– А что необычного в этом времени? – спросила Дилия, и грянул гром…
– Любопытство не поощряется в ордене. Если вы хотите стать жрицей, вам следует быть более сдержанной.
Дилия замолчала и вгляделась в окно в попытке унять раздражение.
Дождь барабанил по крыше словно одержимый. Вода обрушивалась с небес нескончаемым буйным потоком. Непроглядный мрак за окном разрывали ослепительные вспышки.
Вдруг дверь открылась, и на пороге возникла укутанная в чёрный промокший плащ фигура. Гулко ударил гром. Прямо за спиной новой гостьи сверкнула молния, словно обозначив важность момента. Женщина скинула капюшон. Высокая, белокожая, почти бледная, её рыжие прямые волосы не были спрятаны под нелепым головным убором, как у хозяйки дома и свободно обрамляли овальное лицо, подчёркивая броскую красоту и изумрудный цвет глаз.
– Ты говорила о чае, – прямо с порога произнесла она глубоким властным голосом, обращаясь к хозяйке. – От этого дождя я изрядно продрогла. Горячий напиток был бы как нельзя кстати.
Просьба прозвучала как приказ, и жрица тут же скрылась из виду.
Аккуратно повесив плащ на одинокий крючок у двери, вошедшая присела напротив и, окинув Дилию пристальным взглядом, произнесла:
– Как твоё имя?
– Лерайе, – выпалила Дилия, использовав имя надоедливой знакомой из далёкого прошлого.
– Почему ты решила присоединиться к ордену?
– Буду с вами откровенной. Вся моя жизнь – война с самого моего рождения. Я всегда выживала как могла, но последние несколько лет мой скромный дар провидицы стал усиливаться. Я постоянно вижу сны о пророчестве, которое может привести весь мир к гибели. Мне бы не хотелось стоять в стороне, я хочу быть полезной.
Глаза женщины, казалось, пытаются заглянуть прямо в душу. От этого сделалось не по себе, но отступать или сдаваться не было в привычках Дилии.
– Лерайе, ты понимаешь, что значит быть жрицей грядущего? Ясно ли тебе, что, став одной из сестёр, ты вступаешь в войну с самим злом? На войне часто приходится действовать не по заранее продуманному плану, уповая на своевременную импровизацию. Ты считаешь себя способной на это? Ты готова распрощаться с гордыней и стать частью великого ордена? Забыть о себе, быть способной на любую жертву и смиренно подчиняться воле верховной и старших жриц?
Вновь ударила молния, заполнив комнату ослепительным голубоватым светом, и вдруг стало темно. От очередного раската грома вздрогнула земля, а спустя мгновение ошеломляющим рокотом ответило эхо.
– Могу я узнать, как мне к вам обращаться, госпожа?
– Старшая жрица Сеир, – ответила женщина спокойным ласковым тоном.
– Старшая жрица Сеир, сейчас я вряд ли отвечаю требованиям вашего ордена, но поверьте, мои устремления сильны. Я готова сделать всё, чтобы стать достойной оказанной мне чести. Вы же дадите мне шанс?
Сеир улыбнулась, продемонстрировав кокетливые ямочки на щеках, и ответила:
– Лерайе, не буду скрывать, мне нравится твоя откровенность и рвение. Если ты действительно хочешь служить нашему общему делу, то я дам тебе шанс. Но ты должна знать, что до конца своего испытательного срока не сможешь покинуть дворец и твой дар будет ограничен. Тебя ожидают не простые экзамены, можно даже сказать, опасные испытания. В случае успеха у тебя появится выбор – стать жрицей или уйти. А теперь позволь спросить, и советую хорошо подумать прежде, чем дать ответ. Ты всё ещё хочешь влиться в ряды сестёр ордена предвестника?
– Да, старшая жрица Сеир.
– Хорошо. Тогда завтра в это же время будь здесь, твоя наставница придёт за тобой. Добро пожаловать, Лерайе!
Младшая жрица принесла чай. Сеир, сделав первый глоток, обратилась к хозяйке дома:
– Орша, узнай, кто из младших жриц свободен.
– Да, старшая жрица! – поторопилась ответить Орша.
Сеир продолжила наблюдать за Дилией в полном безмолвии, изредка попивая чай.
Избранная натянуто улыбалась.
