Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Сунулись бы, – хмуро возразил Воротников. – Получили бы приказ и сунулись как миленькие. И банду бы взяли.

– Да я не об этом, товарищ майор!

– Понял я тебя, Олег, понял, – Воротников снова подвинул к себе письмо, которое извлекли из-за подкладки убитого бандита. – Что еще?

– Оружие у них в основном немецкое. Кое-что из личных вещей тоже. Ножи складные, часы, фляжки.

– Трофейное?

– Новое, Глеб Иванович.

– Новое? – Воротников оторвал взгляд от письма и внимательно посмотрел на оперативника. – Значит, они стали пользоваться снаряжением и оружием из оставленных немцами складов.

Майор поднялся из-за стола, прошел к окну и, заложив руки на спину, стал смотреть на проезжающие по улице машины, подводы, снующих вездесущих пацанов. Мирный город, только-только стряхнувший с усталых плеч пепел войны, вновь может оказаться в огне и крови. И не только город, вся Западная Украина, за освобождение которой было заплачено такой ценой.

Воротников не так давно знакомился с показаниями пленных немецких офицеров. По показаниям бывшего начальника 2-го отдела штаба оккупационных войск генерал-губернаторства гауптмана Юзефа Лазарека, после проведенных переговоров с руководством УПА в марте-апреле 1944 года он через своего подчиненного лейтенанта Винтерассена направил из Львова в Черный лес шесть грузовых машин с оружием. Всего было отправлено более 700 винтовок и 50 пулеметов. По сведениям советской контрразведки, подобные указания о снабжении УПА оружием весной 1944 года получили первая бронетанковая и 17-я армии.

Переговоры с УПА действительно велись на самом высоком уровне. Полковник СС Шифельд показал на допросе, что еще 26 января 1944 года он провел встречу лично с Климом Савуром[3]. Лидер повстанцев обязался незамедлительно сообщать немцам известную УПА информацию о советских партизанах и подразделениях Красной Армии. А также оказывать помощь в их уничтожении. По достигнутой договоренности немецкая сторона обязалась обеспечить УПА оружием и боеприпасами и взять на себя финансирование разведки УПА. В знак расположения Шифельд подарил Климу Савуру полный комплект эсэсовского обмундирования, пистолет-пулемет и офицерский кортик с серебряной рукояткой. В тот же день немцы передали украинским националистам 80 автоматов и 132 винтовки чешского производства с патронами к ним. Кроме того, пообещали поставить 20 полевых и 10 зенитных орудий, 500 советских автоматов, 10 тысяч гранат и 250 тысяч автоматных патронов.

Всего по материалам, попавшим в руки НКВД, немцы до своего отступления передали УПА более 700 минометов, 10 тысяч пулеметов, 100 тысяч ручных гранат, 80 тысяч мин и снарядов, 12 миллионов патронов, 300 полевых радиостанций, 100 портативных типографий.

Страшно даже подумать, что все это оружие может в короткий срок быть пущено бандитами в дело. Москва требует от майора госбезопасности Воротникова ежедневного доклада: сколько тайников и закладок выявлено, сколько изъято оружия, боеприпасов, снаряжения.

– Придется докладывать в Москву, – тихо сказал майор, не оборачиваясь. – Сходи пообедай, по пути загляни к шифровальщику, скажи, что он мне нужен через полчаса. Через два часа начнем потрошить пленных оуновцев. Давай, Шаров, в темпе! И не забудь написать подробный рапорт об этом боестолкновении.

Оперативную группу 3-го отдела[4] Главного управления государственной безопасности НКВД майор Воротников отправился встречать лично. Начальник Ровенского УНКВД хотел посмотреть, кого ему прислали. Матерых оперативников, у которых за спиной годы работы в сложнейших фронтовых и прифронтовых условиях, или самоуверенных избалованных начальников, привыкших руководить с карандашиком в руках, которые немецких диверсантов и украинских националистов видели только в камерах внутренней тюрьмы на Лубянке. Не хотелось Воротникову терять самостоятельности в предстоящей операции. Хуже нет, когда присылают тебе людей, которым ты вроде бы должен подчиняться, но ответственность все равно ложится на твои плечи. Такое двоякое положение изматывало, мешало работе, срывало сложнейшие операции. Но, надо отдать должное, с такими «бригадами» из Москвы Воротников за годы войны встречался все же довольно редко.

