– Пойдем? – спросила Роза.
Я пожал плечами и пошел.
– Эй, эй, эй! – раздался незнакомый мне голос. – Подожди!
Я остановился и обернулся. Ко мне бежал шутник Серж.
– Мне нужно записать твой телефон! Я же староста! – горько добавил он и помахал у меня перед носом листом с цифрами. – Я не смог поймать твоего брата. Вы вместе живете? Если нет, дашь и его номер?
– Да, без проблем! – улыбнулся я, взял у него листок и написал один и тот же номер напротив своего имени и брата. – Еще что?
– Нет! – кивнул он. – Если что, я потом подойду!
– Хорошо! – ответил я и посмотрел на Розу. – Ты уже записала свой номер?
– Да, еще на той перемене!
Я улыбнулся и пошел дальше, точнее пополз. Меня уже тошнило от этого места, и только эта девушка скрашивала мое существование в тот день.
Я даже не хотел смотреть, где был мой брат. Я находился на долю секунды от того, чтобы развернуться и уйти домой, ну и еще прихватить с собой блондиночку, идущую рядом. Но все-таки я повиновался стадному течению к кабинету.
Последняя пара. Еще два часа и свобода – никаких других мыслей в моей голове не водилось тогда. Хотя нет, была одна, дерзкая и максималистская, но была. Когда что-то сидит в голове, становится очень тяжело не думать об этом. Как старый хлам – от него тоже очень тяжело избавиться. Мне казалось, что от мыслей действительно проще избавиться, чем от залежей в шкафах и в гаражах. Ну вот, что-то подобное обживало мою голову.
Пока я думал о своем новом сожителе, в кабинет почти вбежал преподаватель. Он именно вбежал, и что мне понравилось в нем, так это отсутствие формальности в виде «доброе утро».
– Профессор Рэйт! – крикнул он на ходу, – или, если удобно – мистер Рэйт! Мне без разницы! Открыли тетради и пишем: «Определение. Понятие. Что это такое?». Тема сегодняшней пары. Так, старосты обеих групп, попрошу отметить присутствующих.
Я был поражен. Мне показалось, что этот человек разговаривал исключительно скороговорками. Его монолог занял не больше десяти секунд. И плюс, я никак не рассчитывал, что хоть один из «великих умов» университета додумается провести в первый день лекцию. К последней паре я чувствовал себя изнеможенно и совсем не хотел ничего писать, а, услышав с какой скоростью разговаривает профессор, мне вообще жить расхотелось – я представил с какой скоростью он диктует. Зато Роза, как послушная мамина дочка, открыла тетрадь, записала имя этого мудака и тему.
– Как предмет называется? – спросил я у нее, осознав, что не могу тупо подписать тетрадь.
Девушка выглянула из-за пряди седых волос и улыбнулась. Я немного смутился, ибо никак не мог понять, что смешного сказал.
– «Определения жизни» – ответила она и уставилась на профессора.
Я последовал ее примеру. Гном-ворчун из «Белоснежки». Он был не высокого роста, с вечно нахмуренным лицом, что-то бормочущие большие губы, уши, как лопухи и нос, как картошка-переросток. В общем, малоприятная внешность. Естественно, смотреть на него долго мне не хотелось, поэтому машинально вернулся к застрявшей мысли в голове. Я очень хотел выкинуть ту затею, старательно думая о чем-то другом.
Люц сидел на этот раз в другом ряду, поближе к девушке, с которой перемигивался всю предыдущую пару. Его явно не волновал лопоухий профессор и его лекция. Затем я посмотрел на буквы в написанных словах «Определения жизни». Что это за бред? Почему в университете у всех предметов были такие странные названия? Я никак не мог в это поверить и продолжал свято верить, что это был всего лишь розыгрыш в первый учебный день… Но мысль снова стукнула мне по извилинам.
– Роза, – прошептал я. – Какие у тебя планы после этой пары?
Девушка оторвала взгляд от профессора и игриво посмотрела на меня. От ее взгляда у меня пробежали мурашки по всему телу. Роза играла в «соблазняшки» и можно сказать хорошо справлялась с поставленной задачей.
Когда я смотрел на ее черные брови, мне хотелось взять салфетку и стереть с кожи половину жуткого карандаша. Если бы не карандашный татуаж, она бы очаровала меня еще быстрее. Возможно, из-за чересчур броских бровей мне порой даже смотреть на нее не хотелось.
