О происхождении названия Украйна в смысле пограничье, а не земля или страна (как доказывают современные «свидомые» деятели), ясно написано в эмигрантском издании ЕНЦИКЛОПЕДІЇ УКРАЇНОЗНАВСТВА (Мюнхен-Нью-Йорк, 1949), которое невозможно обвинить в антиукраинской направленности: «В конце XV в. и в начале XVI в. широко использовали слово „Украйна“ в значении пограничье». Львовский националист Е. Наконечный также вынужден подтвердить этимологию названия страны «Украина» от границы земли.
Российский историк, д.и. н. Алексей Ильич Миллер пишет: «После казацкого восстания 1648 г. против польского владычества и Переяславской рады 1654 г., когда казацкое воинство гетмана Богдана Хмельницкого присягнуло русскому царю Алексею Михайловичу, вошло в состав Русского государства и стало официально называться Войском Запорожским Его Царского Величества, занимаемую им территорию неофициально стали называть Гетманщиной, Южной или Малой Русью, что позже трансформировалось в полуофициальные названия „Малороссия“ и „Украйна“, которые с появлением украинофильства в XIX в. стали использоваться и как названия всей территории Юго-Западной Руси в составе Российской империи, в то время имея не этническое, а лишь географическое значение. Ни Хмельницкому, ни другим гетманам Войска Запорожского не приходило в голову ходатайствовать перед царем о создании краевого правительства или какой-нибудь местной автономной административной власти». [33]
Профессор истории Киево-Могилянской академии Наталия Николаевна Яковенко вопросу названия украинской территории посвятила в 2009 г. целую статью «Выбор времени – выбор пути. Название украинской территории», где подробно исследовала когда, как и почему называли свою землю жители Древней Руси, Великого княжества Литовского и Речи Посполитой. Далее практически сохранена часть текста работы Н. Яковенко. Она пишет, что говоря о названии своей территории, где проживает народ, называют священное имя отечества, полученное в наследство от предков.
«Первым наименованием всей огромной территории Восточной Европы, населенной жителями Руси, как земли русов (или «росов» в греческом звучании), было византийское название «Росия» (Rosia), употреблённое в произведении императора Константина VII Порфироносного «О церемониях». В Бертинских анналах этот народ назван «народом Рос», а епископ Кремоны Луидпранд, ссылаясь на греков, называет византийских наёмников «русии» (Rusios). В древнерусских письменных источниках страна называлась Русской землей или Русью, а народ русинами или русичами. И так было до ХVI в. для определения русских земель в составе Литвы и Польши. В северо-восточных русских княжествах к этому времени и даже в ХV в. уже начало применяться греческое название Росия (Rosia) При этом в византийских и римских документах той поры иногда страна называлась «Russia», а её жители рутены (Rutheni), тем более, что ещё Плиний описывал кельтское племя рутенов. Так в европейских источниках слились два фонетически похожие названия народа русины-рутены и даже страну иногда называли Ruthenia. Это сдвоенное название народа, отдавая дань широко употребляемой латыни, стало применяться и в польско-литовской официальной документации, хотя, выводя на бумаге Ruthenia, канцелярист про себя думал «Русь». Сохранившиеся книги канцелярии великих князей литовских называют приграничные со Степью окраины «украйнами», а местных жителей, в том числе и литовскую или польскую служилую шляхту «украИнниками» или «людьми укрАинными».
Постепенно термин «Украйна» как пограничье стал использоваться и для обозначения всех русских земель в составе Речи Посполитой. Наталия Яковенко, исследовав распространение названия «Украйна» в документах польской администрации XVII в. в русских воеводствах, приводит характерную цитату из документа того времени: «Украйна – это польский край, который состоит из трёх воеводств, Киевского, Брацлавского и Черниговского, и лежит с восхода солнца у московской границы, потом у татарской, далее на юг у волошской. И поэтому этот край называется Украйной, потому что имеет своё расположение около чужих границ». Главное здесь – ударение не на И, как принято теперь, а на А – УкрАйна, и тогда становится более чётким смысл слова – это пограничье.
