И факт того, что простой лейтенант попал на прием к нему, свидетельствовал о чем угодно, только не о хорошем.
– Лейтенант Саломатин по вашему приказанию прибыл, господин флаг-генерал.
– Прибыл. Это хорошо. – Видов оторвался от консоли и внимательно рассмотрел лейтенанта. – Вот значит, каков ты, Саломатин. Как самочувствие?
– Отличное, господин флаг-генерал.
– Выздоровел?
– Так точно.
– Вот и молодец. Через один час двадцать минут с высокой орбиты Цируса стартует быстроходный курьер «Бивер». Одно из мест на звездолет забронировано за вами.
– Но…
– Отставить, лейтенант. Через десять минут к парадным воротам штаба подъедет машина фельдъегерской связи. В приемной мой адъютант вручит вам пакет с документами. Ракетоплан на стыковочный узел гелиорбиты стартует сразу после вашего прибытия. Еще вопросы?
– Никак нет.
– Не стоит гадать над причинами моего поступка. Я буду предельно откровенен перед вами. Я устал слышать вашу фамилию. Целый месяц ее склоняют на каждом совещании коллегии флота. Вы стали объектом сложной подковерной игры, несмотря на то, что вы честно и доблестно выполнили свой долг на Тарту. Военная контрразведка имеет непреодолимое желание побеседовать с вами о событиях полугодовой давности.
– Но я практически ничего не знаю.
– Молчи, Саломатин. Вас ждет дальняя дорога и линейная бригада рейдеров глубинной разведки пятого ударного космофлота. Это передний край нашей обороны. Скорее, даже не обороны, а наступления. Это линия пока еще невидимого фронта. Надеюсь, ваши знания и таланты найдут там достойное применение. Пусть безопасники думают, что хотят, но трогать боевого офицера я им не дам…
Спустя час пятнадцать минут в этот же кабинет ворвался бешенный от гнева и ярости стройный, накачанный полковник в черной особой форме военной контрразведки.
– Я напишу рапорт на ваши действия, флаг-генерал. Вы самовольно услали подозреваемого в государственной измене в действующую часть, – с места в карьер начал особист.
– Здравствуйте, Павел. – Флаг-генерал чуть улыбнулся и невинно спросил: – О ком, собственно, идет речь?
– Не разыгрывайте комедий. Рапорт о ваших преступных действиях будет отправлен по команде сегодня же, и не к Скопинцеву, а в метрополию в генштаб. Если вы не вернете этого лейтенанта назад, то неприятности вам, флаг-генерал, обеспечены.
– При всем желании, коллега, даже господь бог сейчас не сможет представить Саломатина пред ваши очи, ибо способа выдернуть человека со стартовавшего курьера не существует в природе, – в разговор вклинился новый собеседник, и ворвавшийся полковник скривился как от зубной боли. Еще бы, из тени дальнего и неосвещенного угла кабинета выглянул его вечный оппонент и заклятый «коллега» флаг-майор Бугаец, резидент военной разведки при штабе пятого космофлота.
– Я так понимаю, что разговаривать с вами бесполезно… – Полковник, нарушая практически все пункты дисциплинарного устава, развернулся и вышел из кабинета, на прощание шарахнув дверью по и так натянутым нервам флаг-генерала.
– Может, не стоило все так круто затевать? – осторожно поинтересовался Бугаец.
– Днем позже или месяцем роли не играет. Мы не сработались. Я жду от вас данных по всему списку подозреваемых. Без фактов идти к Скопинцеву бесполезно.
– Наши люди не имеют необходимого опыта оперативной работы, мой генерал!
– Обучайте. Черт возьми, где я вам найду людей?
– Разрешите идти. – Флаг-майор, почувствовав, что пора убираться, вскинулся, как пружина, и принял строевую стойку.
– Действуйте…
Еще спустя два часа семнадцатью этажами ниже тот самый бешеный полковник проводил секретное совещание в своем рабочем кабинете в крыле, полностью отданном военной контрразведке:
– Получив разовый пропуск, согласно показаниям камер видеонаблюдения в 10.34 лейтенант Саломатин был остановлен неизвестным нам флаг-майором и после пяти односторонних реплик наш объект последовал за старшим по званию.
