Пони пытались жить здесь, среди стекла и стали. Если достаточно расслабиться, чтобы перестать обращать внимание на запустение и разруху, картинка начинала проявляться, как старые пятна на ткани. Терминалы, встроенные в каждую столешницу, ПипБаки с их передатчиками, разбросанные по всему городу. Роботы, давно лишённые энергии и валяющиеся, словно заросшие позабытые игрушки, ждущие возвращения своих хозяев. И хотя большая часть города была посвящена технологии, для природы тоже оставалось место. Общественные парки, деревья вдоль дорог, комнатные дендрарии и даже магические домашние садики. Всё их содержимое умерло, но прекрасно сохранилось под властью ХМА.
Когда-то это было место обитания пони. Или, по крайней мере, оно было на это рассчитано. Замершие школьные игровые площадки, тихие художественные галереи, мрачные библиотеки… всё для тех, кто должен здесь жить. И некоторое время это было хорошо. Некоторое время. Но у всего этого был плохой фундамент, гнилые корни. Ничто, построенное на лжи, не может длиться вечно.
* * *
Хищники переполнены энергией, гул двигателей, шорох вентиляции, вибрация панелей и неуловимое давление ветра на корпус. Этот хищник скорее напоминал гробницу. Коридоры его были темны и единственными источниками света оставались лишь аварийное освещение и одинокий огонёк ПипБака. Неподвижный воздух напоминал остановившееся дыхание и давил невероятной массой. Бронелисты были сняты, обнажая трубы и проводку. В темноте тихо вздохнула кобыла, глядя на повреждения. Затем она прошла вперёд, к освещённому пятачку в конце коридора.
Кабинет Шторм Чайзер. По полу были разбросаны её скрупулёзные списки и файлы. На углу стола тускло светила одинокая лампа. Пожилая серая кобыла за столом, казалось, стала ещё старше и серее. Её грива, обычно собранная в тугой пучок, была распущена, скрывая лицо. На столе перед ней стояла открытая бутылка вина.
— Разрешите войти, мэм? — спросила показавшаяся в дверях Твистер.
— Тебе не нужно звать меня мэм. Я больше не генерал Анклава, — проворчала она немного невнятно. — И не только потому, что меня освободили от командования, ты ж понимаешь, но и потому, как-то так уж получилось, что Анклава больше нет.
— Это официально? — спросила Твистер.
— Официально то, что Айронфёзер взял последний функционирующий Циклон и десяток лояльных кораблей, и отбыл в неизвестном направлении, — ответила пегаска, неопределённо помахав копытом. — Кто-то говорит, что на север, кто-то, на юг. Все говорят, что его давно уже нет.
Она осторожно налила себе ещё стакан.
— Так что, если сложить эту потерю, абсолютную катастрофу на западе и повреждение объектов Ненйварро, плюс тот факт, что мы больше не можем контролировать небеса, ну и так, между прочим, что Башня Шэдоуболтов накрылась… я бы сказала, что официально мы Анклав совершенно точно… проебали.
Шторм Чайзер отхлебнула из стакана, проглотила и почмокала губами.
— Кстати, здесь внизу это вполне технический термин.
— Вроде это именно я вам так сказала, мэм, — заметила Твистер, усаживаясь напротив генерала. Подвыпившая кобыла наклонилась вперёд и подтолкнула к ней бутылку. Подняв её копытом, Твистер отхлебнула из горла то, что только с натяжкой можно было назвать «вино». — Редкостная дрянь, — выдохнула пегаска.
— А что у нас не дрянь? Ты разве не читала историю Дарительницы Света? — спросила она, одним копытом побалтывая стакан, а другим подняв толстую стопку бумаг. — Мы, и я здесь перефразирую, бездушные монстры, которые атакуют беззащитные поселения наземников и дизентегрируют маленьких жеребят, так что она собирала то, что от них осталось, в бутылки из под содовой, пока мы разрушали древние города Эквестрии, находясь при этом в сговоре с гигантской голубой богиней-аликорном, которая хотела поглотить всех пони. И это ещё не всё. Кроме того, это мы, тот пердёж, что несёт ответственность за всё то дерьмо, что творилось на поверхности последние двести лет, но вместо того, чтобы позволить нам исправить наши ошибки, она собирается сделать это за нас. Потому что нам, очевидно, этого доверять нельзя.