Между тем в Польше гонористая шляхта считала, что её «голубая кровь» значительно благороднее крови простолюдинов и холопов, чему способствовала широкая известность среди поляков так называемой «сарматской этногенетической легенды», которая трактовала происхождение простого народа от Хама, а панов и шляхты от Яфета, потомки которого «воинственные сарматы» дали начало «шляхетскому народу». Орест Субтельный пишет: «Тaк возникaло и утверждaлось предстaвление поляков об их православных согражданах кaк о людях второго сортa, зaведомо уступaющих кaтоликaм кaк в культурном, тaк и в морaльном смысле. Для будущих польско-укрaинских отношений подобные взгляды были основой национально-религиозной вражды». [32]
А русинскую знать польская щляхта рассматривала как потомков «сарматского племени роксоланов», младших братьев польских «сарматов». Отсюда пошло иногда использовавшееся альтернативное название Руси «Роксолания», в основном применимое к землям бывшей Киевской Руси. С образованием Речи Посполитой шляхта стала по происхождению делиться на «польскую», «русскую» и «литовскую». В Польше активно культивировалась модель «русской шляхетской нации», как братской полякам, русины трактовались как часть польской нации. В противовес этому в Галичине распространяется антилатинская версия «греческих истоков» Руси, а после визитов Московских патриархов во Львов в 1580 гг., разбудивших дремавшее чувство духовного родства с «материнской церковью», в Львовской, Острожской и Луцкой братских школах, а особенно после посещения в 1586 г. Львовского братства антиохским патриархом Иоахимом I, встречается наименование русинов «русским народом».
После 1654 г. на территории Гетманщины, перешедшей под протекторат московского царя, всё большее распространение получает название Россия на греческий манер. Но на территориях, оставшихся в Речи Посполитой, этот термин употребляется реже. Так члены Львовского православного братства в прошении к русскому царю в 1649 г., перечисляя свои беды, помещают «свой народ» не в «России», а на «всём пространстве Руси».
Примерно в это время начали использовать греческое наименование прежних галицкой и киевской метрополий Константинопольской церкви как «Малой России». Самым ранним использованием этого термина считается булла 1347 г. императора Иоанна VI Кантакузина про ликвидацию Галицкой метрополии. Ещё раньше этот же термин был применён в 1339 г. на латинском языке в титуле галицко-волынского князя Болеслава Юрия: «князь всей Малой Руси (Russie Mynoris)». После распада Киевской метрополии на московскую и польско-литовскую и признания Константинополем Московского патриархата в «Великой России», вся остальная территория бывшей православной Руси стала называться «Малой Россией». В письме Львовского братства к царю Федору Иоанновичу в 1592 г. с просьбой о материальной поддержке встречаются вместе оба этих названия: «Великая и Малая Россия». В 1620 г. ерусалимский патриарх Теофан посвятил несколько киевских епископов «на престолы Малой России». В 1678 г. иерусалимский патрирх Досифей обращается с пастырьским посланием к православным «Малой России, Полонии и Литвании».
Новое дыхание в термин «Малая Россия» вдохнуло восстание 1648 г. Богдана Хмельницкого одновременно с лозунгом защиты «святой греческой веры» и в связи с резким увеличением интенсивности связей с «единоверной православной Московией», когда Гетманат стали чаще называть «Малой Россией», придавая внутренний смысл объединению Великой и Малой России. Это стало официальным наименованием с включением в титулатуру московского царя, которая стала звучать как «Великой, Белой и Малой Руси». А в 1662 г. в Москве создаётся специальное административное учреждение «Малороссийский приказ». Кровавые события Руины показали, что под Малой Россией казаки стали понимать не только киевскую метрополию, но и все русские территории Речи Посполитой («куда простирается русский язык и вера»), которые не могут принадлежать ляхам, поскольку они «овладели преступно землями, которые когда-то были освящены не польским королём, а равноапостольным церём Володимиром».