Молния саданула совсем близко. Раскаты грома были такими, будто кто-то обрушивал на каменные постройки Кебуна гигантский колун. Ливень принялся стучать по стёклам с новой силой.
Дилия, силясь не отвлекаться на неистово бушевавшую стихию, обратилась к старшей жрице:
– Я могу идти?
– Да, ты сейчас свободна, собери с собой самое необходимое. Завтра приходи, и о тебе позаботятся… Все правила ты узнаешь у своей наставницы, но главное, помни: твоя жизнь отныне принадлежит ордену. А теперь ступай, думаю, мы с тобой встретимся. Но если нет, прощай, Лерайе!
Избранная не хотела возвращаться в таверну, но дождь не спешил заканчиваться, было холодно и по вечернему темно, поэтому не оставалось ничего иного.
Войдя в свою комнату, Дилия сразу оказалась в объятьях Дэрелла. Он обнимал её так, словно стремился защитить и успокоить.
– Всё будет хорошо, – прошептала Дилия, отвечая на объятья. – Пока это лишь небольшая грозовая туча на горизонте; может, гроза нас минует, обойдя стороной.
Дилия почувствовала его боль и страшную усталость, как будто весь груз прожитых лет навалился на него разом.
Ей показалось, что она ощутила то, что ему приходится выносить из-за неё, и пришла в ужас от столь эмоционально насыщенных переживаний.
– Дэрелл, завтра я ухожу во дворец предвестника, какое-то время я не смогу связаться с внешним миром. Но я верю, что вернусь не с пустыми руками.
Хранитель отстранился от неё, удерживая за плечи, и, взглянув в глаза, произнёс:
– Я надеюсь, что так и будет, но прошу об одном: вернись.
Избранная кивнула.
– А ты пообещай, что отправишься в замок императора и передашь от меня привет, – не слишком весело улыбаясь, сказала она и продолжила: – И позаботься о них. Передай Ватуле, что я люблю её и больше всего на свете хочу быть рядом! И ещё: объясни Халфасу, что я должна попытаться найти ответы и сделать всё, чтобы жизни моей дочери больше ничто не угрожало. Обещаешь?
– Обещаю! Я люблю тебя, Дилия!
– Я тоже! А сейчас мы можем пойти подкрепиться. Ты не против?
Глава 12
Ватула бодрой, уверенной поступью следовала на занятия, когда столкнулась с мрачной, как ночь, подругой. Девушка сразу поняла, что прийти вовремя не удастся. Ронове потащила её в ранее не известный ей небольшой зал. Обстановку можно было назвать изящной и слишком уж притягательной, поэтому, озираясь по сторонам, Ватула не сразу вникла в смысл разговора.
– …Саллос замечательный, но, по-моему, я влюблена, ума не приложу, что мне делать… Ватула, это не входило в мои планы, ну, совсем не вовремя, – взывала она к подруге.
– Но почему ты этого боишься?
– Это ужасно, я уже веду себя как дура. Сейчас у меня должны быть другие приоритеты, а я вдруг влюбляюсь в мастера меча, он даже не маг.
– А он-то что к тебе чувствует?
– Думаю, я ему нравлюсь. И, понятное дело, он хочет держать наши отношения в тайне.
– Может, ты ошиблась, может, день-другой – и ты поймёшь, что это была просто симпатия?
– Хотелось бы, но раньше со мной подобного не случалось. Он просто сводит меня с ума. Помнишь картину, что висит в твоей комнате? Так это его творение, он ещё и художник! Правда она восхитительна?
На мгновение замолчав и не дожидаясь ответа на свой вопрос, Ронове продолжила, но совсем другим, более спокойным тоном:
– Но ты права, может, всё пройдёт. Подождём, – как-то вдруг абсолютно успокаиваясь, произнесла она и неожиданно закончила свой монолог: – Ладно, пойдём к деду, а то будет злиться и наставления читать.
Ватула первой покинула комнату, и подруги вместе зашагали по направлению к Халфасу.
Когда девушки вошли, великий маг стоял у своего стола с увесистым коротким мечом в руке. Его голубые глаза не присутствовали в этом мире. Тело напоминало изогнутую ветку, способную сломаться под весом тяжёлого оружия.
Клинком великий маг указывал на дверь. Но не успели Ватула и Ронове подойти к нему, как послышался щелчок, и перед ними возник их директор.