Пегаска швырнула бумаги в сторону.
— И именно ВОТ ТАКИМ история запомнит Великий Анклав Пегасов. Потому что историю пишут победители.
— Не совсем точно, я признаю, но, если быть честными, некоторые из наших солдат атаковали наземные поселения, дизентегрировали маленьких жеребят, уничтожали древние города и союзничали с Богиней, — ответила Твистер, заставив Шторм Чайзер скривиться.
— Нюансы! — прошипела серая кобыла. — Где нюансы? Указала ли она конкретных советников, кто должен понести ответственность? Нет. Упомянула ли капитанов, отказавшихся выполнять эти приказы? Едва ли. Сказала ли, как полковник Брайт пошёл под расстрел, но не стал молчать о недопустимости уничтожения Кантерлота? Нет! Может она схватила Отэм Лифа, чтобы он предстал перед судом за преступления против всех пони? Нет! — она грохнула копытом по столу. — Я знала сотни солдат в Анклаве, которые были хорошими, верными и честными! Да, у нас были проблемы, требующие разбирательства, это совершенно очевидно, но не все мы были военными преступниками! — рявкнула она, тыча копытом в Твистер, но затем сникла. — Некоторые из нас отдали жизнь за то, во что мы верили. Они заслуживают большего уважения, чем это.
Твистер вздохнула и сделала ещё глоток горького вина, прежде чем спросить:
— Есть что-нибудь от наших поселений? Как у них дела?
— Кое-что, всё и ничего. Большинство поселений получили независимость и сейчас сами за себя. С уничтожением Тандерхеда и Нейварро, центров не осталось. Большинство делают всё, что им нужно для выживания. Те, что едва держались, теперь эвакуируются. Более крупные поселения пытаются наладить контакт с поверхностью, но так как мы, оказывается, самые злобные ублюдки в небе, дело продвигается не очень. У меня больше надежды здесь. Может Тандерхед мы и потеряли, но мы устанавливаем прочные связи с группами на поверхности. — Она вздохнула и откинулась на спинку кресла, уставившись в потолок. — Я надеюсь… молюсь… что мы сможем достаточно быстро дать поселениям те товары, в которых они нуждаются. — Пегаска прикрыла глаза. — Последнее сообщение из твоего дома было о том, что они эвакуируются в Лас Пегасус.
Твистер вздохнула.
— У меня там тётя и дядя. Они должны быть в безопасности. Хотя то, что это ещё дальше на западе, не очень радует. — Пегаска взглянула на ПипБак у себя на ноге. — Я получила это от одного из тех пони из Стойла в обмен на лучевой пистолет. П-21 и его дочка настроили его для меня и всё такое. Он использует какое-то стойловское программирование. — Она неопределённо пожала плечами.
— Ну, значит ты теперь немножко более местная, чем большинство из нас. Нам нужны пони вроде тебя, — заметила Шторм Чайзер, крутя свой бокал и изучая его бледно-голубое содержимое.
Некоторое время Твистер молча смотрела на генерала, затем прянула ушами и огляделась вокруг.
— В Кастелянусе тихо. Где ремонтные бригады?
Серая пегаска, не открывая глаз, болезненно поморщилась.
— Я отослала их на Слит.
— Тогда когда же Кастелянус снова встанет в строй? — нахмурилась Твистер.
— Уже никогда.
Твистер в оцепенении смотрела, как кобыла делает ещё глоток.
— Мы провели оценку. Наши управляющие талисманы выдохлись. Талисманы Слита нетронуты. Наши системы вооружения либо уничтожены, либо нуждаются в таком ремонте и калибровке, что их проще выбросить. В Слите они не повреждены. У нас в корпусе три пробоины. У них одна.
Пегаска обвела взглядом молчаливые стены и на её глаза навернулись слёзы, но она, не обращая на них внимания, продолжила:
— Это было бы… слишком сентиментально, разделять и без того ограниченную ремонтную бригаду между двумя повреждёнными кораблями, вместо того, чтобы дать всё необходимое одному. — Пегаска протянула копыто к бутылке и налила себе ещё стакан. — Так что я решила, что упиться чем-то совершенно ужасным и алкогольным будет в самый раз.