, когда завершаешь тем же, чем начал и от бессилия отдаешься судьбе, а чтобы не сожалеть просто забудешь, пока вновь шелк и бархат не опутают тебя, напоминая, что у удовольствия нет граней. И Дейдара сдается