– Ты меня на свидание хочешь пригласить? – промурлыкала она, довольно улыбаясь.
Ее пальцы дергали в разные стороны гелиевую ручку, а на прозрачном стрежне игрались лучи солнца.
– Не знаю! – смутился я. – Это зависит от твоих планов на вечер! Слушай, а ты сразу никогда не отвечаешь на вопрос?
– Нет, почему, иногда отвечаю! – она кинула ручку. – В принципе у меня нет никаких планов на вечер! Так что, можешь приглашать на свидание!
Меня поражала ее откровенность, точнее то, что именно с ее помощью Роза пыталась покорить мой разум. Честно говоря, поначалу меня такой стиль общения больше отталкивал, чем притягивал, но она упорно настаивала на нем.
– Хорошо! Я приглашаю тебя… Нет! Это не свидание! Я просто хочу попить с тобой пива после утомительных занятий. Что скажешь?
Роза улыбнулась и снова схватила ручку. Затем она косо посмотрела на меня и быстро закивала головой. Я тоже улыбнулся, и глаза почему-то перекинулись на брата. Его отсутствующий вид очень раздражал меня, лицо, наполненное нелепой и идиотской независимостью тоже.
– Значит так! – мистер Рэйт окинул аудиторию взглядом. – Что мы можем сказать о «понятии»? Что это такое? Для чего оно нам? Я не хочу нагружать вас кучей философских определений, постараюсь просто объяснить. Ваша задача записать то, что считаете нужным. Когда вы видите предмет, в голове автоматически начинают появляться различные слова, описывающие свойства, качества, возможно даже признаки этого предмета. Люди описывают то, что они видят. А вот, например, философы или ученые, стараются тут же дать определение, красиво изложенное, со множеством лишних слов. Я бы сказал, что «понятие» имеет такой, мелкий, теневой синоним, как «определение». Как вы думаете, для чего нам нужно знать, что такое «понятие»?
Профессор протараторил текст по памяти и уставился на нас. Его безумные глаза судорожно прыгали по головам студентов, пока, наконец, не остановились на рыжем парне. Конопушчатое лицо замерло и удивленно захлопало глазами.
– Вот Вы, мистер… – протянул профессор, вытягивая шею, как гусь.
– Нэст! – представился молодой человек, поднимаясь со стула. – Я думаю, что «понятия» нам особо и не нужны в жизни.
– Как так?– воскликнул профессор, выронив мел из рук. – Обоснуйте!
– Ну, вокруг человека существует множество «понятий», а он не обращает на них никого внимания. В магазине есть продавец, но я совершенно не хочу знать понятия, касающиеся его работы.
– Вот как? – вздохнул мистер Рэйт. – Еще кто как думает?
– Сэр! – прозвучал до боли знакомый голос.
Он принадлежал моему брату.
Я нервно подскочил на стуле и уставился на него. Опять этот сорванец старался обратить на себя внимание.
– Да? – взглянул на него профессор.
– Я согласен с предыдущим ответом, но у меня есть другое обоснование. Я считаю, что «понятия» в жизни можно разделить на «выживательные» и «существующие». То есть, «выживательные» – такие понятия, которые мы запоминаем независимо от нашего желания, мы просто их воспринимаем, как, например понятие «продавец». «Существующие» – все остальные понятия, и уже из них мы абсорбируем то, что считаем нужным. Например, обучаясь определенной профессии, мы запоминаем понятия, имеющие отношение к этой профессии. Но! Есть как всегда «Но»! Человек может знать какое-нибудь понятие, но делать совершенно не так, наплевав на «понятие». Вытекает вопрос: Зачем же нам они? Просто «знать», для общего развития и не более. Получается не зачем!
Как всегда Люцифер старательно набалтывал себе положительные баллы, только на этот раз для преподавателя. Я улыбнулся, разглядывая довольное и нахальное лицо брата и изумленное лицо профессора.
– Молодой человек, у Вас интересная точка зрения! Но мне придется разочаровать Вас! Дело в том, что мы все живем по понятиям в широком смысле этого слова, сами того не замечая. И чтобы каждый из нас смог выжить в обществе, мы нуждаемся в этих понятиях!