– Мне нужно идти.
Я просила его, я умоляла, а тело дрожало от страха и паники. К сожалению, он у меня был не первым, и от этих слов, этих предположений, хотелось расплакаться.
– Нет, нет, не уходи, подожди минуту, прошу. – Отдышался, уткнувшись лбом в моё плечо, а я не могу, этот невинный жест заставляет меня плавиться, сходить с ума. – Но ведь хочешь, я знаю, я чувствую. Просто скажи «да» и я всё сделаю для тебя, слышишь?
– Я слышу, но прошу, отпусти меня, пожалуйста.
Сил на то, чтобы вырываться уже нет, все выпил, я могу только надеяться на то, что отпустит, а он не отпускает, крепче прижимает меня к себе, руки, словно оковы, опоясывают, а губы обещают все круги рая. А я разрываюсь между Андреем и Маратом, между желанием уйти, чтобы не разочаровать, и желанием остаться, чтобы узнать, как может быть. Безвольно упираюсь в каменную грудь, ощущая мышцы под своими ладонями, биение его сердца, быстрое, резкое, такое же как и он сам, агрессивное.
– Мне нужно идти, я не могу больше стоять, отпусти. – Шепчу и прижимаю его голову ближе, вдыхаю его запах, стараясь подольше задержаться в сладостных секундах.
Марат принимает решение и отстраняется, словно часть меня оторвали, и не разрешает приблизиться, а моя просьба как наказание самой себе. Не могу отдышаться.
– Всё, Мариша, иди. Не могу.
Я сделала шаг вперёд, а он за подбородок меня схватил, цепко, практически болезненно, в глаза посмотрел так, что ком в горле стал. Я не боялась его, глупо, безрассудно, игра с огнём, но не страх, поэтому смотрела в серую бездну, затаив дыхание.
– Иди и помни, что моё терпение не безгранично и я не буду играть в твои игры. У меня свои правила.
– Пока.
– До завтра.
Кажется, вламываться в квартиру вошло в привычку, дверь я за собой захлопнула, точно гнался кто, и дыхание перевести не могла несколько минут. Прижималась спиной к дерматиновой обивке, ощущала холод металлических кнопок в ней, каждая как иголка впивалась в тело, причиняя боль, а я не могла оторваться, не могла сдвинуться с места, так мне было хорошо.
Андрюша спал сном младенца, хотя нет, он спал сладким сном, за всю ночь так и не проснулся, а мне всё равно, я ведь глаз практически не сомкнула. Сына в садик отвела, а сама на работу с улыбкой, не потому, что что-то хорошее жду ото дня, а потому что ОН сегодня будет там.
Я порхала с подносом в руках, глядя на меня, все только удивлялись, а вот Света продолжала сверлить взглядом. Марат появился ближе к обеду, как всегда с букетом, на этот раз был в настроении, с сияющими глазами, и не важно, что вчера пол ночи в окно смотрел, скурил пачку сигарет и истоптал пару ботинок, всё равно, увидев меня расцвёл. Или это я расцвела, а он светился изнутри? Не знаю, тогда всё это было не важно.
Отвесив парочку комплиментов, окончательно разнежив меня, он ушёл, оставив чувство пустоты и утраты, зато перестали сыпаться вопросы «что?» «как?» и «почему?».
Часам к шести вечера, выдался небольшой перерыв в работе, клиенты сыты и довольны, мы со Светой при чаевых и с чашечкой кофе на кухне.
– Что скажешь? – Серьёзно начала она, а я заулыбалась, вспоминая вчерашний вечер, как он нервно топтался под машиной, бросая частые, острые как бритва, взгляды, на мои окна, знал, что я смотрю из них на него, и успокоиться от этого не мог. Видела, как несколько раз порывался пройти в подъезд, но вовремя останавливался, пинал камушки, срывая на них свою злость и мстил им же, за неудовлетворённое желание.
– Если скажу, что влюбилась, то что? – Не обращая внимания ни на её взгляды, ни на гримасы, я радовалась жизни.
– А если я скажу, что ты дура?
– То я пропущу это мимо ушей. – С удовольствием отмечая, что мне на всех плевать, я вытянула шею и округлила глаза.
– Марин, ты ведь понимаешь, что это не серьёзно. Он из другого города, сегодня здесь, а завтра там. Ты что будешь делать?
– Не знаю… подумаю об этом завтра.
