-Понял, - ответил Владимир. 'Сына нет!' - мысль оборвалась внутри:

-Но я ничем и не рисковал ты меня не убьешь, я пришел за ними не зависимо от того есть ли там мой сын или нет! -

-Ну а что у вас там кроме полковника генерального штаба пленных не кому уже вызволить что ли? - разозлился Закиев.

-Ты меня сам позвал я и пришел! -

-Пошли, - приказал Закиев и вместе они друг за другом прошли коридором в темную пустую комнату, где у стены среди тряпья безмолвно лежали двое раненных боевиков, там же стояла японская переносная радиостанция, возле нее, слушая эфир, сидел радист. Муса с ним о чем-то перекинулся на чеченском. Потом вернулся к разговору с Родионовым.

-Признаков того что нас обманут нет! Ваш Лев, конечно, любит накалывать, но не в этих случаях, а Любимов тому вообще верить нельзя! Он бешенный! -

Муса сел закрыв глаза у стены.

-Смотри, сделаем так, ты и я и еще двое моих телохранителей останутся здесь, остальные мои люди выйдут к гаражам, туда, куда ты сказал, и там меня дождутся, понял. Как только они мне подадут сигнал, я пойму, что там все чисто, засады нет, и меня ты не обманул, и я спокойно уйду. А ты тут с ними останешься, понял? Давай выходи на этого бешеного майора! -

-Я и так не обманул бы тебя!- произнес полковник.

-Да я и не против твоего обмана это война, здесь все хорошо, любая ложь, обман и засада, а победителей не судят. Ты победил и твоя подлость это хитрость, обман - военная смекалка, мало того даже глупость это скрытый смысл тайного маневра. На войне у каждого своя, правда, у тебя своя, назовем ее Россия, а у меня своя назовем ее Ичкерия. А чья, правда, настоящая?- продолжил Закиев.

-Правда, всегда одна! - не согласился Владимир с Мусой.

-Ну, да и конечно твоя, ты всегда только и прав полковник, видишь свою правду, а моя как же, а их?- Закиев показал рукой на боевиков и потом подвел промежуточный итог разговору:

-Правда всегда того кто победит полковник, правда того кто победит. Поэтому вообще никакой правды нет. Понимаешь, нет? А думаешь, кто победит тут я или ты?-

-Война еще не кончилась, - примирительно ответил Родионов.

-Опять не угадал,- не соглашался Закиев:

-Не ты и не я, мы пешки. Нм сверху кидают идеи великая Россия, независимая Ичкерия, а не самом деле все это куча дерьма и сами они за нашей спиной делят нашу нефть и деньги, которые на этой войне заработают, понял полковник! Есть кто-то кто, потом снимет сливки в этой нашей с тобой братоубийственной войны! А знаешь, когда я был счастлив?-

-Когда? -

-Когда был Союз, когда я оперуполномоченным был и бандитов ловил, понимаешь, ловил и сажал. Я человеком был тогда. Домой приходил довольный. На меня люди с уважением смотрели. А сейчас кого я сажал тогда, среди полевых командиров вижу, они на меня сверху вниз смотрят, ухмыляются и боятся. А боятся они не меня, а того что Союз вернется! -

-А знаешь, полковник кто у меня лучший друг был, как брат мне был? Знаешь?-

-Русский один Сергей Звонарев его звали, мы вместе работали, он меня от пули спас, я его братом называл. А как все это началось, я его с семьей в Краснодар вывез. Деньгами помогал! Вот так! А кстати кто твой сын был? -

-Офицер, лейтенант пехота 81 полк! -

-Да мы знатно этот полк мы под орех разделали, как щенков их всех сожгли, расстреляли как в тире!-

-Знаю! -

-А где же ваши генералы-то были толстожопые? Ты знаешь, я счастью своему в тот день не поверил, когда это стадо баранов к нам как в ловушку зашло! -

-А сейчас веришь? - зло спросил Родионов.

-И сейчас верю в свое счастье, вот видишь, ты мне попался! - рассмеялся Муса.

-А ты знаешь, если бы не ваш Ельцин этого всего бы не было, Дудаев суверенитета совсем немного у него просил, чуть-чуть, автономии, сам о переговорах умолял, а этот ваш алкаш не дал согласия, мы говорит, вам еще покажем! Вот и показали! -

-Подожди! - Муса вышел, вернулся через несколько минут:

-Я узнал не в Совмине, не во дворце твоего сына не было среди пленных, прости! -

Родионов устало сел в углу.

