– Я не контролирую, я беспокоюсь.
– Я не давала тебе поводов.
– Ты сама один сплошной повод, красавица.
– Я не о том.
Выдохнула со злостью, но не на него злилась, а на себя, за то, что после каждого раза как он упоминает мою внешность, краснею, сдержаться не могу. Мне важно его мнение, безумно важно. И этот его тон, когда он так говорит… внутри всё в тугой узел сжимается и хочется чего-то большего, серьёзного.
– Поясни.
– Мы с тобой один день знакомы, а ты требуешь отчёт о том, где я хожу и что делаю.
– А я уже сказал, что беспокоюсь.
– Я не давала поводов. – Упорно повторила я и он вздохнул ещё громче и ещё показательнее. Остановился, развернул меня к себе лицом, взял за подбородок.
– Ты. Мне. Нравишься. Я за тебя беспокоюсь. И мне всё равно, что ты думаешь по этому поводу. – Выждал секунду, меня отпустил и повёл дальше как ни в чём не бывало. – Так где ты была?
Я рассмеялась. Вот, правда, и если бы могла сказать, куда ходила, обязательно бы рассказала, просто знаю, как парни относятся к детям. К чужим детям. Бояться их, опасаются, ревнуют к ним. И, естественно, слукавила. Отвернулась в сторону, чтобы он мои глаза не видел.
– В институте была, я два дня как сессию сдала. Нужно было забежать в ведомостях отметиться, да и для шефа документ взяла, подтверждающий, что не прогуливала.
Он хмыкнул, а меня сей факт возмутил: с чего бы он мне не верил, да кто он такой?!
– Тебе зачётку показать?
– Покажи.
Сказал серьёзно, а сам еле смех сдерживает, смешно ему! За молнию на сумке дёрнула, покопалась, извлекла небольшую книжицу и открыла её на нужной странице, хорошо ещё что привычку такую имею, перестраховываться и сразу её не выложила. Сунула ему под нос.
– Читай!
И он читал. Внимательно так, губы трубочкой вытянул, изредка поверх зачётки бросал на меня взгляды, которые не распознать.
– Так вы, значит, отличница, Марина Максимовна Соловьёва.
– Представь себе!
Зачётку я из рук его вырвала и быстро назад спрятала, пока он ещё что-нибудь там не прочитал.
– А ты?
– Что?
– Ты ведь не местный, что здесь делаешь?
– С чего взяла?
– Просто знаю и всё. Ответишь мне или как?
– Отвечу, конечно. Я приехал на каникулы, к бабушке.
Я тут же прыснула от смеха, а он вроде как обиделся, нахмурился так, серьёзно на меня посмотрел.
– Перестань, Марат, какая бабушка? Сколько тебе лет, школьник?
– Ну, допустим, не школьник.
К этому времени мы уже подходили к набережной, красивое место в самом центре города, я всегда сюда сына привожу, чтобы и ему было хорошо. Марат меня к парапету спиной поставил и руками с обеих сторон отгородил. Склонился так, что едва моего носа своим не касался. Я растерялась, попыталась взгляд отвести и он немного отстранился, не стал дожимать, хотя я готова была без боя сдаться.
– Не школьник. Кто тогда?
– А давай вместе посчитаем.
Предложил и хитро посмотрел на меня, голову чуть на бок склонил, прищурился, улыбку сдерживал. Руку мою взял, пальцы разжал и сам стал загибать.
– Школа, техникум, два года в армии, – естественно пальцев одной руки не хватило, но Марата это волновало мало, он сжимал мой кулак, который легко спрятался в его ладонях и продолжал перечислять, – институт.
– И сколько должно получится? – Уже с интересом отвлеклась я, расслабилась, забыла о том, кто он, кто я, наслаждалась общением, не заморачиваясь по мелочам.
– Двадцать шесть. – Мои глаза расширились, я ожидала меньше, а он это уловил. –Должно получится. – Добавил, делая основательный нажим на свои слова.
– Получилось.
– Вот видишь, а ты смеялась.
– Я не смеялась, я удивилась. А что ты делал в кабинете у Геннадьевича?
– Начальник твой?
– Да.
Марат отлепил меня от перил, подтянул ближе, теперь обнимая двумя руками и прижимая к своей груди, к животу.
– По работе нужно было заехать.
– Ты же сказал что учишься? – Удивилась я и нахмурилась, а он рассмеялся.
– Думаешь, только ты умеешь совмещать несовместимое?