Сделав небольшой глоток кофе, скривилась: забыла сахар, но даже это ненадолго стёрло улыбку. Я умилялась, глядя на подругу, а она бесилась, глядя на меня.
– Марин, когда у тебя такое выражение лица, меня начинает тошнить. Убери эту дебильную улыбочку!
Она скривилась как от лимона и отвернулась на всякий случай. Кажется, говорила чистую правду.
– И не думай после этого сказать, что я тебе завидую, потому что там нечему завидовать.
Дополнительно предупредила и ткнула в мою сторону пальцем.
– И в мыслях не было. Я знаю, что ты настоящая, самая лучшая и моя единственная подруга.
– Отлично, – она мученически вздохнула, – твоё дебильное настроение распространяется и на меня.
– На тебя, на Марата и даже на нашего повара Михалыча. Слушай, Свет, всё хорошо, не волнуйся за меня, я в порядке.
– Ага, я и вижу. Распинаюсь тут, открытым текстом объясняю (это так, на всякий случай, вдруг ты с катушек слетела и просто не соображаешь, что делаешь), что ему нужно только перекантоваться пару ночей, неплохо бы, чтобы их скоротала такая милашка как ты. А ты…
– А что я? Может, я и не против?
Моргнув несколько раз так, словно впервые меня видела, Света отставила в сторону свою чашку, устроила оба локтя на столе и приготовилась внимательно слушать.
– Ох, как мы заговорили, – толи возмутилась, толи просто удивилась подруга. – Говори, что я пропустила?
– Ровным счётом ничего.
– Ага, не считая того факта, что наша ледяная королева оттаяла и банально хочет секса, а ещё лучше, чтобы её красиво поимели и отпустили на вольные хлеба. Я ничего не упустила?
– Не упустила. – Немного обиженно буркнула я, но тут же поняла, что в её словах что-то есть и от правды, или, может, чистая правда.
– И?
– Что?
– С чего такие перемены? Ты же понимаешь, что для такого как он, соблазнить такую девушку как ты, раз плюнуть. Он мужчина взрослый, и по тому, что я знаю, вполне состоятельный. Да его пачками такие же Марины, Маши, Кати в каждом близлежащем городе и посёлке ждут. Цветочки эти, ужимочки, улыбочки… – Она нервно взмахнула руками, указывая на цветы у стены, отрицательно покачала головой, видимо, возмущаясь моей безголовости. – Нет, ну, я не понимаю, чем он тебя взял? Ведь и посмотреть не на что! Грубый, мужлан, а смотрит так, что окаменеть можно.
– А вот с этим я даже спорить не буду, ты не права и всё!
– Да что ты… и много ты успела рассмотреть?
– Тебя интересует что-то конкретное? – Тем же провокационным тоном вернула я её вопрос, бровь одну приподняла, глянула красиво, как в фильмах. И не знала, что так умею, сама удивилась, когда отражение в зеркале увидела.
– Нет, я не о том. Он какой-то… – Света даже слов подобрать не могла, пальцами у меня перед носом щёлкала, припоминая. – Какой-то агрессивный, что ли. Вот, знаешь, волка обычно рисуют в напряжённой воинственной позе, взгляд такой, словно только на тебя и смотрит, нос сморщен, предостерегающий оскал, который он называет улыбкой. Короче, жуть.
Вдобавок её передёрнуло от воспоминания редких встреч с Матаром.
– Он не такой.
– Да, а какой? Ну, не мальчик-зайчик с обложки модного журнала так точно.
– Меня такие мальчик и не привлекали никогда.
– Ага, я помню. Такого красавчика отшила… – Простонала Света, вспоминая одного парня, который неудачно подкатил в начале лета. А мне он не понравился, даже и думать было не о чем. – А на этого запала. Нет, он, конечно обладает животным магнетизмом, здоровой мужской сексуальной энергетикой…
– Всё, всё, ты начала говорить как сексолог из известной телепередачи, хватит. Не знаю как тебе, а мне он нравится. А внешне, так вообще, никого другого и не нужно.
И возмущалась я тут совершенно искренне, просто не понимала, как Марат может не понравится, о вкусах, конечно, не спорят, но я глаз не могла оторвать. Только что ни себе, ни другим в этом не признавалась. И дотронуться хотелось, и его внимание ощутить, оттого сейчас и живу как в сказке.
– Ну, даёшь. А если залёт? Где искать его будешь?