Муса вытащил сигарету, закурил и сел рядом:

-А моего сына вашей бомбой убило две недели назад с женой вместе, мальчику двенадцать лет было! Я вместе с ним тогда умер, а убить меня не как пока не могут, я умер, а еще не убит, понимаешь! А уже умер! -

-Понимаю, так бывает! - сказал Родионов:

-Очень тебя понимаю! Так не только у тебя так сейчас у многих. Что ты хотел Муса. Это война, а война всегда кровь, часто случайная нелепая невинная! -

Они сидели рядом и смотрели в серую холодную стену пустыми глазами - русский и чеченец, такие разные, но связанные одним горем утраты. И вопреки всему они договорились без напряга и подвохов просто и честно, как договариваются знающие цену своему слову мужчины.

Когда первая группа боевиков дошла до девятиэтажек они дали условный сигнал зеленной ракетой.

-Не суди полковник обо мне строго как об этих всех шакалах, которые ваших людей калечат, пленных убивают, знай я Муса Закиев не такой. Что бы тебе про меня не говорили, я воин, я не шакал. У вас у самих дома таких же бандитов, которые уши режут, полно в ваших городах живет! С них начните! - на прощание сказал Закиев:

-Я думаю чеченцев слишком мало в этом большом мире, что бы жить одним, останемся одни без России, нас все равно кто-то приберет, захватит, завоюет. Так нельзя, зря мы воюем, зря.

И все было быстро закончено, и Муса бросив короткое, 'прощай', скрылся за дверным проемом, нырнув в ночную темноту, где едва его различимая тень метнулась к гаражам. Родионов подождал еще несколько минут. Все по-прежнему было тихо. А потом он вышел на подъездную лестницу и помахал рукой. Лязгая гусеничными траками, к подъезду подъехала БМП, быстро один за другим в дом забежали бойцы и тут же в шуме беготни и работающего мотора возник откуда-то появившейся Любимов:

-Ну, ты полковник крут. Думал у нам Рома Шадрин, да Валера Любимов - крутые, но ты старик хоть и крыса штабная, а всех переплюнул! -

Родионов устало сполз по холодной стене вниз и сел, растягивая сдавивший его шею бушлат, бронежилет, голова, закружилась, все понеслось мимо, дом, небо, лица людей, он закрыл глаза не в силах остановить эту безумную круговерть.

-Ты чего полковник?- Испуганно посмотрел на него Любимов, и тут же достал что-то из-за пазухи. Майор сунул ему открытую фляжку прямо в рот:

-На выпей. Владимир перехватил ее у него из рук, опрокинул, сделал несколько жадных глотков, это была водка, алкоголь потек у него по подбородку и шее. Но он не почувствовал ее она была как вода.

-Надо выводить их быстро сажайте в БТР! - громко командовал свои бойцам Любимов и добавил полковнику:

-Уходить надо вдруг они перед уходом фугас какой-нибудь заложили, они все могут! А у нас еще Минутка впереди! -

Назад уходили колонной, Любимов доложил в штаб, что все хорошо, двухсотых нет, есть один трехсотый и это полковник, который, по его мнению, трехсотым на голову родился, раз полез к боевикам в самое пекло.

8

Да, как и ожидалось среди освобожденных пленных Игоря не оказалось. В душе появилась черная дыра страха, высасывающая из Владимира жизнь тихо и незаметно, подтачивая ее тревогой. Среди пленных было несколько рядовых из 81 мсп и даже один чудом уцелевший офицер. Его, почему то не увезли и не расстреляли. Родионов встретился с этим старшим лейтенантом, оказавшимся командиром роты его сына. Молодой офицер получил контузию в новогоднем бою и попал в плен к боевикам и пробыл там две недели. А теперь освобожденный из плена парень от 'замены' наотрез отказался, настояв на возвращении обратно к себе в часть. И вернувшись к себе в полк, он узнал, что полковник, который активно участвовал в их спасении, уже с начала января разыскивает Игоря Родионова, числившегося пропавшим без вести. В самом полку про судьбу Игоря никто не знал, ходили разные слухи: что он в плену или что тяжело раненный отправлен бором сразу в Москву. Многие были уверены в части, что лейтенант конечно, жив, раз погибшим его никто не видел. А тот полковник как, оказалось, был его отцом, и он просил что, если появится какая-либо новая информация об его сыне сразу ему сообщить.