Я потупилась, понимая, что он прав, а Марат отвлёк, легко коснувшись моего носа указательным пальцем. Я увернулась, а он снова проделал подобный маневр, и продолжал наступать ровно до тех пор, пока я не рассмеялась вместе с ним.
– Ну, всё, перестань.
– А мне нравится. Кстати, тебе сколько лет?
– Девятнадцать.
– Да? – Мне показалось, он удивился. – А выглядишь моложе.
– И тебя это не смущает? Куда уже моложе?
– Не делай из меня древнего старика. Просто ты действительно выглядишь моложе, а возраст… мне, если честно, всё равно.
– А почему? – Наивно и на полном серьёзе спросила я. Марат промолчал, только вздохнул.
– Ты не голодная? Я есть хочу. Давай куда-нибудь сходим.
– Куда?
– А что у вас есть приличное? Я ещё не до конца освоился, давно здесь не был.
Я оглянулась по сторонам, но ничего подходящего, чтобы утолить мужской аппетит не наблюдала.
– Если честно, – всё ещё оглядываясь по сторонам, начала я, – то мы с тобой зашли в детскую зону. За углом есть кафе-мороженое, там можно заказать вкусные блины. Для завтрака самое то.
– Пошли в кафе. – Согласился он и потащил меня, хотя кафе видно не было, а значит, не так уж он и дезориентирован.
Сели за столик, с заказом не торопились, Марата возмутило отсутствие блинов с мясом или, хотя бы, с печенью, но на такое дело ему предложили свежее клубничное варенье. Он тогда так на официантку посмотрел, что меня передёрнуло, я бы ей посоветовала достать непременно свежее варенье и никак не прошлогоднее, казалось, он на раз поймёт, если его захотят провести. За завтраком разговор пошёл веселее. Он много расспрашивал меня, о себе практически ничего не рассказывал, так, общий план, да и то, настолько расплывчато, что я ничего особенного не поняла. Периодически поглядывала на часы, как бы домой вернуться до прихода мамы, а он этот жест по-своему расценил, напрягся. Быстро расплатился и за руку меня вытащил. Казалось, в кафе многие вздохнули с облегчением, а на себе я поймала сочувствующие взгляды.
– Что-то случилось? – Бежала я следом за Маратом вприпрыжку, никак не могла догнать.
– Домой тебя веду. Ты ведь домой спешишь?
– Если честно, то да.
– Надеюсь, не к мужу?
– Я не замужем. – Буркнула обижено, да за кого он меня принимает! Руку дёрнула и резко остановилась.
– Что тогда?
– Тогда у меня мама строгая! – Практически выкрикнула ему это в лицо, почему-то захотелось расплакаться. Я тут волнуюсь, стараюсь понравится, а он…
– Так надо было так и сказать. Когда она приходит?
– Наверно уже дома. – Пожала я плечами… давно дома.
– Давай на машине подкину.
– Как?
– Поймаем частника или такси вызовем. Здесь недалеко стоянка, проблем не будет.
И, действительно, Марат легко договорился с водителем и уже через десять минут мы были на месте. Он вышел сам и помог выбраться мне, специально в соседнем дворе остановился, чтобы меня не подводить. Заботился. Таксист уехал, а нам пришло время прощаться. По мне бы, сказать пока и уйти, но он не отпускал. И руками держал и взглядом, словно загипнотизировать пытался. Приблизился к лицу и почти коснулся меня губами, но я отвернулась и вместо тёплых губ ощутила резкий порыв презрительного смешка.
– Понял. Пока.
– Марат…
– Когда следующий раз на смене? – Вместо объяснений уточнил он.
– Завтра выхожу.
– Отлично. Я заеду.
Марат выдавил из себя улыбку, и отпустил меня, но уйти решилась не сразу, не совсем понимая его реакцию.
– Могу по попке шлёпнуть, придать ускорения. – Улыбнулся он, догадываясь, что меня тормозит и, о чудо, святую невинность как ветром сдуло.
Я буквально бежала, мне было и стыдно, и неприятно. Ну, не говорить же ему, что я никогда не целовалась, в девятнадцать-то лет? Сама не понимаю, чего опасалась, казалось бы, чего уже, а я не могла через себя переступить. Где-то читала, что жертва насилия, как бы она не уговаривала себя и других, что всё пережила, без помощи специалиста не может вернуться к нормальной жизни. Я начинаю склоняться к этой версии, как к правде. Со мной что-то не так.