– Звук получили?
– К сожалению, камеры первого уровня защиты периметра не оснащены направленными микрофонами повышенной чувствительности. А специалисты чтения по губам бессильны, флаг-майор стоял вполоборота.
– Как у вас все ловко получается. Я отдал приказ о взятии объекта под наблюдение вчера вечером, и ваши люди, господин капитан третьего ранга, тут же теряют его.
– Потерять объект на улице – это одно, мы упустили его в помещении Гранд-театра. Там более сорока входов и выходов, к тому же я не имел возможности не то, что провести туда своих людей, я не смог сам сразу попасть внутрь театра!
– Ясно. Ваша некомпетентность в этом эпизоде очевидна. Но затем я назначаю лейтенанту Саломатину встречу в штабе, и кто-то опять успевает его перехватить. Слишком много совпадений, господа офицеры. Это попахивает изменой. Ладно, дальше по ситуации! – приказал полковник.
– Объект под сопровождением флаг-майора проследовал в подземный гараж и скрылся в районе, не оборудованном камерами общего наблюдения.
– Почему?
– Это резервный выход командования. Охрану несут люди, подобранные лично телохранителями Скопинцева. Туда у нас доступа нет.
– Продолжайте.
– Ровно в 11.12 камеры вновь отследили объект у ворот главного входа. Лейтенант сел в машину фельдсвязи за номером 1295.
– Водитель допрошен?
– Так точно. Согласно полученным показаниям, в 10.50 он получил приказ диспетчера – выдвинуться на стоянку перед воротами главного входа и дождаться курьера. После следовать в космопорт на причал номер 90.
– Информация достоверна?
– Абсолютно. Это обычная практика фельдслужбы.
– Кто отдал ему приказ?
– Дежурный по службе. Капитан третьего ранга Конорс.
– Допросили?
– Так точно. Указание получено из секретариата Скопинцева. Дальше копать бесполезно. Нас просто пошлют куда подальше.
– Дальше…
– В 11.31 лейтенант прошел через шлюз причала номер 90, и через минуту ракетоплан стартовал на высокую орбиту Цируса. В 12.01 ракетоплан причалил к стыковочному узлу «Юг». Объект тут же пересел на дежурный челнок станции и в 12.18 прибыл на борт курьера «Бивер». В 12.20 согласно штатному расписанию курьер стартовал.
– Куда?
– На Талос. База особого назначения прикомандирована к пятому космофлоту «Бифитр».
– Организуйте запрос. Я подпишу. Форма стандартная – взять под наблюдение. Обвиняется в неблагонадежности.
– Депеша не пройдет, господин полковник. – Офицер по особым поручениям, проще говоря – шифровальщик, встал и четко доложил, видя недоумение на лицах присутствующих контрразведчиков: – Вчера по всем подразделениям космофлота объявлен приказ о запрете передачи данных с грифом «Секретно» и «Совершенно секретно» с помощью средств дальней связи в приграничье. Группировки ударных сил первой штурмовой дивизии и двенадцатого корпуса, прикрывающие талосское направление, приведены в состояние полной боевой готовности и, судя по повышенному обмену депешами с метрополией и генштабом, планируется какая-то силовая акция. Вероятное направление – Талос.
За столом воцарилась тишина. Война – слово не прозвучало, но в комнате ощутимо «запахло порохом».
Воинственные звероящеры, коги, давно точили свои зубы на разрозненные миры пограничья. Империя не желала силой присоединять к себя дикую вольницу на окраине обжитых районов людского ареала, считая, что гораздо выгоднее использовать десятка два систем как буфер, в котором коги – эти «братья по разуму» – увязнут со всей своей мощью.
– Значит, на время сворачивайте операцию по Саломатину. Все документы по этому делу мне завтра на стол.
– Что делать с врачом?
– Ничего. По закону мы не имеем права работать с гражданскими на территории империи.
– Есть.
– Совещание закончено. Все свободны.
Нестройный шум отодвигаемых стульев и скрип двери через минуту стихли.
В комнате остались двое: полковник и майор. Босс и ближайший помощник. Дуглас Фоб был правой рукой своего начальника, полковника Демидова, вот уже добрых семь лет.