Зеленый «Дуглас» со свежими незакрашенными латками на фюзеляже и плоскостях вывернул на рулежную дорожку и остановился неподалеку от машины Воротникова. Моторы взревели в последний раз, устало провернув лопасти и выпустив струи черного дыма из патрубков.

Майор, склонив обритую наголо голову, с прищуром смотрел, как открывается дверь, как пилот опускает легкую лесенку для пассажиров. По сообщению из Главка в Ровно должна прибыть оперативная группа из четырех офицеров во главе с майором госбезопасности Морозом Н. А.

На ступенях показалась плечистая фигура мужчины лет сорока с сильным волевым подбородком и погонами пехотного капитана. По тому, каким быстрым и цепким взглядом прибывший обвел пространство и сразу определил среди встречавших старшего, Воротников понял, что перед ним профессионал. Капитан поправил вещмешок на плече, перехватил из правой руки в левую обмотанный полотенцами автомат «ППС» и легко спрыгнул на траву. Следом из люка самолета показался еще один капитан. По виду чуть моложе своего командира, такой же высокий, но тоньше в талии. Было в его движениях что-то от дикой кошки.

К огромному удивлению Воротникова, из самолета больше никто не вышел. Пилот и подошедшие солдаты из роты аэродромного обслуживания стали выгружать какие-то ящики и мягкие тюки.

Капитаны подошли и остановились перед встречающим их майором.

– Вы майор Воротников? – спросил первый и бросил ладонь к козырьку фуражки. – Заместитель командира опергруппы капитан госбезопасности Бессонов. Это – член нашей группы капитан Васильев.

– Здравствуйте, – пожимая руки офицерам, ответил Воротников. – Но мне сообщили, что вас в группе четверо и командир…

– Остальные прибудут позже, – перебил майора Бессонов. – Мы начнем работать без них.

Майора немного покоробило то, что с ним разговаривают таким тоном и не удосуживаются хоть как-то объяснить ситуацию, но он промолчал. Работа в НКВД за долгие годы приучила его смотреть чуть дальше и слышать чуть больше, чем казалось и слышалось поначалу.

– Прошу в машину, – он указал рукой на трофейный «Мерседес». – По дороге я вам сообщу последние новости, то, что не вошло в последний рапорт. Вас в Москве познакомили с материалами дела?

– Естественно! – как-то уж очень весело и непринужденно бросил капитан Васильев, усаживаясь на заднее сиденье и принимая вещмешок своего напарника. Бессонов строго глянул на Васильева и сел вперед.

– Мы познакомились с вашими рапортами, – заговорил Бессонов, когда они выехали с территории аэродрома. – Москва проанализировала и текст письма, найденного вами в куртке убитого бандита. Есть определенные умозаключения на этот счет. Мы поделимся с вами той информацией, которой сейчас располагает наш отдел. Но сначала нам хотелось бы спросить вас еще кое о чем.

– Спрашивайте, – кивнул майор, отметив, что оба офицера при выезде за пределы военного аэродрома сняли фуражки, которые хорошо видны снаружи и которые выдают в пассажирах советских офицеров. Они профессионалы, снова подумал Воротников, это хорошо.

– Вы сумели определить маршрут банды? – с заднего сиденья задал вопрос Васильев, глядя то в одно, то в другое окно машины.

– Пожалуй, нет, – задумчиво ответил майор. – Первое сообщение о появлении вооруженных людей мы получили из Стеблевки на юге района. По тревоге подняли роту НКВД из частей по охране железной дороги. Мы резонно решили, что оуновцы двигаются в направлении железной дороги. Стратегическая ветка Ровно – Ковель проходит неподалеку, эта их возможная цель сразу пришла нам в голову. Бандитов чуть было не прижали в районе Спасово, но они ушли лесами на север. Снова мы засекли их уже в лесном массиве западнее Здолбицы.

вернуться

3

Дмитро Клячкивский – полковник повстанческой армии, c 13 мая 1943 по 27 января 1944-го – командир УПА. Известен под псевдонимами Клим Савур, Охрим, Билаш, Роман, Щур и другими.

вернуться

4

Контрразведка.

3
{"b":"596534","o":1}