Я попросила Торина установить в штольне, ведущей в пещеру низкочастотные излучатели, которые я позаимствовала ещё с дела о призраке Белого Спелеолога и значительно усовершенствовала. Ошейник, который я сняла тогда с Торина, тоже лежал в моём запасничке. Был бы язык, ох, как пригодился бы для допроса.

Торин конечно опять начал возражать, но быстро понял, что, во-первых, меня переубеждать нужно в более благоприятной обстановке (и то не факт, что выйдет), а, во- вторых, действительно глупо болтаться по посёлку кучей. Витёк мне был нужен. Он своих в лицо знает. И кто доверится незнакомой девчёнке? Потом, даже если он вдруг попадётся, его всё же знают и появление сына у матери не покажется странным даже тупым Хранителям Веры. А вот мне попадаться никак нельзя. Кое-кто меня здесь тоже знает. Но я и не собиралась в лапы к морлокам.

Крыски, бесшумно, вели нас к Витькиной маме. Добиться этого было очень просто. Я взяла платок и показала Сталкеру. Тот разве что не кивнул. И, с энтузиазмом, направился прямо в центр посёлка. Это нас даже обрадовало. Жилые помещения были ближе к краям. А возле нашей штольни была довольно большая пещера для техники, типа гаража и механической мастерской. Дальше, по карте, ещё технические помещения. А что уж там было, лаборатории или фермы, почему-то отмечено не было.

Место, к которому привёл нас крыс, наверное, как-то относилось к их культу. Потому что было единственным, которое попытались облагородить чем-то похожим на ритуальные символы. Вверху перевёрнутый треугольник перечёркнутый горизонтальной линией. Символ стихии Земли, как объяснил мне Сильвер. И две фигуры по бокам. Довольно грубые изображения похожие на нагов - змеиные тела с человеческими головами. В каменном отверстии тяжёлая металлическая дверь с наружным навесным замком. Такие давно стали антиквариатом, но тут он поддерживал тщательно выстраиваемое настроение угрозы.

Зато открыть его проблемм не было. Чего уж проще. Одна задача не нашуметь. Поскольку замок висел снаружи, мы не боялись увидеть внутри кого-то, кроме пленницы. Первым проскользнул вовнутрь Витёк. Я не знала что он там увидит, могла только приблизительно догадываться и сознательно пыталась подготовить к разным вариантам малыша. Но, когда сама зашла вовнутрь и оставила его стеречь снаружи, попросив пристроить на всякий случай замок на место так, чтоб казалось, что он заперт, поняла, что была права.

Не знаю была ли я сама к этому готова.. Женщина лежала на металлическом столе, как туша под разделку. Голая. Опутаная трубками. И в полном сознании. Я поняла почему Витёк выскочил так быстро. Представила себе, как опустив голову, чтоб не пялиться на обнажённое тело матери, сжав зубы, говорит заранее оговоренные слова. Не имея сил обнять или прижаться к ней и ободрить. И поняла, что не могу ни одной секунды оставить её так.

-Тамара,- я старалась, чтоб мой голос не срывался,- я освобожу вас сейчас. Вы сможете идти?

Глупо было спрашивать, она не могла ответить с интубацией, но хотелось всё время что-то говорить. Не оставаться в этой мерзкой тишине. Мне было плохо. Я старалась слушать Сильвера, который жёстко произносил команды моих последовательных действий. Уж он-то чувствовал моё состояние.

Именно интубационную трубку я извлекла первой. Мне вообще трудно было представить как можно выдержать это в сознании, без анастезии и расслабляющих мышцы лекарств. Из-за болезни матери и страха, что меня ждёт тоже самое, я много знала о медицине. Сильвер потакал этим моим интересам, считая, что знания в этой области не помешают никому.

Она вырвала. Одной жёлчью. Желудок был пуст. Очищен, как и кровь, перед процедурой . А интубация, очевидно, нужна была, чтоб подопытная не задохнулась, если генмодификация вызовет спазм гортани.

-Не пытайтесь встать, пока я не отсоединю всё. Постарайтесь продышаться. Равномерно и глубоко вдыхайте и выдыхайте.

Всё это я уверенным голосом произносила, стараясь унять дрожь в пальцах и вытаскивая катетеры из вен обоих рук. Слава богу, вся медицинская мелочёвка была тут же рядом и я прижала ранки ватками со спиртом и прикрепила пластырем, как опытная медсестра. Помогли учебные показы Сильвера. Наконец, собравшись с духом, я помогла ей подняться. Она была слаба, но встала с такой решимостью, что я поверила в её внутреннюю силу.

Сначала я решила увести её. Все разговоры и обсуждения после. Я закрыла дверь снаружи. Закрыла замок. Потом сунула руку в кармашек моего бездонного рюкзака и, ехидно улыбаясь, капнула вовнутрь универсального суперклея. Пусть помучаются. Не повредит.

Витёк уже вёл мать к нашему укрытию, поддерживая с такой заботливой старательностью, что у меня перехватило горло.

-Может мне надо было внимательнее быть к моей маме и она была бы жива?- кольнула меня предательская мысль.

Я мотнула головой. Не время углубляться в самоедство.

Торин уже вернулся и ждал с нетерпением, которое ему, как разведчику диггеров, иметь не пристало. Увидев, что мы привели Витькину мать он вскинул брови. Изначально мы решили, что попробуем привести всех одновременно, или хотя бы детей первыми. Потому что их исчезновение не так быстро бросится в глаза. А отсутствие главной героини предстоящего события поднимет на ноги всех и сразу. Теперь мне светит ещё одна попытка сломать его упрямое нежелание мне довериться.

-Вы знаете где держат девочек?- спросила я бедную женщину, которая сползла вдоль стены, как только мы остановились. Торин даже рта раскрыть не успел, что и было мне необходимо.

-Да,- кивнула она,- в лабораториях, которые принадлежат Хранителям. Здесь за мастерскими есть место, где держат потомство рабынь, над которыми проводили опыты.

Меня жутко покоробило слово "потомство". Оно как-то не подходило матери, которую я себе нарисовала по описаниям Витька. Нормальная женщина сказала бы дети или ребятишки.. Что-то не так или с ней, или с ними, если она не может назвать их обычным словом "дети".

-Меня тоже там держали, но для подготовки к ритуалу перевели отдельно, и поближе к центру. Завтра туда соберут всех, чтоб ввести мне генмодификатор. Они должны были проводить общую молитву, чтоб процесс прошёл как надо.

-Но последствия модификации не видны так сразу, тем более, как я поняла, они рассчитаны на потомственную мутацию больше, чем на вашу, собственно.

-Да, но болевой шок наступает очень быстро, потому что есть быстрые костные и нервные трансформации и, если всё пошло бы нормально, по их представлению, то мои мучения должны были бы продолжаться не более часов трёх-четырёх. Они считают, что женщина, самим богом подготовленная к боли родоразрешения, вполне в состоянии выдержать такое время. Это и религиозный процесс очищения духа, который вообще обязано пройти такое низменное существо как "человеческая самка", чтоб стать совершенным подземным жителем,- она горько усмехнулась,- так и преступница, типа меня, убившая мужа и господина.

-Вот козлы!- вырвалось у меня.

-А насчёт потомства.. они собирались выставлять меня раз в месяц и каждый из Хранителей должен был оставлять во мне своё семя под контролем общины. Под их мерзостные песнопения. До тех пор, пока я не забеременею.